МИЛЛИАРДОВ - В НЕБЕ, 800 - В РУКАХ Сергей ЛЕСКОВ
В среду в Москве начались переговоры министра энергетики США Спенсера Абрахама и старшего заместителя госсекретаря США Джона Болтона с высшими российскими чиновниками. Запланированы встречи с министром по атомной энергии Александром Румянцевым, министром энергетики Игорем Юсуфовым м министром экономического развития и торговли Германом Грефом. Уже в первый же день взаимное непонимание сторон достигло такого напряжения, что случился скандал.
По инициативе американцев были отменены пресс-конференции, как совместные, так и собственные, а также телемост для американских журналистов. Из протокола могут выпасть встречи с руководителями некоторых российских компаний. Никаких официальных объяснений не последовало. Но ясно, что переговоры зашли в тупик...
В минувшую пятницу было опубликовано постановление правительства РФ о долгосрочной программе сотрудничества между Россией и Ираном. Там есть раздел, посвященный атомной энергетике. Это обширный раздел из пяти пунктов. Речь идет не только о завершении строительства атомного блока в Бушере, но и сооружении на этой площадке еще трех реакторов, а также о проектировании новой АЭС с двумя блоками в Ахвазе. Упоминается и "долгосрочное сотрудничество в области мирной атомной энергетики", под которым можно понимать что угодно. В американской прессе тотчас появились статьи о том, что Россия помогает Ирану обзавестись ядерным оружием. Чинная "Вашингтон пост" позволила себе образ - "Россия присоединяется к мировой оси зла".
По нашим сведениям, Абрахам и Болтон приехали в Москву добиваться отказа от сотрудничества с Ираном в области ядерной энергетики и даже уйти из почти готового Бушера. С большой долей вероятности можно предположить, что речь идет о сравнении двух денежных потоков. Каждый атомный блок в Иране стоит около 800 млн долл, а "большая восьмерка" на последнем саммите в Кананаскисе пообещала России на программы по утилизации ядерного, химического и бактериологического оружия и экологические программы по ликвидации последствий этой утилизации 20 млрд долл. 10 млрд имеют американское происхождение, 10 млрд - европейское. Высокопоставленнный источник в правительстве РФ отверг в разговоре с "Известиями" предположение о том, что 20 млрд уже увязаны с иранской программой. Означает ли это, что такая увязка не может возникнуть теперь? Тем более, что еще не полученные 20 млрд, по данным из правительственных источников, уже "учтены" в будущих российских экономических программах - в том числе социальных.
С патриотическими заявлениями о том, что АЭС в Бушере - чисто экономический проект, который не несет миру никакой угрозы, и потому должен быть продолжен, выступили сразу несколько российских сенаторов, в том числе первый вице-спикер Совета Федерации Валерий Горегляд. Однако опасения американцев не беспочвенны. До 2000 года крупнейший ядерный центр НИКИЭТ планировал сооружение в Иране исследовательского реактора с опасными, по мнению экспертов, параметрами. Ведущий центр по лазерной тематике ВНИИЭФА из Санкт-Петербурга начал поставки аппаратуры, которую можно использовать для обогащения урана. Эти и другие, вызвавшие недовольство США контракты, были прерваны. С 2001 года позиция России состоит в том, что никаких иных контактов с Ираном, кроме строительства АЭС у нас быть не может.
МАГАТЭ неоднократно (и в этом году) проверяло, соблюдается ли в Бушере режим нераспространения. Несмотря на все вердикты о строгости российских технологий, США по-прежнему считают, что на наших реакторах можно нарабатывать оружейные материалы. Россия гарантирует, что после принятия законов по ОЯТ будет забирать из Ирана все ядерные материалы. В принципе, степень обогащения урана в энергетических реакторах не превышает 4,5%, а для атомной бомбы необходимы 90%. Получаемые же в мизерных количествах изотопы плутония очень низкого качества, для их обогащения необходимо построить огромные радиохимические предприятия.
Ясно, что решение о сотрудничестве или несотрудничестве с Ираном может принято только на высшем политическом уровне. И это станет самым серьезным испытанием для российской внешней политики после 11 сентября 2001 года.
Комментарий Роберта ЭЙНХОРНА*, Центр стратегических и международных исследований США
- Россия достраивает первый энергоблок АЭС в Бушере. У российского правительства есть намерение построить по заказу Ирана еще несколько реакторов. Почему мирное сотрудничество вызывает негодование Белого дома?
- Соединенные Штаты обеспокоены не столько тем, что Россия продает реакторы для иранской АЭС в Бушере. Америку волнует прежде всего то, что Россия реально передает технологии, которые дадут Ирану возможность производить расщепляющиеся материалы. Получить высокообогащенный уран стремятся все страны, которые собираются обзавестись ядерным оружием.
