Афро-кыргызские этюды: полевые заметки
16:10 (04.04.2012) , www.akipress.org
Руслан Рахимов
АКИpress представляет вашему вниманию новую рубрику - «Социальная антропология в Кыргызстане».
Сегодня публикуется первая статья из этой серии.
Исследование, проходившее в рамках научного проекта[i] по сравнительному изучению кочевых сообществ Нигера, а именно туарегов, кыргызов и бурятов, имело важное значение для социально-культурной антропологии[ii]. Впервые, кыргызские исследователи[iii] имели возможность провести исследования среди туарегов Аира и наоборот нигерский исследователь посетил кочевое «сердце» Кыргызстана - Нарынскую область, с.Тоголок Молдо.
Туареги, одна из этнических групп, кочующие на территории некоторых стран Западной Африки, главным образом по территории Сахары, и являющиеся одними из последних кочевников на земле. Туареги, исповедуют ислам, синтезированный с местными религиозными верованиями.
Спустя ровно 8 лет, мое пребывание в Западной Африке, кажется для меня словно сон, переходящий в явь и порою контрастирующим с моей жизнью в Кыргызстане. «Всё другое» - под таким скудным эпитетом мог бы охарактеризовать мое впечатление от Нигера. Другие цвета, другой ландшафт, другая архитектура, другие запахи: сухой и жаркий воздух (несмотря на то что, дело было в декабре) смешанный с массой других запахов и порою преподносивший неожиданную гремучую смесь. Наконец, другие люди как мне показалось, менее загруженные, более жизнерадостные и приветливые. Часто, увидев мою экзотическую (азиатов не так много) внешность, прохожий за 50 метров от меня, мог выкрикнуть, на французском: "Salut mon frere!" - «здравствуй мой брат!».
Первый пункт моего назначения г.Агадез, южный портал в Сахаре и резиденция нигерского султана, олицетворяющий религиозную и традиционную власть, и имеющий порой равнозначное влияние наравне со светской. Институт султанства c многовековой традицией, пользуется поддержкой государства, начиная от зарплаты и заканчивая выделением некоторых властных полномочий. Самого султана встретить, не довелось, но вот попросить аудиенцию у его сына (также правой его руки) мне посчастливилось. У султана, 4 жены, около 16 детей.
Несмотря на то, что Агадез, провинциальный город, он обладает определенным шармом - древность так и чувствуется везде, вплоть до энергии, витающую в воздухе, старых мечетей в африканском стиле. Агадез, игравший важную роль, как перекресток торговых караванных путей, до сих пор является значительным культурным и экономическим центром для пустынных кочевников.
Постоянно снующие мотоциклисты, выполняющие роль городских перевозчиков, за символическую сумму могут довезти тебя в любую точку города, что тоже является неплохим методом этнографического изучения города.
Проезжая через самые узкие улочки, дворики с развешенным бельем, сценами бытовой жизни горожан, пасущихся кур, играющий детей, мотоциклисты дерзко, почти машинально и заворачивают и срезают разные углы, неожиданно тормозя и говоря на ломанном французском: «приехали:»
Следующим пунктом моего назначения, оказалась полупустынная долина, где среди дюн и редких деревьев в 30 км от главного поселения, пасли свой скот пожилые пастухи, живших без детей.
Повседневный рацион питания был достаточно однообразным в моем восприятии, в основном состоявший из зерновых культур: милеет (разновидность просо, кырг.: таруу), маис (разновидность кукурузы), иногда в качестве деликатеса сухой и твердый как камень козий сыр. На завтрак, сваренная на завтрак постная каша из просо, на обед просо и на ужин чаще просо, иногда маис в разном формате. Все это сопровождалось повсеместным присутствием песка, песок в воде, песок в пище и на зубах, песок и еще раз песок, везде, царствие песка.
Примерно на 6 неделе моего пребывания, среди туарегов и проживания среди пастухов, истощав от однообразной пищи, мне начали приходить галлюцинации связанные с пищей. В один из дней, прислонившись к дереву, сквозь жаркую рябь воздуха, словно подразнивая, мутно вырисовывалась литровая бутылочка минеральной воды, холодная, с пузырьками, скатывающимися по пластику. Сказать, что я оценил Кыргызстан, как богатый на экологическую и разнообразную пищу, все равно, что ничего не сказать. Наш сельский житель во сто крат богат по сравнению с туарегом, если не возможностью заработка, то по крайней мере доступом к природным ресурсам, к воде и пастбищам. Наши бесконечные жалобы мешают нам жить, и порою мы не подозреваем, что есть страны которые в несколько раз беднее нас, где средний уровень жизни 45 лет, а общая грамотность насления сводится к 40%.
К счастью, пожилой пастух мог говорить по-французски, что было важным условием для моего первоначального психического состояния. Но потом, оказалось, что, исчерпав все темы, я практически был представлен самому себе, что вылилось в сплошное описание повседневности быта этой семьи, что, конечно же, в определенный момент, стала носить повторяющийся характер. Переписав и описав всё, что касается исследования и не обязательно и перейдя на более личные заметки, поневоле, мне в голову стали приходить мысли разного характера о кыргызской политике, и тому подобное. Это не были мысли, обычного беспокойного характера, когда мы лежим бессонной ночью и в голову лезет всякая бессмысленная чепуха, угнетающая и не дающая заснуть еще больше. Это были озаряющие мысли, приходящие ниоткуда на неожиданные темы и как правило не про Африку и исследование, а про собственную жизнь и Кыргызстан. Я вдруг понял, насколько географическая дистанция важна для этнографа-антрополога, дистанция, которая не только разрывает физическую и ментальную связь с родной средой, но и интеллектуальная позволяющая осмыслить «свою» жизнь со стороны.
Будучи на правах, туриста-гостя, я чувствовал очень уважительное отношение к себе, порою чересчур, что наводила меня на мысль об архетипе «колониалиста». Волей, неволей, постколониальные и советские параллели приходят на ум.
Так, например, нигерский социолог (туарег по происхождению, впоследствии депутат нигерского парламента), в рамках того же проекта, побывал в Кыргызстане, с.Тоголок Молдо (Ак-Талинский район, Нарынской области) оказавшись в этом отдаленном от экономического центра селе, был под глубоким впечатлением, поскольку в айыле, была практически вся необходимая инфраструктура: асфальтовая дорога (вернее ее остатки), большая школа, почта и отделение связи, клуб, контора, небольшая больница, сельскохозяйственная структура и даже старенькая мечеть, в то время как в его селе, единственное, что было оставлено метрополией, это школа, построенная после войны.
Данное эссе, не несет какой-то конкретной цели, автор лишь стремится подчеркнуть, важность активного исследовательского опыта и его сравнительную ценность, где социальная антропология (этнология, этнография) предоставляет такую возможность изучать не только собственные культуры и страны, но и «другие» человеческие пространства.
Руслан Рахимов, доктор социальной антропологии (Франция), департамент антропологии, АУЦА
[i] Данный проект был осуществлен благодаря инициативе французского профессора антропологии Андре Буржо
[ii] Дисциплина, основанная на этнологии, этнографии, имеющая более сравнительный и социально интегрированный характер.
[iii] Также Амантур Жапаров, заведующий отделом археологии и этнологии НАН КР