21 апреля 2002
Эхо саммита снова отозвалось на южных берегах
21 апреля 2002
саммита снова отозвалось на южных берегах
Улболсын КОЖАНТАЕВА
ЕЩЕ НЕ УСПЕЛИ мы закинуть в дальний ящик материалы минувшего на прошлой неделе II регионального экономического саммита, где представители иранской делегации говорили о примате экономических интересов и экспорте нефти, как снова прозвучали политические заявления о нефтяном эмбарго в поддержку недавнего призыва духовного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи. Между тем накануне визита президента Мохаммада Хатами в Казахстан на повестке дня ситуация в ИРИ после прошлогодней второй победы президента на выборах. Удастся ли ему в последний срок закрепить в стране примат экономических интересов и обеспечить приток каспийских дивидендов?
На этот раз, как передала иранская гостелекомпания, президент Хатами в своем послании Организации исламской конференции призвал к одновременному прекращению экспорта нефти в течение одного месяца из исламских государств основным союзникам Израиля. После этого заявления, правда, снова потом последовали разные уточнения на предмет того, что эмбарго возможно лишь в случае, если к нему присоединятся все арабские страны. Как известно, Саудовская Аравия и Кувейт совсем не собираются этого делать. Они обещали закрыть нишу недостающих объемов нефти, увеличив объемы добычи в случае присоединения Ирана к иракскому нефтяному эмбарго.
Два крыла
По какому пути пойдет Иран? Пока заявления духовного лидера чередуются со светскими президентскими. Безусловно, чтобы птица взлетела, нужен взмах обоих крыльев. Но какое из них окажется сильным, куда повернет страна? А пока что, с одной стороны, ИРИ стремится сохранить приверженность региональной политике, с другой, ее экономические интересы вынуждают соблюдать обязательства по контрактным поставкам нефти. Экономика Ирана, как, впрочем, и других стран региона, весьма зависима от сырьевого экспорта. В Иране, как, например, и в Саудовской Аравии, преобладает молодое население трудоспособного возраста: людям нужна работа. Обеспечить их интересы, дать молодежи работу реально в настоящее время в основном за счет экспорта нефти. В Иране есть более-менее развитая инфраструктура для ее переработки и транспортировки, поэтому "нефтяное крыло" страны стремится заполучить проект транспортировки каспийской нефти. Тем не менее при всей очевидности экономических преимуществ углеводородных маршрутов через территорию Ирана добывающие компании не лишены сомнений. Каким бы преувеличенным ни казалось на саммите иранцам тревожное заявление председателя итальянского концерна ENI г-на Грос-Пьетро, в который входит оператор каспийского Кашагана "Аджип", нефть в качестве политического оружия действительно "пугающая проблема" для инвесторов. И последние заявления, кажется, лишь "подливают масла" в эти тлеющие угли сомнений. Между тем буквально неделю назад на II Алматинском Евразийском саммите первый вице-президент Ирана Мохаммад Реза Ареф, заявив о приверженности своей страны принципам региональной политики, отметил все же, что страна признает принцип конкуренции из экономических соображений, поэтому не собирается прекращать поставки нефти и терять рынки потребления, являющиеся источником экономического роста. С другой стороны, представляется очевидным, что Иран, сдерживаемый принципами регионального подхода в политике, все же сознает, что экономическим интересам нет альтернатив.
