и оппозиция в Центральной Азии
//GazetaSNG.ru// Наталия Пулина, "Евразия Сегодня" (?4)
Нет власти без оппозиции. Но и нет сильной власти с оппозицией. Сегодня этот принцип политических взаимоотношений особо характерен для стран Центральной Азии, где борьба за власть идет сразу в трех направлениях - индивидиуально-политическом, клановом и, конечно же, религиозном. Известное выражение «религия - опиум для народа» ныне является одной из формул удержания и завоевания власти в бывших среднеазиатских республиках СССР. И традиционно патриархальный менталитет жителей мусульманского Востока играет в этом смысле «первую скрипку». Не секрет, что для большей части населения Центральной Азии культ правителя как «отца нации» является обыденным явлением. И оппозиционным «донкихотам» в сложившихся условиях очень нелегко вести борьбу с «ветряными мельницами» азиатского авторитаризма.
Таджикистан
«Ленинабад правит, Куляб охраняет, Памир танцует, а Каратегин торгует»
Самый печальный опыт в плане межкланового противоборства, пожалуй, имеет Таджикистан, где разборки между региональными элитами вылились в унесшую более 50 тыс. жизней гражданскую войну, которая стала кульминацией борьбы за власть между выходцами из тогдашней Ленинабадской, а ныне Согдийской области, коммунистическим правительством и политической оппозицией, начавшейся формироваться еще в конце 80-х. Дело в том, что на протяжении 50 лет власть в советском Таджикистане удерживали ленинабадцы, занимавшие высшие партийные посты в республике. Гости Таджикской ССР зачастую могли услышать такую шутку: «Ленинабад правит, Куляб охраняет, Памир танцует, а Каратегин торгует». Все изменилось в мае 1992 г. Оппозиция, которая состояла главным образом из коалиции демократических, националистических, культурно-возрожденческих и исламистских партий и движений и опиралась прежде всего на выходцев из горных районов - Гарма, Горного Бадахшана и Памира, подняла вооруженное восстание, пытаясь взять власть. Попытка перевор ота переросла в гражданскую войну, которая продолжалась до декабря 1996 г. Мятежникам противостояли бывшие партноменклатурщики из северной Ленинабадской области и жители Кулябского региона, что на юге республики. Спустя полгода после начала боевых действий лидеры оппозиции вынуждены были эмигрировать из Таджикистана. Однако на этом война не закончилась. С декабря 1993 по декабрь 1996 гг. вооруженные группировки Объединенной таджикской оппозиции (ОТО), дислоцировавшиеся в Афганистане, продолжали вести бои с правительственными войсками. При этом руководство ОТО и правительство Таджикистана, состоявшее в основном из кулябцев, предпринимали попытки мирных переговоров, которые начались в апреле 1994 г. и завершились только через три года подписанием Общего соглашения об установлении мира и национального согласия. Этот документ, по сути, предусматривал, что власть в республике будет принадлежать выходцам из разных кланов. Так, один из лидеров ОТО Ходжи Акбар Тураджонзода стал вице-премьером Таджикистана, а бывший представитель оппозиции Хабиб Сангинов - заместителем министра внутренних дел.
Говоря о хитросплетениях межтаджикского противостояния, невозможно не отметить одной особенности, присущей, пожалуй, и формам борьбы за власть в соседнем Узбекистане. Объединенная таджикская оппозиция в своем противостоянии официальным властям руководствовалась вовсе не политическими лозунгами. Лидеры ОТО открыто заявляли том, что они воюют под зеленым знаменем ислама. И это не удивительно. Мусульманское вероучение, которое исповедует подавляющее большинство населения центральноазиатских государств, гораздо удобнее использовать как идеологический фактор борьбы, нежели придумывать что-то новое. Невозможно также и не учитывать то обстоятельство, что в советские времена религия была не в фаворе у тогдашнего руководства, и вместо того, чтобы в открытую совершать намаз и верить в Аллаха, как это делали их предки, правоверные мусульмане вынуждены были демонстрировать приверженность идеям коммунизма. Когда же коммунистическая идеология отошла в прошлое, то, как говорится, сам Всевышний велел лидерам повстанцев воспользоваться моментом и провозгласить новый, вернее, хорошо забытый старый лозунг - за возрождение истинного ислама.
