CA-News.INFO

Central Asia regional news digest

Казахстан и атомная программа Ирана. ч.1

14 октября 2013

Большой интерес в мире к ядерной программе Исламской Республики Иран связан, в первую очередь, не только даже с самим фактом наличия или отсутствия реальной программы создания ядерного оружия, сколько с тесно связанным вопросом вероятности военной агрессии против Ирана со стороны США и их европейских и союзников из числа ваххабитских монархий. Если мировая общественность продожает бояться атомной войны, то правители давно уже смирились с неспособностью стран-гарантов (США, РФ, Франция, Великобритания и др.) сдержать расползание ракетно-атомных технологий. Ядерное оружие продолжает расползаться по миру все более высокими темпами, и даже экспертные оценки количества "пороговых стран", вплотную приблизившихся к созданию атомного оружия, колеблются между 25-35 странами. Около десятка стран из числа развитых способных за 2-3 года создать потенциал в десятки бомб, имея полностью достаточный технологический потенциал и не делая этого лишь по политическим причинам (Япония, Бразилия и др.). Более десятка стран из числа развивающихся, способны при финансовом и технологическом напряжении создать потенциал в 2-5 бомб в течение 2-7 лет, к таким странам, безусловно, относится и Иран. Президент России Владимир Путин публично отметил наличие ядерного оружия у Израиля, который, по всей видимости, обладает им уже не одно десятилетие, но продолжает публично утверждать, что не обладает таковым. С учетом наличия ядерного оружия у Пакистана и Индии, Иран оказывается в окружении либо враждебно настроенных стран с ядерным оружием (базы США на Ближнем Востоке и Израиль), либо стран, с которыми имеет достаточно сложные отношения (Пакистан). Ирану атомное оружие необходимо как гарантия ненападения США, в первую очередь, и, во вторую, как фактор сдерживания соседних стран и Израиля. В настоящее время лишь ответственная позиция правящих аятолл удерживает Иран исключительно в рамках мирной ядерной программы.

В чем же реально состоят причины такого международного ажиотажа вокруг ядерной программы Ирана? Почему враги Ирана имеют сильного "лоббиста войны" в лице Израиля, а предложивший свои услуги в качестве "лоббиста мира" и посредника Казахстан с трудом справляется с взятой на себя ответственностью? Могут ли объединенные усилия евразийских союзников (ОДКБ, ТС и ЕЭП), Китая (ШОС), другие международные организации (СВМДА, ОИС) переломить негативные тенденции? И, наконец, чем может закончиться внезапно пробудившиеся у Барака Обамы симпатия и доверие к Исламской Республике Иран?

Ключевая причина определенной слабости евразийских усилий состоит, на мой взгляд, в недостаточном понимании иранских реалий (Казахстан), в неготовности в Москве признать, что Иран для России и евразийских союзников - единственный по-настоящему твердый и надежный военно-политический союзник на всем Большом Среднем Востоке (Сирия в силу незначительности экономики и военного потенциала является скорее линией фронта и территорией войны, чем самостоятельным военным союзником). Как видим, эти причины носят либо ситуативный (неготовность Москвы к твердому союзничеству), либо субъективный (подходы Астаны) характер. Это для нас, путинцев в России, и в целом для сторонников Евразийского Союза в разных странах, открывает окно возможностей помочь Ирану, помочь в первую очередь как надежному будущему союзнику и помочь исламской республике, исходя в первую очередь из интересов обеспечения национальной безопасности Российской Федерации и ее евразийских союзников.

Наличие ядерного оружия само по себе не является причиной подготовки США и НАТО к войне, скажем, против КНДР, Пакистана или того же Израиля. Коренная причина состоит в том, что если ваххабитские монархии Персидского залива полностью в военно-политическом отношении контролируются американцами, а многие арабские и североафриканские страны после вала "оранжевых" революций еще больше стали зависеть от США, либо переориентировались с ряда европейских стран на США, то Иран представляет геоцивилизационный вызов американской глобальной гегемонии.

К сожалению, в политологии евразийских стран принято преувеличивать различия и противоречия между суннизмом и шиизмом. На самом деле, как акцентирует заведующий отделом исламских исследований Института стран СНГ Ильдар Сафаргалеев [26; 27], ведущие богословы, муфтии и шейхи самых разных направлений Ислама признают принадлежность друг друга к единой Умме, взаимодействуют по важнейшим вопросам войны и мира. Характерно, что, скажем, в Азербайджане ДУМ республики возглавляет шиит, хотя большинство муфтиев, как и населения страны, сунниты. Там же, где идет взаимная война на уничтожение (Пакистан, Ирак), как правило, за шиитскими и суннитскими воинствующими организациями стоят зачастую спецслужбы США и других стран Запада или не-западных центров силы [28]. Не менее показательно влияние Ирана в суннитских странах Среднего Востока - и это влияние держится прежде всего на понимании "исламской улицей" полной самостоятельности Ирана как цивилизационного субъекта, что является привлекательным образом для тех же суннитов.