Кому устойчивость, кому нестабильность
Следует отметить, что к амбициозной теме II Евразийского экономического саммита "Обеспечение стабильности в неустойчивые времена" так и напрашивается сравнение с пушкинскими драматическими сценами. "Пир во время чумы". Кстати, о беспечной жизни во время общественного бедствия писал и английский коллега Пушкина Вильсон. Какими бы кощунственными ни показались аналогии, но спорить с классиками вряд ли стоит: они правы. И, по большому счету, устойчивое развитие в условиях нестабильности - это, наверное, стержень для прогресса. С одной стороны. С другой, и тоже по большому счету, готовность смириться с нестабильностью, а где-то, может, и "подогревать" ее своими действиями во имя "чего-нибудь" разве не менее кощунственна? В чем и где он катализатор устойчивого развития? В системе управления? Но как управлять неуправляемыми фактически гигантскими компаниями: они привлекают деньги, поэтому диктуют правила. По логике, казалось бы, Казахстан, как богатое энергетическими ресурсами государство, наоборот, должен привлечь кредиты и нанять лучшие в своей отрасли мировые компании для эффективной разработки своих ресурсов. Реальная же картина далека от наших фантазий. В торгах за кредиты международных финансовых институтов чиновники 90-х не удержались от искушений. Помогли ли те кредиты развитию или просто развращали чиновный корпус, все глубже расслаивая страну? По крайней мере, теперь выходит, что выжила страна за счет средств от продажи своих углеводородных месторождений и прочих природных богатств и акций стратегических предприятий. Получается, что суть устойчивого развития, суть "счастья" для народа, за исключением небольшого процента, в том, чтобы дать ему каких-нибудь 30 долларов, дабы поправить статистику бедности. Теперь у нас 40% за чертой бедности, вернее, по последним данным, уже 25%. Чувствует ли читатель, как он за год "разбогател"? Конечно, не будем и мы лукавить: пенсии выдают вовремя, учителям, врачам, военным прибавили зарплату. Пусть хоть мизерную на мизер, но все же: статистика! В Киргизии тоже как-то сумели "скостить" официальную цифирь бедности до 50%. Президент КР на саммите сказал об этом. А то нам неудобно как-то было, просто шокировало, что Казахстан - страна богатая, а 80% бедных. Конечно, легко приписать причины бедности, нищеты, социальных и экологических катаклизмов, как следствие терроризма исламскому экстремизму, не желающему следовать рыночным курсом, или ненасытности мирового империализма, изымающего в регионе за гроши природные богатства стран. Без богатых нет и бедных, но когда все равны, как-то с большим прогрессом тоже не получилось. Теперь крушение политических режимов само по себе создает нестабильность для одних, "устойчивое развитие" - для других.
Твердая позиция. Без альтернатив?
Вернемся, однако, к предстоящим визитам. Всего несколько дней осталось и до Ашгабатского саммита лидеров стран "каспийской пятерки". Встреча, как известно, с прошлой весны неоднократно переносилась. Но теперь, кажется, все лидеры каспийских берегов собираются нагрянуть к Туркменбаши на плов. Во всяком случае, громко вслух никто не отказался. Удастся ли достигнуть какого-либо сдвига в вопросах раздела моря, пока нет уверенности. От рабочих групп тоже ничего не слышно. Между тем для добывающих каспийскую нефть американских компаний, кажется, неважно, как решатся проблемы прибрежных государств со статусом и разделом. Как заявил недавно на пресс-конференции в Астане представитель американского Белого дома по вопросам энергоресурсов Каспия Стивен Манн, неурегулированность статуса и вопросов раздела моря не станет помехой разработке ресурсов Каспия. Собственно, так оно и есть для американских компаний, которые будут качать нефть и транспортировать ее по построенным ими же маршрутам. По крайней мере, пока. Между тем и в самом Иране, занимающем самую непреклонную позицию в вопросе статуса моря и его раздела, есть свои нюансы, несмотря на непреклонность позиции. И, наверное, накануне визита иранского лидера в Казахстан также немаловажно вспомнить о них. С одной стороны, крыло духовного лидера Хоменеи, с другой, светского президента Хатами, вынуждены искать компромиссы внутри страны. С другой, страна, причисленная президентом США к "оси зла", оказывается ограниченной в инвестициях. Увлечен ли Иран идеей нефтяного эмбарго всерьез или он просто вынужден делать "какие-то заявления в русле ближневосточной региональной политики"? Как сообщалось, в свое время Иран после введения американского эмбарго не экспортирует нефть в США. Насколько эмбарго окажется эффективным, если ни ОПЕК, ни, как отмечалось, саудовцы и кувейтцы не склонны поддержать в этом иракского лидера. В-третьих, блокируя соседним прибрежным государствам вопрос раздела моря, но при этом не скрывая аппетитов на новые инфраструктурные проекты для прокачки кашаганской нефти через свою территорию, Иран на самом деле полон противоречий. Трудности объяснимы, наверное, тем, что страна переживает переломный исторический момент, вторично выбрав в прошлом году президента-реформатора. Для нас же, наверное, важно то, что политика страны, как отмечал на саммите иранский представитель, никогда не была агрессивной по отношению к другим государствам. И для обеих стран важна взаимовыгодная торговля. Впрочем, как и для всего региона в целом.