ГРАЖДАНЕ, СЕГОДНЯ НЕ ЗАВЕЗУТ - НЕ ЖДИТЕ...
Пять прикаспийских стран продолжают свой неторопливый торг вокруг раздела самого большого озера в мире. Дебаты в основном идут вокруг морского дна и лежащих под ним огромных запасов нефти и газа. Вопрос каспийской воды и плавающей в ней живности не то чтобы совсем предан забвению, но как-то отошел в тень по сравнению с нефтегазовыми делами. А между тем биологические ресурсы Каспийского моря, с одной стороны, представляют собой немалую экономическую ценность, а с другой - находятся под серьезной угрозой.
Астраханские рыбаки утверждают, что в нынешнем году получили годовые квоты на лов осетровых только в июне - за пять дней до окончания сроков путины. Естественно, за эти дни они смогли выловить меньше половины разрешенной рыбы. Но даже это небольшое количество не могут отправить на экспорт без разрешения правительства. Квоты на вылов осетров и экспорт икры устанавливаются весьма жесткие. Это и понятно, осетры - это охраняемый вид рыбы, да и осталось ее в Каспии не так уж и много, так что увеличивать квоты особенно не приходится. Россия заботится и об экологии Каспийского моря, и о популяции осетра, и о своей репутации.
Все хорошо, все правильно, только вот беда-то какая - азербайджанские рыбаки, например, ловят осетров без всяких квот, бесконтрольно. А иранцы, хотя квоты и устанавливают, но исходят при этом, прежде всего, из интересов своих рыбопромышленников. Таким образом, в этом году Иран отправит на экспорт вдвое больше икры, чем Россия. В общем, каждый делает, что хочет. И, таким образом, получается, что каспийская рыба принадлежит всем, а значит, никому, и, следовательно, никем толком не охраняется. Простор для браконьеров просто необозримый.
А браконьерство обрело на Каспии такие масштабы, что российский президент определил его как "биологический терроризм". Российские пограничники пару недель назад только в ходе одной операции изъяли у браконьеров 5 тонн осетра, более тонны белуги и десяток тонн рыбы менее ценных пород. Сообщения такого рода стали уже привычными. Чаще всего они приходят из Волжской дельты и Дагестана, реже - с казахского и туркменского побережья. Не потому, что там меньше браконьеров, а потому, что у казахских, туркменских и прочих властей меньше возможностей их ловить.
Что же касается экспорта такого ценного товара, как черная икра, то по данным российского рыбного ведомства, в этом году он вдвое меньше прошлогоднего. Но, что интересно, речь идет только об официальном экспорте. А что касается экспорта фактического, то есть того, который идет мимо государственной казны, то точно его объем определить невозможно. Специалисты считают, что он в десять раз превышает официальный. То есть, другими словами говоря, все государственные усилия по спасению поголовья осетра в Каспийском море практически сводятся на нет.
Чтобы хоть как-то разрешить эту проблему, Россия предлагает ввести временный мораторий на осетровый промысел в Каспийском бассейне. Однако Туркмения и Иран, то есть страны, где добыча, переработка и экспорт осетрины и икры контролируются государством, не согласны. Их понять можно - кто же захочет терять такие доходы. В Тегеране и Ашхабаде полагают, что всем странам региона нужно восстановить жесткое государственное регулирование этой отрасли и согласовать меры по предотвращению контрабанды осетровых продуктов.
Мысль, конечно, хорошая, но по теперешней ситуации ее смело можно отнести к разряду благих пожеланий. Тех самых, которым вдоль и поперек ад вымощен. Потому что ирано-туркменская идея требует многомесячных (если не многолетних) согласований и консультаций на международном уровне. В конечном счете, эта идея упирается в то же всеобъемлющее каспийского соглашение, до которого, по всем признакам, еще очень далеко.
Обозреватель "Голоса России" Олег Николаев