7 июня 2013
CA-NEWS: У российских и китайских энергокомпаний были разногласия по поводу ресурсов Центральной Азии, но регион не станет яблоком раздора - канадский эксперт
7 июня 2013
У российских и китайских энергокомпаний были разногласия по поводу ресурсов Центральной Азии, но регион не станет яблоком раздора - канадский эксперт
06 июня 2013, 14:56, CA-NEWS (CA)
CA-NEWS (CA) - Стратегическое значение Центральной Азии и ее обширные запасы энергетических ресурсов неизменно привлекают внимание внешнего мира. Россия традиционно является наиболее сильным внешним игроком в этом регионе. Однако сейчас Китай активно расширяет свое участие в энергетическом секторе Центральной Азии, стремительно наращивает свое влияние и бросает вызов позициям России в этом регионе. В интервью опубликованном на сайте РСМД доктор Роберт М. Катлер, старший научный сотрудник Института европейских, российских и евразийских исследований Карлтонского университета, рассуждает на тему российско-китайского соперничества и сотрудничества в контексте энергетической безопасности в Центральной Азии.
- Влияние Китая в Центральной Азии быстро растет. В 2009 г. сдан в эксплуатацию газопровод Центральная Азия-Китай. Китай установил прочные связи с Туркменистаном и Казахстаном. Что делает сотрудничество с Китаем столь привлекательным для этих стран Центральной Азии?
- Два примера, которые Вы упомянули, не совсем похожи друг на друга. В апреле 2006 г. Президент Туркменистана Сапармурат Ниязов подписал соглашение о строительстве трубопровода Туркменистан-Китай. В течение следующего года строительство велось достаточно вяло, но после взрыва на газопроводе в 2009 г., в котором Москва и Ашхабад обвинили друг друга, Туркменистан пошел на сближение с Китаем. Когда «Газпром» стал настаивать на новой структуре ценообразования, Туркменистан приостановил поставки газа в Россию на многие месяцы.
Новый президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедов ускорил поиски новых партнеров для экспорта газа. Примерно в это же время были опубликованы результаты первого аудита газовых запасов Туркменистана, представленные британской фирмой Gaffney, Cline & Associates в соответствии с международной системой оценки и классификации. Запасы газа перспективного месторождения Южный Иолотань-Осман (Галкыныш) оказались гигантскими . При технической помощи и финансировании Китая газопровод протяженностью 1833 километров был построен за 28 месяцев. Планируемый объем поставок природного газа из Туркменистана в Китай быстро возрос с 10 млрд. кубометров в год до 30, а затем и до 60 млрд. кубометров в год. Эти уровни еще не достигнуты, но ведутся работы по прокладке параллельных веток.
Казахстан географически ближе к Китаю и, следовательно, больше подвержен его геоэкономическому влиянию. Присутствие Китая в энергетическом секторе Казахстана имеет более давнюю историю по сравнению с Туркменистаном, и Китай занимает там прочные позиции. Во время приватизации 1990-х гг. Китай приобрел энергетические предприятия на западе Казахстана. На протяжении многих лет они были убыточными, однако позволили Китаю сохранить там свое присутствие. В конце 1990-х гг. был подписан контракт о строительстве нефтепровода из Восточного Казахстана в Китай. Переговоры о реализации этого проекта затянулись на несколько лет, но в декабре 2005 г. трубопровод «Атасу-Алашанькоу» был открыт и на следующий год введен в эксплуатацию. Этот нефтепровод был постепенно продлен на запад до Каспийского моря, и его протяженность увеличилась примерно втрое после приобретения Китаем канадской компании, владевшей необходимым участком в центральной части Казахстана, а присутствие в западной части страны с 1990-х гг. позволило присовокупить другой сегмент, который будет добавлен к тем, что идут на восток. Газопровод из Туркмении в Китай проходит через Казахстан, и на более поздних этапах по нему пойдет на экспорт и казахстанский газ.
- Какова вероятность того, что Китай, в конечном итоге, может вытеснить Россию из Центральной Азии? При каких обстоятельствах это может произойти?