Один из ведущих экспертов по общественно-политическим процессам стран СНГ, российский историк и политолог, генеральный директор политологического центра "Север-Юг" Алексей Власов [3; 25] верно понимая ответственность политики современного Ирана, выделяет в качестве важнейшего фактора переговоров по иранской атомной программе аспект миротворчества. И в этом случае становится важной позиция Казахстана, который, наряду с Украиной и Белоруссией, добровольно пошел на ядерное саморазоружение в начале 1990-х годов. "Наиболее простой, линейной моделью выхода из "ядерного тупика" является поэтапное запрещение ядерных испытаний и создание зон свободных от ядерного оружия. Именно в этом направлении и развивались инициативы казахстанского лидера, если отталкиваться от выступления Н. Назарбаева в 19993 г. на Первом всемирном антиядерном конгрессе. Именно тогда он предлагает объявить мораторий на ядерные испытания и оружие массового поражения, а затем Астана присоединяется к Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний...", - пишет Алексей Власов. "Наиболее рельефно современная методология антиядерных проектов Казахстана воплощена в переговорном процессе вокруг иранской ядерной программы. Если отойти от изложения подробностей возникновения самой проблемы в отношениях между Тегераном и ведущими мировыми игроками по поводу разработки ядерных технологий в этой стране, то в центре внимания окажется вовсе не вопрос противоборства между Ираном и США, Ираном и Израилем. Ключевой является проблема единых подходов к получению ядерных технологий и создания ясных и четких "принципов поведения" на которых должно быть построены отношения мирового сообщества к подобным процессам... Идея новой диалоговой площадки G-global также выдвинута казахстанским руководством, G-global предполагает несколько принципов защиты мира от ядерного оружия, среди которых ядерное разоружение двух крупнейших ядерных государств - США и России" [3].

Я как автор многих статей по 3-й мировой войне и по текущим военным конфликтам в мире не разделяю надежд казахстанской дипломатии на "ядерное разоружение США и России". Однако нельзя не признать, что именно немыслимые в логике прагматизма и realpolitik утопические надежды и идеи доброй воли, исходящие от лидеров цивилизационного масштаба, не раз приводили в мире к впечатляющим результатам. Тот же процесс разрядки международной напряженности в 1970-1980-х годах был бы невозможен без активной, самостоятельной и наступательной позиции финской и шведской дипломатии. Если Казахстану удастся перейти от нынешней позиции к "финской" модели посредничества, это было бы принято США и Россией, поскольку, в отличие от Белоруссии, Казахстан пользуется полным доверием не только России, но и других гарантов разоружения 1990-х годов - США и Великобритании.

Заместитель генерального директора политологического центра "Север-Юг" Юлия Якушева отмечает [14], для Казахстана роль посредника в решении иранской проблемы важна, прежде всего, с точки зрения международного позиционирования. "То, что Казахстан становится площадкой для важнейших мировых политических форумов, говорит о возрастающем значении Астаны в обсуждении и решении глобальных политических проблем. О признании Казахстана в качестве полноправного актора международных отношений, которому доверяют и с чьим мнением считаются, свидетельствует и саммит ОБСЕ в Астане, и приглашение Астаны к участию в работе G20... Риторика начала несколько меняться и возникло впечатление, что стороны отошли от опасной черты, за которой - военные действия... Казахстан - часть исламского мира, взаимодействует со всеми ближневосточными коллегами. И одновременно воспринимается как надежный партнер на Западе. Нурсултан Назарбаев уже заручился согласием Ирана во время его переговоров с Рухани и, думаю, что и остальные члены "шестерки" возражать не станут", - считает Юлия Якушева.

Пик активности казахской дипломатии в посредничестве по Ирану пришелся на февраль-март 2013 года. 26 февраля и 5 апреля 2013 в Алматы прошли два раунда переговоров "шестерки" стран (ЕС и Россия, Китай, США, Франция, Великобритания) с Ираном, промежуточный раунд переговоров проходил в Стамбуле 18-19 марта. Анализируя эти переговоры по Ирану, один из известнейших казахских аналитиков, представитель российской Ассоциации приграничного сотрудничества в Казахстане Марат Шибутов выделяет два важнейших момента в позиции Ирана [8]: степень обогащения урана и Международный банк ядерного топлива под эгидой МАГАТЭ (МБЯТ).

