27 декабря 2013
Ашхабад уходит «в прорыв»
27 декабря 2013
Нет, наверное, на территории бывшего СССР более таинственной и «информационно-закупоренной» республики, чем Туркменистан. Что там реально происходит, какую политику проводит и намеревается проводить туркменское руководство, почти всегда является предметом либо гадания на кофейной гуще, либо рассуждениями о том, чего никто не видел, не слышал и вряд ли когда-нибудь понимал.
Подобное положение «полузакрытости», с одной стороны, культивируется самим туркменским руководством, а с другой - подобному информационному вакууму способствуют и те немногочисленные «ответственные политики», и не менее «ответственные журналисты», которых в Туркменистан дозированно пускают (главным образом в составе различных правительственных делегаций). И которые по окончании визита в республику либо в один голос восхищаются белоснежными мраморными небоскребами Ашхабада, либо восхваляют туркменского президента, иногда даже еще похлеще, чем сами туркменские официальные лица.
Так какую на сегодняшний день внешнюю политику проводит Туркменистан? С кем намеревается укреплять сотрудничество, и что от «нового прорывного курса Ашхабада» ожидать его ближайшим географическим соседям? Вопросы эти весьма актуальны, поскольку Туркменистан в ближайшие несколько лет намеревается совершить некий «экономический прорыв», по возможности диверсифицируя свою экономику и снижая ее зависимость исключительно от развития газового сектора. Но можно ли подобных целей достичь, и кто реально в этом Ашхабаду в состоянии помочь?
Ашхабад «газует» не всем, строго дозированно и с дальним прицелом на будущее
Не секрет, что с момента провозглашения независимости ключевым элементом внешней политики Туркменистана является его газовый экспорт. Обладая, по разным оценкам, третьими-четвертыми в мире запасами природного газа, потенциально Туркменистан мог бы стать самой процветающей республикой на территории бывшего СССР в течение нескольких лет. Однако не все здесь оказалось так просто и легко достижимо, учитывая и весьма специфическую политическую систему, которая была создана в Туркменистане при бывшем президенте С. Ниязове, и отсутствие надежных газопроводных маршрутов для экспорта главного источника валютных поступлений в бюджет республики.
Пока существовал единый Союз, туркменский газ беспрепятственно поступал потребителям в Россию, на Украину, также в соседние республики Центральной Азии. Однако как только стало ясно, что с 1992 года газовым вентилем Туркменистана, по сути дела, будет управлять только Москва, туркменские власти решили активизировать экспортные контакты по газу со своими ближайшими географическими соседями на юге (Иран) и востоке (Китай).
За прошедшие годы в Иран было проложено две ветки газопроводов (построенный в 2010 году газопровод Довлетобад-Хангеран имеет пропускную способность до 20 млрд. кубометров газа), а в Китай две ветки проложены сравнительно недавно, и еще две могут быть введены в строй к 2016 году. При этом ставка на Пекин со стороны Ашхабада полностью оправдывается - КНР уже стал крупнейшим покупателем туркменского газа, газопроводы из республики к китайским границам были построены на китайские кредиты, китайскими рабочими, и в кратчайшие сроки. И уже сегодня КНР покрывает более чем на половину свои потребности в природном газе именно за счет туркменских поставок.
Когда же будут введены в строй две новые ветки газопроводов из Туркменистана в Китай, Ашхабад будет поставлять в Поднебесную более 65 млрд. кубометров газа (по крайней мере таковы планы, и вопрос только в том, хватит ли у туркменской стороны достаточно сырья для удовлетворения газовых нужд не только китайского, но и других рынков).
Даже при условии, что сравнительно недавнее открытие крупнейшего в Центральной Азии месторождения «Галкыныш» может по идее обеспечить все три основных направления газового экспорта республики (Россия-Китай-Иран), западные компании туда пока не особо подпускают (главными подрядчиками там являются компании из КНР и стран Персидского залива). А соответственно, и американские, и западноевропейские энергетические компании сохраняют определенный скепсис насчет «многовекторных возможностей» Ашхабада играть в «газоэскпортные игры» сразу по всем направлениям.
Важно и то, что подобное расширение газового сотрудничества с Китаем и Ираном, и увеличение туда поставок туркменского природного газа имеет солидную политическую поддержку со стороны как Пекина, так и Тегерана. На двустороннем уровне у Ашхабада и лично президента Туркменистана Г. Бердымухамедова налажены хорошие контакты с руководством КНР и Ирана. И соответственно, именно эти страны являются наиболее надежными и приоритетными партнерами республики не только в газовом, но и во внешнеполитическом сотрудничестве.