- Российские реакторы в Бушере могут быть использованы для производства ядерного оружия?
- Да, их можно использовать таким образом, чтобы плутоний перерабатывался в отработанное топливо, пригодное для использования в ядерном оружии. Правда, любое отклонение в количестве плутония в ОЯТ обычно фиксируется МАГАТЭ.
- Жесткая позиция США может со временем измениться?
- Только в том случае, если Россия будет жестко следовать ею же продекларированному принципу, запрещающему продажу Ирану секретных ядерных технологий. И если на иранскую ядерную программу будут наложены ограничения, которые позволят с уверенностью сказать, что Иран не занимается разработкой ядерного оружия. На мой взгляд, США могут снять свои возражения по строительству АЭС в Бушере, если Россия обязуется выполнить еще четыре условия. Во-первых, Россия должна ограничить ядерное сотрудничество с Ираном строительством реакторов для АЭС в Бушере, продажей топлива для реакторов, подготовкой иранских специалистов, которые будут работать на станции. Во-вторых, Россия должна заключить с Ираном детальное соглашение о том, что именно Россия будет поставлять и забирать обратно ядерное топливо. В-третьих, Россия должна настоять на том, чтобы Иран присоединился к дополни тельному протоколу МАГАТЭ, который бы обязал Иран давать больше информации о своей ядерной программе и разрешил бы проводить расширенные проверки на его территории. Если Иран откажется, это даст международному сообществу четкий сигнал о намерениях этой страны, а именно к обладанию ядерным оружием. В-четвертых, Россия должна настоять на том, чтобы Иран не создавал свою собственную ядерную технологию, включающую обогащение урана, производство и переработку топлива.
* Роберт ЭЙНХОРН - ведущий американский эксперт в области нераспространения ядерного, химического и биологического оружия. В августе 2001 года он покинул должность помощника главы Госдепартамента США. Центр стратегических и международных исследований - неправительственная организация. Комментарий взял корреспондент "Известий" Константин ГЕТМАНСКИЙ
Комментарий из Минатома
Официальная позиция России состоит в том, что сотрудничество с Ираном ограничивается строительством атомной электростанции и подготовкой местных специалистов для работы на ней. В ближайшее время Россия и Иран подпишут дополнение к соглашению по строительству АЭС в Бушере как раз по поводу топлива. Там будет прописано, что Россия его поставляет и забирает отработанное топливо обратно. Если будут подписаны контракты на строительство других АЭС в Иране, то такой пункт будет включен в них сразу. Что касается четвертого "условия", то настаивать на том, чтобы Иран не разрабатывал собственную ядерную технологию, Россия не может. Это внутреннее дело этой страны.
Комментарий "Гринпис"
- Чтобы получить искусственный оружейный материал плутоний, нужно природный уран 238 со смесью урана 235 облучить потоком нейтронов. Любой ядерный реактор - это просто поток нейтронов. Реактор ВВЭР-1000 устроен так, что стержни с ураном набиваются трубками во внешнем котле. Чтобы нейтроны не убегали за пределы реактора, по периметру еще вставляются так называемые стержни-поглотители. Если бы я захотел сделать плутоний, я бы изъял стержни-поглотители из сборок и вместо них точно такого же размера вставил стержни с обедненным ураном 238. Откуда взять уран? Можно у любой страны НАТО купить партию бронебойных снарядов, в которых есть обедненный уран. На неядерном производстве можно выточить маленькие стержни. И потом загрузить в реактор. Внутри работает ядерный реактор, бегают нейтроны, попадают в уран 238 и он превращается в плутоний 239, который и должен стать начинкой для ядерной бомбы. Чтобы господа из МАГАТЭ не могли этого заметить, перегрузку надо осуществлять постепенно и делать это оборудованием, которое не находится под контролем МАГАТЭ. Инспектор МАГАТЭ может поймать только с помощью спектрограммы потока нейтронов за пределы реактора. Если все сборки будут другие, то это заметно. Если же мы будем менять 10% сборок, то изменение электронного поля будет ничтожно мало. Инспектор может только попросить выгрузить стержни, чтобы проверить. Но на это ни одна суверенная держава никогда не пойдет. По нашим расчетам, за четыре года Иран может сделать плутония на 10 боеприпасов даже с учетом того, что все будут их подозревать и постоянно контролировать. Прямых доказательств мы никогда не добудем. Специалисты, работающие на строительстве АЭС в Бушере, в частных беседах подтверждают, что результатом станет приобретение ядерного оружия Ираном. Есть Договор о нераспространении, где четко написано, что Российская Федерация против этого. Строительство АЭС, если оно может привести к тому, что у Ирана появится ядерное оружие, противозаконно с точки зрения международных обязательств России, - утверждает координатор антиядерной программы "Гринпис в России" Максим Шингаркин.