Наглядным примером готовности таджикской оппозиции к радикальным мерам в этом направлении может служить то обстоятельство, что в 1996 г. в Картегине, после того, как оттуда были выбиты правительственные войска, лидеры ОТО установили там крайне жесткие нормы шариата. Женщины были обязаны облачаться в чадру, а за продажу и употребление спиртных напитков и табачных изделий были введены суровые наказания. Примечательно и то, что руководство ОТО вовсю налаживало контакты с исламскими радикалами. Дети моджахедов обучались в медресе, которые финансировались некоторыми арабскими странами. А выпускники медресе под Пешаваром, находящегося под личным контролем Тураджонзодова, впоследствии образовали небезызвестное движение «Талибан».
Узбекистан
«Лучше сто арестованных, чем тысячи убитых»
Именно события в Таджикистане и заставили нынешнего президента Узбекистана Ислама Каримова начать активную борьбу с религиозным экстремизмом. «Сто арестованных лучше тысячи убитых», - посчитал узбекский лидер и взялся за искоренение политической оппозиции вообще. Некоторые оппоненты официальных властей попросту оказались за решеткой, некоторые успели выехать за пределы республики. Одним из «беглецов» оказался Тахир Юлдашев, впоследствии ставший лидером Исламского движения Узбекистана (ИДУ), боевики которого до последнего времени перманентно совершали вооруженные вылазки на территории центральноазиатских государств. Особенно приглянулась им Ферганская долина, где граничат сразу три государства: Узбекистан, Таджикистан и Киргизия. Очевидно, что, избрав радикальные методы подавления оппозиции, Ислам Каримов нажил себе немало проблем.
Однако следует отметить, что ИДУ сегодня далеко не единственная сила, противостоящая ташкентским властям. Учитывая то обстоятельство, что в Узбекистане, равно как и в соседней Туркмении, официально запрещена деятельность оппозиции, можно с уверенностью сказать, что противники правящих элит рождаются из ее же рядов. Причем, это не только политики, но и представители интеллигенции. В конце ноября прошлого года в Праге чешская полиция по требованию узбекских властей задержала находящегося в эмиграции лидера Демократической партии Узбекистана "Эрк", поэта Салая Мадаминова, известного под литературным псевдонимом Мухаммад Солих. Мадаминов был единственным соперником Ислама Каримова на президентских выборах 1991 г. В 1994 г. из-за преследований узбекскими спецслужбами лидер «Эрка», обвиненный в подготовке государственного переворота, связях с группами исламских повстанцев, базирующихся в Афганистане, и в причастности к организации террористических актов в Ташкенте 16 февраля 1999 г, был заочно осужден к 15,5 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима и потому был вынужден эмигрировать. Однако «вина» Мадаминова перед исторической родиной легла на его ближайших родственников. Трое братьев лидера Демпартии уже находятся в тюрьмах по ложным обвинениям. По данным российского правозащитного центра «Мемориал», для получения «признательных» показаний, являющихся основой обвинения, нередко применяются пытки. А уголовные дела, связанные с расследованием дел о терроризме в Узбекистане, во многом носят сфабрикованный характер. Только за последние три года более 7 тыс. человек были осуждены в Узбекистане за «антигосударственную деятельность».
«Советские методы» борьбы властей Узбекистана с оппозицией просматриваются и в том, что неугодных помещают на принудительное лечение в психиатрические больницы. Такой случай произошел с активисткой Общества по правам человека в Узбекистане (ОПЧУ) Еленой Урлаевой. После того, как та приняла участие в нескольких митингах протеста возле здания мэрии города Ташкента и собиралась пойти на очередное подобное мероприятие, Урлаеву при выходе из дома затолкали в машину сотрудники милиции в штатской форме и привезли в отделение милиции, где жестоко избили. После ее отправили в «психушку», и на пятый день пребывания там суд Мирабадского района Ташкента выдал разрешение на «принудительное лечение».