На этом фоне крайне незначительными выглядят не просто церемониальные контакты между Туркменистаном и соседними республиками СНГ(включая Россию), но и какие-либо перспективы «откупорить» туркменские газовые кладовые и вовлечь Ашхабад в более активную деятельность на постсоветском пространстве. России и ее руководству, по большому счету, туркменские первые лица никогда не доверяли, но для соблюдения такта и элементарной дипломатической вежливости участвуют в двусторонних и «СНГ-формата» встречах, и проводят переговоры по общему кругу вопросов, но при этом практически никогда ни до чего конкретного дело доводить не стремятся.
Более того - как ни странно, но подобное положение дел устраивает не только туркменскую сторону, но и всех постсоветских партнеров, особенно тех, кто имеет с республикой общие географические границы. Ведь, по сути дела, ни один руководитель стран СНГ никогда не обсуждал и не поднимал на серьезном уровне вопросы внутренней жизни Туркменистана, созданной там политической системы, наличие все расширяющегося сотрудничества с Ираном и Китаем и одновременно снижающегося уровня взаимодействия с бывшими советскими партнерами-соседями.
Америка и Европа до сих пор рассматривают Туркменистан так, будто это одна из их провинций или штатов
Весьма специфически строятся отношения современного Туркменистана с так называемым «цивилизованным Западом». Еще со времен бывшего президента республики С. Ниязова к Америке было очень настороженное отношение, хотя именно там туркменский лидер всегда проходил курсы медицинской профилактики и лечения. Главной опасностью со стороны США для Туркменистана С. Ниязов считал возможность создания в республике при прямом американском участии различных политических партий, движений и, в конце концов - формирование непредсказуемой и неконтролируемой революционной ситуации на туркменской территории.
Не особо поменялась ситуация и при нынешнем президенте Туркменистана Г. Бердымухамедове. Сейчас же Соединенные Штаты явно недовольны расширением сотрудничества - как газового, так и политического между Туркменистаном, с одной стороны, и Китаем с Ираном - с другой. Однако принципиально ничего в Вашингтоне с этим сделать не в состоянии, разве что попытаться предложить некие альтернативные газовые проекты, которые хотя бы частично «оттянули» бы Ашхабад от взаимодействия с Пекином и Тегераном.
К подобным проектам относится затея с газопроводом ТАПИ, который по идее ее «толкачей» должен будет обеспечить доставку природного газа из Туркменистана в Индию через территории Афганистана и Пакистана. Теоретически идея эта, в принципе, осуществима, но на практике вероятность ее доведения до конечного результата - «чистый ноль». Показательно, что именно с проектом ТАПИ, который существует по-прежнему больше в замыслах да бумажных справках, на словах поддерживается США. Но вот только, по сути дела, никакой практической помощи этому проекту Америка так и не оказывает.
Не стоит в этой связи придавать особого значения регулярным заклинаниям в поддержку ТАПИ, которые произносятся сотрудниками средней руки в госдепартаменте США. Дело в том, что проект этот без солидных финансов и полной нормализации внутриполитической обстановки в Афганистане изначально обречен на фиаско. А пока ни денег никто под эту сомнительную затею давать не собирается, а уж в Афганистане до нормализации жизни сейчас еще дальше, чем было при вводе войск коалиции 12 лет назад.
Еще больше зациклены на «газовых богатствах Туркменистана» политики Евросоюза. Им до сих пор хочется, чтобы кто-то проложил, профинансировал и запустил в дело так называемый «транскаспийский газопровод» и чтобы туркменский газ через территории Азербайджана и Турции сам по себе добрался до европейских берегов. Разные идеи на этот счет за прошедшие годы предлагались, несколько раз в «торжественной обстановке» хоронился многострадальный проект Набукко. но туркменского газа в Европе как не было, так и нет до сих пор.
То, что разного калибра еврокомиссары регулярно наведываются в Ашхабад и что-то так же регулярно обещают туркменскому руководству, сути дела не меняет. Оформлять раздел Каспия прибрежные страны по-прежнему не спешат, у России и Ирана помешать этому проекту возможностей (причем даже без применения военной силы) вполне достаточно. Поэтому-то на что-то конкретное для ЕС на туркменском направлении все еще надеяться - явное заблуждение, малопонятное даже самим европейским политикам.
