рецепту Буша Эксперт дня: Бахтияр Тузмухамедов
В речи перед выпускниками Высшего военного училища в Вест-Пойнте Джордж Буш представил доктрину об упреждающем применении военной силы против террористов, укрывающихся на территориях государств, которые тем самым им потворствуют.
С ней перекликаются заявления ряда российских политических деятелей и военных руководителей в связи с событиями на границе с Грузией вблизи Панкисского ущелья.
Председатель Совета Федерации Сергей Миронов на пресс-конференции в Хабаровске 31 июля привел в пример действия Израиля, который, "зная о нахождении террористов на соседних территориях, не ждет, пока угроза придет на его землю, а наносит превентивные удары". А Михаил Маргелов, руководящий в СФ комитетом по международным делам, выразил уверенность в том, что Россия собственными силами может навести порядок в местах предполагаемого базирования боевиков в Грузии. Он же едва ли не предложил президенту обратиться к СФ, который, как выразился Маргелов, "дает добро либо говорит "нет" по поводу использования военнослужащих за пределами России", заверив, что отказа не последует.
При этом военачальники были более сдержанны, чем гражданские политики. К примеру, командующий ВДВ генерал Георгий Шпак в интервью Интерфаксу четко сказал, что если получит приказ нейтрализовать отряды чеченских боевиков на сопредельной Устанавливать факт совершения агрессии уполномочен лишь Совет Безопасности ООН
территории, то подчиненные ему войска задачу выполнят. И тут же добавил: "Проводить в одностороннем порядке такого рода спецоперацию нельзя".
Это уже позднее, будто спохватившись, Миронов стал говорить о некоем "мандате ООН", который может потребоваться России для превентивных действий против террористов, скрывающихся в Грузии (интервью "Интерфакс-Евразия" 4 августа).
Действующему международному праву известны две ситуации законного применения силы в международных отношениях. Во-первых, это совместные действия против государства-агрессора, предпринимаемые по решению Совета Безопасности ООН коалиционными войсками. Во-вторых, осуществление права на самооборону государством, которое подверглось вооруженному нападению.
Сразу оговорюсь: агрессия - это юридический термин, имеющий конкретное содержание, и устанавливать факт ее совершения уполномочен лишь СБ ООН. Поэтому с точки зрения международного права употребление этого термина в статье 87 российской Конституции ("в случае агрессии против Российской Федерации или непосредственной угрозы агрессии президент Российской Федерации вводит... военное положение") не вполне корректно. Что же касается силовых мер самообороны, то государства, их предпринимающие, должны немедленно сообщить о них СБ и действовать так, чтобы не вторгаться в компетенцию последнего.
Как эти общие правила могут быть применены в рассматриваемой ситуации?
Если бы российским властям стало доподлинно известно, что Грузия не просто укрывает боевиков, но оказывает им всяческое содействие, вооружает, снабжает и засылает их через границу, если бы последствия акций этих групп оказались сопоставимыми с нападением регулярной армии, ставящим под угрозу территориальную целостность государства, тогда немедленный и соразмерный ответный удар по боевикам был бы вполне оправдан как с военной, так и юридической точек зрения. Все доказательства причастности Грузии к деятельности сепаратистов нужно было бы сразу передать в СБ ООН, и, если бы тот объявил Грузию государством-агрессором, это повлекло бы самые серьезные последствия, включая личную ответственность ее руководителей.
Будь последствия нападения менее серьезными, а потворство Грузии боевикам не столь деятельным и явным, тогда нанесение широкомасштабного удара по соседнему государству оправдать было бы сложнее. Да и преследование нарушителей по горячим следам пришлось бы прервать у пограничного столба, чтобы преследователи сами не превратились в нарушителей. Но и в этом случае России следовало бы добиваться срочного созыва СБ, которому Устав ООН предоставляет достаточно средств воздействия на государство-правонарушитель, не связанных с использованием вооруженных сил.
Упреждающий удар по базам боевиков на сопредельной территории был бы оправдан в случае получения неопровержимых доказательств неминуемого массированного нападения при откровенной неспособности международных институтов предпринять какие-либо действия. Средств сбора таких доказательств предостаточно - от космических спутников с аппаратурой высокого разрешения, радиоперехвата до безымянной агентуры. Они могут быть достаточно убедительными даже в отсутствие главного свидетельства - самого факта нападения, дожидаться которого в такой ситуации равносильно преступному пренебрежению интересами собственной страны.
Всякому, кто хоть немного посвящен в международные дела, должно быть известно, что СБ, как и ООН в целом, не стал в полной мере действенным инструментом международного мира и безопасности. Однако там Россия сохраняет авторитет, и к ней не смеют относиться как к трудновоспитуемому подростку, что случается в некоторых других международных организациях. Этим авторитетом следовало бы распоряжаться в своих интересах, не растрачивая его по пустякам, но и не давая спуску обидчикам.
Теперь о внутренних процедурах. Здесь главным действующим лицом является президент России, который властью, данной ему Конституцией, должен отвести военную угрозу, нависшую над страной. Если нужно накрыть огнем изготовившихся к нападению боевиков на их базах на сопредельных территориях, войскам достаточно приказа президента, и согласие СФ здесь ни при чем. Совет лишь утверждает указ президента о введении военного положения. В соответствии с Конституцией (пункт "г" части 7 статьи 102) СФ может высказываться по вопросу о возможности использования Вооруженных сил за пределами российской территории лишь в ситуациях, предусмотренных договорами о коллективной безопасности, о взаимной военной помощи, либо при проведении совместных операций по поддержанию мира. Именно в связи с последней категорией использования Вооруженных сил, и только с ней, СФ доводилось использовать свою упомянутую конституционную прерогативу. По-видимому, по этой причине у некоторых парламентариев возникло впечатление, что гипотетическая упреждающая операция, выходящая за пределы России, потребует их одобрения.
Автор - доцент Дипломатической академии МИД РФ