Возвращаясь к вопросу о политической оппозиции в Узбекистане, хочется отметить, что в борьбе за власть Мухаммаду Солиху не повезло, прежде всего, из-за его клановой принадлежности. В Узбекистане, равно как и в Таджикистане, кланы сложились по территориальному принципу - самаркандско-бухарский, такшентский, ферганский и кашкадарьинский. И в отличие от Эмомали Рахмонова, самаркандец Ислам Каримов пришел к власти в Узбекистане в результате компромисса между элитами этих кланов. На протяжении трех лет самаркандский клан в Ташкенте укреплял свою власть, вызывая недовольство у ферганского и особенно ташкентского кланов. Однако в 1992 г. 75 депутатов парламента во главе с вице-президентом, лидером ташкентского клана Шукрулло Мирсаидовым и при поддержке «Эрка» и движения «Бирлик» попытались сместить Каримова с президентского поста. Их акция не увенчалась успехом во многом потому, что не имеющие авторитет в своих кланах лидеры оппозиции Мухаммад Солих и Абдурашид Пулатов не смогли повести за собой народ. Хотя государственный переворот в Узбекистане не удался, президент все же решил перестраховаться и за 1993 - 1995 гг. освободил от занимаемых должностей представителей ташкентского и ферганского кланов - вице-премьеров Мухаммеджана Карабаева и Анатолия Возненко, мэра Ташкента Алхамбека Адылбекова, а также спикера Шовката Юлдашева. Да и по сей день большинство ключевых государственных постов в Узбекистане занимают представители самаркандско-бухарского клана.
Туркмения
«Жареную пшеницу жует имеющий зубы»
Интересно, что в Туркмении, где по сей день сохраняется племенное деление на гокленов, иомутов, салыров, сарыков, текинцев и чаудоров, клановость не является решающим фактором. Президент, текинец по происхождению, Сапармурат Ниязов, который нарочито подчеркивает свое детдомовское прошлое, не собрал вокруг себя представителей семейного клана и добился того, чтобы ни один из регионов даже не пытался бороться за власть. Кроме того, в республике наложен официальный запрет на деятельность политической оппозиции. Все это во многом объясняет отсутствие не только оформившейся оппозиции, но потенциальных лидеров, способных на конкретные действия. Ситуация осложняется и тем, что двое главных туркменских оппозиционеров, некогда ближайших соратников президента, Авды Кулиев и Борис Шихмурадов вынуждены жить в эмиграции, что в значительной степени затрудняет политическую борьбу. Справедливости ради стоит отметить, что президент Ниязов опасается, что в его окружении может появиться претендент на «кресло монарха». Этим продиктовано и то обстоятельство, что за годы независимости в Туркмении несколько раз менялось большинство руководителей министерств и ведомств, а в последнее время президент стал назначать министров временно, сроком на полгода - год.
Примечательно, что сам Туркменбаши в своих выступлениях перед народом частенько повторяет народную поговорку: «Живет тот, кто сильнее, жареную пшеницу жует имеющий зубы», а также призывает жителей районов, где есть нефть и газ, не особо кичиться этим. По убеждению Ниязова, «если кто-то будет претендовать на богатства, принадлежащие государству, это приведет к разобщению народа». Похоже, однако, что Сапармурат Ниязов твердо придерживается принципа «государство - это я». Ведь все природные «богатства» в Туркмении принадлежат президенту и его близким родственникам. На продаже нефти, газа, хлопка и серы Ниязов уже сколотил, по его собственному признанию, капитал в три миллиарда долларов, которые хранятся в европейских банках.