Развивать «новую экономику» Туркменистан не сможет без технической помощи Запада. А тот за «просто так» ничего делать не станет
С учетом того, что экономика современного Туркменистана фактически полностью зависит от газового экспорта, а реальных и надежных покупателей у республики лишь двое - Китай и Иран, туркменское руководство провозгласило курс на активную диверсификацию экономического развития, и модернизации сопутствующих отраслей промышленности, которые смогут помочь снизить зависимость Туркменистана от продаж «голубого топлива» на внешнем рынке.
Сам по себе подобный курс вроде разумен, и если все делать «по уму», то перспективы добиться этого самого «нового экономического прорыва» вроде как неплохие. Вот только своими силами сделать это Ашхабаду невозможно. А если привлекать к работе ведущие западные страны, то неизбежно придется идти на существенные экономические и политические издержки. Вряд ли особую помощь в развитии целого ряда важнейших отраслей экономики сможет оказать Туркменистану Китай. Да и те технологии, которые сегодня нужны Ашхабаду, производятся все-таки именно в США и странах Западной Европы.
Между тем «западные партнеры» не устают напоминать, что в Туркменистане фактически установлена диктатура со стороны первого лица. В стране отсутствуют политические партии, реальные, а не «опереточные» выборы, не говоря уже о разных там свободах печати, слова и других подобных «западных излишествах». Обо всем этом политики ведущих западных стран давным-давно осведомлены, но ровным счетом никаких «телодвижений» для изменения ситуации в Туркменистане совершать они не намерены сейчас, да и на обозримую перпективу.
Но даже при таком раскладе туркменский президент не особо намерен допускать именно европейские и американские компании к себе в страну, предпочитая сотрудничать с теми, кто Туркменистан «уму- разуму» не учит, и своими «беспокойствами» насчет прав человека или свободы слова Ашхабад не докучает (это Южная Корея, Китай, Япония, Малайзия, страны Персидского залива, Иран, Турция).
Все эти внешнеполитические партнеры прекрасно знают грань допустимого в отношениях с туркменским руководством. А те планы по диверсификации экономики Туркменистана, которые намерен в ближайшие несколько лет осуществить президент Г. Бердымухамедов и его окружение, вполне вписываются в концепцию расширения сотрудничества с этими странами своего присутствия в Центральной Азии. Речь здесь идет о развитии пищевой, текстильной, химической, газо- и нефтеперерабатывающей промышленности. У всех вышеперечисленных государств в этих сферах есть свои неплохие наработки, и Ашхабад постарается всех их по максимуму задействовать для осуществления своих амбициозных планов.
Вряд ли во всей этой «новой экономической диверсификации» Туркменистану поможет кто-то из стран СНГ, причем как по сугубо внутренним причинам (туркменское руководство, естественно, предпочитает работать с теми же южно-корейскими или турецкими подрядчиками, чем, к примеру, с российскими), так и внешним (Ашхабад по-прежнему лишь чисто номинально состоит в различных постсоветских объединениях и свой нейтральный курс «ни к кому особо не прислоняться» менять пока явно не намерен).
Пока же очевидно следующее. Для того чтобы провести реальную диверсификацию экономики республики, Туркменистану неизбежно придется активнее привлекать западные страны и их компании к модернизации своих предприятий, в том числе - и нефтегазового комплекса. А это уже в свою очередь непременно должно привести к большей открытости и «социальной модернизации» внутренней жизни республики. С учетом же того, что население Туркменистана небольшое (около 5 миллионов человек), то контроль над подобными процессами для местных властей сохранить, в принципе, особого труда составить не должно.
В то же время для вывода туркменского газа на иные рынки, кроме китайского и иранского, а также для создания современной промышленности в республике (от экспорта газа не зависящей) потребуются не только исключительные дипломатические способности со стороны Г. Бердымухамедова, но и благоприятные международные условия.
Это и дальнейшее развитие событий вокруг иранской ядерной программы (от которой Тегеран вовсе не отказался, и вся история с «иранским ядерным статусом» еще впереди), и стремление России активно вовлекать в так называемые «интеграционные процессы» страны Центральной Азии, и желание Китая застолбить именно туркменский газовый рынок как свой «стратегический резерв» на долгие годы вперед. На все эти процессы официальный Ашхабад самостоятельно повлиять вряд ли сможет. А значит, ему и дальше придется тонко лавировать между имеющимися политическими и экономическими амбициями, и реалиями, окружающими Туркменистан как по периметру его границ, так и далеко за их пределами.
Юрий Сигов, Вашингтон