"Иран пока хочет, чтобы мировое сообщество признало право обогащать уран до 19,75% - свыше ему пока не требуется. Однако, по словам главы Организации по атомной энергии ИРИ Ферейдуна Аббаси-Давани, потом может понадобиться повышение уровня до 45-56% с целью создания специальных двигателей для подводных лодок и кораблей. При этом Иран готов на приостановку обогащения урана, но только после того как "шестерка" признает, что Иран имеет такое право. Надо сказать, одну планку мировые акторы Ирану уже поставили, при этом определенную роль в этом сыграет и Казахстан. Все дело в МБЯТ - международном банке ядерного топлива под эгидой МАГАТЭ, где будет храниться около 60 тонн гексафторида урана, который будет использоваться для производства топливных таблеток. Планируется создать МБЯТ в Казахстане - на Ульбинском металлургическом заводе. В принципе, этим во многом и обусловлен выбор Казахстана как переговорной площадки.

МБЯТ означает, что Ирану будет разрешено завести АЭС, но нельзя будет иметь как ядерное оружие, так и подводные лодки и корабли с ядерной энергетической установкой. То есть ему не позволят никакого военно-технического превосходства, которое могло бы угрожать силам США в Индийском океане. А вот в остальном возможен торг, который в настоящее время и идет", - пишет Марат Шибутов [8].

Тем не менее, несмотря на этот действительно мощный потенциал казахского посредничества, отмеченный Алексеем Власовым, Юлией Якушевой и Маратом Шибутовым, и в определенной степени модераторства переговоров с Ираном, реальные подвижки мы видим лишь там, где работает российская и американская дипломатия. На мой взгляд, Казахстану присущ "казахоцентричный" взгляд на региональные и глобальные проблемы, включая, естественно, вопрос иранской программы [1; 2; 4; 9]. Такая позиция не позволяет в должной мере понимать реальные интересы и позиции крупных игроков, что, естественно, приводит к невозможности "финской" модели посредничества.

В марте 2012 года президент Казахстана Нурсултан Назарбаев публикует в New York Times статью "What Iran Can Learn From Kazakhstan" ("Чему Иран может научиться у Казахстана") [4], где он прямо говорит о том, что руководство Ирана должно прислушаться к голосу здравого смысла и включиться в переговорный процесс, с большей эффективностью, демонстрируя готовность к реальному компромиссу. "Казахстан, используя тесные дипломатические отношения со своим соседом по Каспийскому морю, призывает Тегеран последовать его примеру". Эта статья, на мой взгляд, больше была направлена на читателей в США, Евросоюзе и в России, чем в Иране. Исламская Республика, долгие годы живущая под гнетом международных санкций [20] и под постоянной угрозой израильских бомбежок или атаки США, не может себе позволить "следовать примеру Казахстана". И не только потому, что у Казахстана было ядерное оружие, а у Казахстана его нет. Но и потому, что разоружение Казахстана, Украины и Белоруссии шло под достаточно жестким наблюдением тех стран, которые и взяли международные гарантии национальной безопасности этих трех стран - т.е. США, РФ, Великобритании. На Нурсултана Назарбаева тогда пыталось давить, убеждать сохранить ядерное оружие достаточно много политиков - лидеры мусульманских стран Залива и Северной Африки прежде всего. И Нурсултан Назарбаев заявил тогда Госсекретарю США Джеймса Бейкеру: "Мы будем решать все вопросы на равноправной основе. Прежде всего, нам нужно знать, что Казахстан получит в обмен на демонтаж этих вооружений:", пишет в EurasiaNet Джошуа Кучера [10]. Крупный специалист по Центральноазиатскому региону, Джошуа Кучера очень точно выделил самое главное - Назарбаев потому отказался от ядерного оружия, что не отказаться от него - возможности просто не было. И речь шла о "цене вопроса", конечно, большей, чем средства на демонтаж вооружений.

Речь шла о крупных инвестициях, и о том, что для мудрого казахского политика, стоящего бессменно у руля Казахстанского государства с 1986 года, было важнее даже инвестиций - речь шла о признании Казахстана полноценным суверенным субъектом глобальной политики. Надо сказать, что державы-гаранты в целом полностью поддержали стремление Назарбаева к самостоятельной роли Казахстана не только как суверенного государства, но как субъекта большой политики. Только этим можно объяснить ту поддержку, которую получал Казахстан от США, России, Великобритании, влиятельных в регионе Китая и Евросоюза по своим инициативам глобального уровня - СВДМА, съезды духовных лидеров мира, саммиты ОБСЕ, ШОС и ОИС.

Возвращаясь к иранской программе, нельзя не признать, что такой казахстанский путь в принципе не может быть примером и образцом для Ирана 2012-2013 гг., находящегося совершенно в другой ситуации во всех смыслах, чем Казахстан в 1991-1993 гг.

Об авторе: СОБЯНИН Александр Дмитриевич, руководитель службы стратегического планирования Ассоциации приграничного сотрудничества, руководитель службы стратегического планирования - член Экспертного совета Центра стратегической конъюнктуры. Специально для научного журнала "Евроазия: аналитика и прогнозы"

Продолжение следует

ia-centr.ru

Предыдущая статьяТурция рвется в региональные лидеры (I)
Следующая статьяШОС на перепутье. Назрела ли реформа организации?