Киргизия
«Если раньше мы строили коммунизм, то теперь кеминизм»
Формулы Людовика XIV придерживается и киргизский сосед Туркменбаши Аскар Акаев, который, правда, не зашел так далеко, однако лично курирует экспортно-импортные операции, операции с золотом, продажу и приватизацию электроэнергии. Вообще говоря, политическая элита Киргизии разделена на два региональных клана: северный, к которому принадлежит выходец из Кеминского района Аскар Акаев, и южный. Межклановая борьба в республике обострилась в годы становления независимости Киргизии, когда к власти пришел действующий президент. «Если раньше мы строили коммунизм, то теперь кеминизм», - так в последние годы шутят в Киргизии. При этом нельзя не отметить, что представители южного клана вовсе не смирились со своей участью находиться на задворках власти. Время от времени в республике обостряется политическая борьба, что всерьез настораживает местных аналитиков, которые даже начинают прогнозировать «таджикский» вариант развития событий. Политическая оппозиция в Киргизии, в отличие от Узбекистана и Туркмении, легализована, однако в прошлом году трем оппозиционным партиям не позволили участвовать в парламентских выборах по партийным спискам. Главный киргизский оппозиционер, выходец с севера, лидер партии «Ар-Намыс» Феликс Кулов находится под следствием. Его обвиняют в «превышении служебных полномочий» в бытность министром антитеррористического центра. Между тем политическая подоплека «дела Кулова» абсолютно ясна. К 1998-му году, ко времени президентских выборов в Киргизии, популярность Феликса Кулова возросла настолько, что Аскар Акаев, рейтинг которого был значительно ниже, попросту решил избавиться от соперника, и в результате через некоторое время главный оппозиционер оказался за решеткой.
Казахстан
«Тех, кто делится на жузы, Аллах накажет»
Участь Феликса Кулова, но в более мягкой форме, постигла и живущего за границей бывшего премьер-министра Казахстана Акежана Кажегельдина, которого на родине заочно приговорили к 10 годам тюремного заключения с конфискацией имущества. Лидер казахстанской оппозиции не торопится возвращаться на землю предков и предпочитает руководить своими соратниками извне. Дело даже дошло до того, что председатель Республиканской народной партии Кажегельдин преподнес казахстанским властям подарок к 10-летнему юбилею независимости и в конце минувшего года убедил лидеров полуоппозиционного «Азамата» Петра Своика и немногочисленного «Народного конгресса» Гульжан Ергалиеву объединить свои силы в борьбе за демократию. В заявлении руководства новоявленной Объединенной демократической партии (ОДП) было подчеркнуто, что десять лет независимости были годами «потерь и разочарований». Как отмечалось в документе, народ Казахстана крайне озабочен, что дети Нурсултана Назарбаева «открыто претендуют на то, чтобы в результате династийной передачи власти или дворцового переворота занять президентский пост», а их настораживает «неспособность парламента влиять на развитие ситуации в стране и на марионеточное правительство». Собственно политическая борьба за власть в Казахстане переплетается с усиливающейся в последнее время межклановой борьбой за высшие государственные посты. Условно Казахстан разделен на три жуза - старший (на юге страны), средний (Центральный, Северный и Восточный Казахстан) и младший (на западе республики). Даже когда Казахстан был советской республикой, центральные власти старались сохранять межжузовый баланс. Такая практика сохранялась и в первые годы казахстанской независимости. Президент Нурсултан Назарбаев является представителем старшего жуза, экс-премьер Акежан Кажегельдин - среднего, а тогдашний спикер Абиш Кекильбаев - младшего. Сейчас младший жуз обделен количеством властных мест. Именно поэтому в западных регионах Казахстана, кстати, наиболее богатых запасами нефти и газа, растет протестный электорат. Кстати, на досрочных президентских выборах 1999 г. президент Назарбаев набрал меньше всего голосов избирателей Западного Казахстана. По всей видимости, во избежание неприятностей Нурсултан Назарбаев частенько повторяет своему религиозному народу: «Тех, кто делится на жузы, Аллах накажет». Тем не менее очевидно, что угроза быть наказанным в Центральной Азии исходит не только и не столько от Всевышнего. Результатом действия этой угрозы и является практическая невозможность возникновения в странах этого региона более ли менее состоятельной оппозиционной силы, действующей легально и по канонам публичной политики. Единственным шансом для оппозиционных сил Центральной Азии опять таки является поддержка извне и их практическое формирование вовне. Но возникновение подобных предпосылок как минимум в 2002 году представляется маловероятном. Военно-политические и геополитические интересы держав уже вполне открыто заявляются в качестве императивов над их стремлениями искоренить авторитаризм и поддержать демократические порывы бесправных граждан стран Центральной Азии.