- Сегодня возможности Китая получать энергетические ресурсы не только из России несравненно шире, чем всего пять лет назад. Потребности Китая в энергоресурсах, а также стратегия его зарубежных инвестиций заставляют КНР не жалеть усилий в помощи странам Центральной Азии в развитии возможностей экспорта энергоресурсов, особенно в Китай. Вместе с капиталом из Китая придут китайские рабочие и методы промышленной организации, как это уже имеет место в отдельных регионах Казахстана. В долгосрочной перспективе такое развитие событий, в свою очередь, усилит политико-экономическое влияние Китая не только в Казахстане, но и за его пределами, то есть во всем Центрально-Азиатском регионе.
Тем не менее, Россия, останется главной военно-стратегической силой в регионе, отчасти благодаря институционализации ОДКБ, членом которой Китай не является. Между Казахстаном и Китаем существует определенное сотрудничество в военной сфере, но основным поставщиком оружия в Казахстан является Россия.
- Центрально-азиатские государства иногда называют пассивными наблюдателями борьбы за свои природные ресурсы. Тем не менее, Туркменистан и Казахстан становится все более независимыми, опираясь на «многовекторность» политики в сфере энергетики. Считаете ли Вы, что такая стратегия является оптимальной и для других стран региона?
- В принципе, да, насколько это возможно. Для стран-потребителей энергии энергетическая безопасность означает надежность поставок. С точки зрения стран-поставщиков энергоресурсов, энергетическая безопасность означает надежность спроса. Вполне естественно, что любая страна-поставщик энергии хочет иметь как можно больше клиентов-потребителей, в то время как любая страна-потребитель энергоресурсов хочет иметь как можно больше их поставщиков.
Стоит отметить, что Казахстан, пожалуй, первым в регионе взял на вооружение термин «многовекторная политика», правда, в начале 1990-х гг. он больше относился к внешнеполитической ориентации (а не к энергоресурсам). Это было обусловлено не только географическим положением страны, располагавшейся в центре региона, но и тем, что при относительно небольшой численности населения территория Казахстана занимала большую площадь. При этом юридически признанные государственные границы, как правило, не совпадали с рельефом местности. Со временем этот термин, в основном, стал использоваться применительно к экспорту энергоресурсов.
О выборе многовекторной энергетической политики Туркменистаном мы уже говорили. Китай не является единственным направлением. Уже в первые месяцы после дипломатического скандала вокруг взрыва газопровода в 2009 г. Бердымухамедов начал проявлять значительный интерес к Транскаспийскому газопроводу (ТКГ). В мае 2010 г. он совершил первую поездку в Индию для обсуждения проекта газопровода Туркменистан-Афганистан-Пакистан-Индия (ТАПИ). Примерно в это же время Объединенные Арабские Эмираты в лице дубайской Dragon Oil, финансируемой на средства суверенного фонда благосостояния, были допущены до конкурса на право ведения разведки на шельфе.
В отличие от этих стран, исключительные позиции России в сфере энергетики Узбекистана остаются довольно прочными. Дочернее предприятие «Газпрома» «Зарубежнефтегаз» по-прежнему играет в Узбекистане ведущую роль. Стремясь избежать полной зависимости от России в сфере технической помощи, Узбекистан привлекает к разведке и освоению месторождений ряд зарубежных стран, в частности, Южную Корею и Малайзию. Узбекистан также пытается вырастить из НХК «Узбекнефтегаз» «национального лидера». Почти весь узбекский экспорт газа идет в Россию, но страна стремится диверсифицировать поставки, в частности, сотрудничая с китайской компанией CNPC на узбекском участке газопровода Туркменистан-Китай.
Узбекистан поставляет газ и в Таджикистан, однако в будущем это изменится, поскольку «Газпром» помогает Таджикистану освоить его собственное газовое месторождение, запасы которого оцениваются в 50 лет внутреннего потребления. С введением в строй газопровода Туркменистан-Китай, который проходит через Чимкент, Южный Казахстан тоже скоро перестанет быть зависимым от поставок газа из Узбекистана. Кыргызстану и Таджикистану Китай уделял меньше внимания, поскольку эти страны небольшие и не так важны в стратегическом отношении. Тем не менее, влияние Китая в Кыргызстане в последнее время значительно возросло, хотя это и мало связано с энергетическим сектором. Кыргызстан ориентируется на развитие гидроэнергетики и использует полученную электроэнергию для собственных нужд и экспорта в Китай и Россию. Кыргызстан стремится снизить свою зависимость от импорта газа из Узбекистана.
