? 30, 06-13 Сентябрь, 2002 г., полоса ? 01
Башни рухнули. Мир содрогнулся Эхо трагедии 11 сентября 2001 года. После трагических событий 11 сентября мир изменился. Теперь, чтобы смело смотреть в будущее, нужно серьезно переоценить прошлое и быть осторожным с настоящим. Впервые со времен «холодной войны» у США и России появился «общий враг». Но, правда, именуют его по-разному. Американцы свои действия против «Аль-Каиды» открыто называют «войной». Мы - «контртеррористической операцией». Все меняется быстро, буквально на глазах. И прежде всего международное право. Кто сегодня является врагом союзников? Если не какое-то отдельное государство, а группа лиц, то битва с ней будет продолжаться по всему миру. Не получится ли так, что война против террора легализует право на вмешательство во внутренние дела тех или иных государств? Словом, появились новые проблемы. А все началось с событий 11 сентября, истинная подоплека которых до сих пор неясна и вызывает массу вопросов.
Внутреннее сгорание цивилизации
Трагедия в Нью-Йорке была предопределена еще 20 лет назад
Иветта ГЕРАСИМЧУК, Центр политической конъюнктуры
11 сентября 2001 года двигатель внутреннего сгорания современной цивилизации дал сбой. Двигатель починили, но долго ли еще сможет действовать система образца 1856 года?
Нефтяная игла
Несомненно, двигатель внутреннего сгорания сослужил человечеству добрую службу. Но человечеству она обошлась дорого: одни страны впали в нефтяную наркозависимость, другие - заразились «голландской» болезнью, поражающей крупных производителей сырья.
Толчком к сегодняшней высокой цене на нефть, как известно, стали скоординированные действия стран ОПЕК в 1973 году. Но и до этого момента нефтедобыча была сконцентрирована в руках всего лишь нескольких транснациональных корпораций и государств. Тем не менее провокация многократного повышения цен на «черное золото» (цена за баррель нефти выросла тогда в семь раз - с 1,75 до 13 долларов, а в 1975 году она составила уже 35 долларов) могла увенчаться успехом только тогда, когда количество автомобилей на планете многократно возросло, а мир прочно сел на «нефтяную иглу» и был готов платить за «дозу» в десятки раз больше, чем прежде.
Очередное поражение от израильтян в ближневосточном противостоянии послужило лишь хорошим поводом для применения арабскими странами «нефтяного оружия» - введения эмбарго на поставки странам, поддерживающим Израиль, - и последующего многократного увеличения цен на этот вид топлива. Эта мера, кстати, мало чем повлияла на баланс сил в арабо-израильском конфликте. Принципиальное значение имело другое следствие нефтяного кризиса 1973 года. Если западным государствам был нанесен сильнейший удар, от которого они смогли оправиться, изыскав дополнительные средства для оплаты «нефтяных шприцев» и лишь отчасти перейдя на менее энергоемкие технологии, то бедные страны таких дополнительных средств не нашли.
Лобби внутреннего сгорания
Силы, которые могли бы побороть нефтяную наркозависимость, - общество, бизнес и власть во всех странах мира, прежде всего развитых, - сочли невыгодным отказ от двигателя внутреннего сгорания и согласились терпеть все «неудобства» этой зависимости, включая мусульманский экстремизм. Колоссальная прибыль транснациональных нефтяных концернов вплоть до последнего времени оказывалась достаточной для покрытия издержек эксплуатации этого двигателя. На эти корпорации приходится значительная доля прямых инвестиций в другие отрасли, налогов в бюджет и рабочих мест.
В отличие от США Европа не могла поставить под контроль тогдашних крупнейших производителей нефти, поэтому пошла в энергосбережении дальше, чем Америка. Сегодня, например, на доллар ВВП страны ЕС тратят в три раза меньше энергии, чем в США. Но в результате энергетического кризиса 1973 года началась активная разведка энергоресурсов на шельфе Северного моря и странами - производителями нефти - стали государства, которые не так давно даже и не подозревали о своих энергетических закромах, - Великобритания, Нидерланды и Норвегия. Части европейских стран, имевших свои нефтяные корпорации, также досталась доля сверхприбыли от повышения цен на нефть. Кроме того, ОПЕК для Европы не была единственной «бензоколонкой», все больше нефти в Западную Европу стал поставлять СССР. Поэтому процесс поиска альтернативы двигателю внутреннего сгорания приостановился, а Североатлантический альянс с США стали рассматриваться Европой в том числе и как гарантия контроля Запада над ОПЕК.
Сбой 11 сентября 2001 года
Вновь вопрос об избавлении от нефтяной наркозависимости возник в результате терактов в Нью-Йорке. Во-первых, угроза дальнейшего сращивания нефтяной элиты и мусульманских экстремистов в арабских странах стала слишком очевидной. Во-вторых, каждое вместилище энергоресурсов, будь то нефтяной танкер, АЭС или нефтехранилище, стало рассматриваться как потенциальная мишень для террористов. Осложнились отношения США с Саудовской Аравией, начали разрабатываться новые энергетические стратегии государств и альянсов. Все чаще стали говорить о диверсификации энергоресурсов и их поставщиков, об экономии, о поиске альтернативы традиционным источникам энергии и даже двигателю внутреннего сгорания.