- Некоторые эксперты полагают, что Центральная Азия может стать яблоком раздора между Россией и Китаем. Согласны ли Вы с этим? И если да, то что можно сделать для улучшения их сотрудничества в регионе в сфере энергетики? Какие проекты они могут реализовывать вместе?
- У российских и китайских энергетических компаний были определенные разногласия по поводу ресурсов Центральной Азии, но я не думаю, что Центральная Азия может стать яблоком раздора между Россией и Китаем. Что касается сотрудничества между ними в Центральной Азии, то я не вижу причин, по которым страны региона были бы в нем заинтересованы. Страны региона, безусловно, больше заинтересованы в поощрении конкуренции между ними. Согласно простой логике рынка, тогда у них появляется больше возможностей заключить выгодные сделки.
В любом случае, в плане энергетики Центральная Азия вовсе не является основным «игровым полем» для российско-китайского сотрудничества. Ставки в Сибири и Арктике гораздо выше. Именно в отношении них и обсуждаются совместные проекты, поскольку доступ к энергетическим ресурсам там затруднен, но зато потенциал доходности гораздо выше, чем в Центральной Азии. Россия является производителем энергии, а Китай - ее потребителем. Почему Россия должна помогать странам Центральной Азии в разработке их собственных ресурсов для экспорта в Китай? Это было бы только созданием рыночной конкуренции для самой России. Но, как показывает пример Туркменистана, Россия не может помешать им развивать деловые связи с Китаем, если они того желают.
В связи с этим, стоит отметить, что ни Китай, ни Россия не прилагали реальных усилий для успешного многостороннего сотрудничества в области энергетики в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), поскольку ШОС не предоставляет ни одной из этих стран преимуществ, которые те не могли бы получить, действуя индивидуально или на двусторонней основе с третьими странами. Отсутствие подлинной многосторонности характерно для ШОС в целом. Являясь геостратегическим символом и платформой для дипломатических и экспертных встреч, она так и не стала по-настоящему самостоятельной и влиятельной организацией.
- Российско-китайское сотрудничество в сфере энергетики вызывает серьезное беспокойство в Соединенных Штатах и Европейском Союзе. ЕС обеспокоен тем, что это может негативно сказаться на его энергетической безопасности. США обеспокоены тем, что такое сотрудничество может перерасти в стратегический альянс между Россией и Китаем. Может ли энергетическая политика США и ЕС в Центральной Азии помешать сотрудничеству между Россией и Китаем в сфере энергетики в долгосрочной перспективе?
- Российско-китайские проекты сотрудничества в сфере энергетики обусловлены государственной политикой, даже если они не всегда исполняются государственными предприятиями. Россия и Китай уже заложили основу стратегического партнерства, заключив в 2001 г. первый за 50 лет двусторонний договор. В свете этого, ЕС и США мало чем могут повлиять на двустороннее сотрудничество России и Китая в энергетической сфере. Его успех или неудача будет отражением интересов соответствующих стран и того, как эти интересы выражаются. Вопросы цен на энергоносители и стоимости их транспортировки вызывали трудности при заключении российско-китайских соглашений, и, видимо, будут являться источником разногласий и впредь, даже при достижении прогресса по отдельным проектам.
Таким образом, Китай будет продолжать развивать свои связи с государствами Центральной Азии в сфере энергетики. Интересы ЕС и США в сфере энергетики в большей степени затрагивает не сотрудничество между Россией и Китаем (разве что за пределами Центральной Азии), а сама политика, проводимая этими странами. В глазах стран региона ЕС мало что может предложить в дипломатическом плане. Кроме того, важно не смешивать ЕС с крупнейшими энергетическими компаниями, чьи штаб-квартиры располагаются в его государствах-членах. ЕС не может им приказать, что делать, и они вольны игнорировать «пожелания» Брюсселя, во всяком случае, в том, что касается их деятельности за пределами Евросоюза.