Наиболее простым решением проблемы, выгодным прежде всего нефтяным корпорациям, была бы именно диверсификация поставщиков нефти на рынки основных потребителей - Западной Европы и США. Американский министр энергетики Спенсер Абрахамс зачастил в Россию, которую по обе стороны Атлантики сразу признали страной с рыночной экономикой. Но США или страны ЕС, наученные горьким опытом, сегодня вряд ли хотели бы пересесть с одной «нефтяной иглы» на другую. И в первую очередь это относится к России - ведь она как поставщик нефти будет еще менее контролируема, чем Саудовская Аравия или Венесуэла. Поэтому США пока пытаются в пику ненадежной Саудовской Аравии поставить под свой контроль другую нефтяную деспотию - Ирак.
Думается, США удастся ликвидировать шумы, которые возникли в работе двигателя внутреннего сгорания после 11 сентября. Режим Саддама Хусейна будет заменен на проамериканский, а отношения с Саудовской Аравией останутся партнерскими. Ведь ни саудиты, ни даже Бин Ладен не будут рубить сук, на котором сидят, - чрезмерно завышать цены на нефть или бомбить танкеры.
Действительно, пока только эти меры могут заставить мир отказаться от двигателя внутреннего сгорания и повысить КПД своего развития, тем более что альтернативу ему найти будет несложно. В России прообраз электромобиля был создан еще в 1899 году И. Романовым, есть множество других вариантов. Но зачем нужен прогресс, если ради него надо менять геополитику и жертвовать прибылью? Двигатель внутреннего сгорания отпразднует свой двухсотый юбилей, а может статься, еще и довезет мир до ХХII века. Значит, мир согласен и дальше терпеть все издержки этого старого изобретения. А мусульманские экстремисты будут черпать из нефтедолларового потока все новые и новые силы.
Советник по вопросам национальной безопасности при президенте Картере Збигнев Бжезинский:
«США могут оказаться в изоляции»
Примерно через год после начала ведущейся Америкой войны против терроризма эта война может быть дискредитирована, пишет Бжезинский в газете «Нью-Йорк таймс». Вместо того чтобы возглавить демократическую коалицию, Соединенные Штаты рискуют остаться в опасной изоляции. Данное администрацией Буша определение задачи лежит в большей мере в полурелигиозных рамках. Обществу постоянно говорится, что терроризм - это «зло», что, несомненно, так и есть, и что это зло происходит из-за «злодеев», что также не подвергается сомнению. Однако, кроме этих законных обвинений, больше ничего нет. Как будто терроризм - это некоторое абстрактное явление, находящееся где-то в космосе, порождающее жестоких террористов, действующих с каким-то сатанинским воодушевлением без какой-либо особой мотивации.
Чтобы победить в войне, необходимо наметить две цели: первая - уничтожение террористов, вторая - осуществление политических усилий, сконцентрированных на тех условиях, которые способствовали появлению этих террористов. Это то, что Великобритания делает в Ольстере, Испания - в Стране Басков и что должна Россия делать в Чечне. Эти меры подразумевают не умиротворение террористов, но обязательную стратегию, направленную на изоляцию и уничтожение террористического подполья.
Для Америки потенциальный риск заключается в том, что неполитическое определение войны с терроризмом может быть присвоено и использовано для иных целей. Последствия этого могут быть опасными. Если ключевые демократические союзники Америки в Европе и Азии будут рассматривать ее как морально слабую и политически наивную из-за ее неспособности подойти к терроризму как к более глубокому явлению, то мировая поддержка американской политики несомненно уменьшится.
Победа в войне против терроризма не может быть зафиксирована в виде формального акта капитуляции. Она проявится только в постепенно снижающемся числе террористических актов. Любые последующие нападения на американцев будут болезненными напоминаниями того, что эта война не выиграна. К сожалению, основной причиной этого будет нежелание Америки сконцентрироваться на политической подоплеке террористических зверств 11 сентября.
«Что такое терроризм, мы знаем не понаслышке»
Чрезвычайный и Полномочный Посол Узбекистана в России Шокосым ШОИСЛАМОВ - о присутствии США в Центральной Азии
- Господин посол, год назад республика впервые в своей истории предоставила территорию для базирования зарубежного военного объекта - аэродрома ВВС США.
- Я бы хотел уточнить: речь идет только о половине аэродрома Ханабад, на второй части этого объекта базируются наши ВВС. В соглашении по данному вопросу четко прописано, что американские летчики не имеют права производить с нашей территории боевые и иные вылеты военного назначения - только поисково-спасательные и гуманитарные операции. А между тем к нам было достаточно много обращений от стран антитеррористической коалиции с просьбой предоставить аэродромы для выполнения боевых задач. Однако мы даже воздушных коридоров для таких операций не предоставляем, чтобы ни один самолет военного назначения, пусть даже с территории других государств, не пролетал над нашей землей.
- Чем вызван такой щепетильный подход?
- Здесь все очень непросто. Афганистан - наш исторический сосед на тысячелетия. К тому же там проживает около трех миллионов этнических узбеков - с этим тоже нельзя не считаться. Но, перед тем как предоставить аэродром, мы проводили консультации с различными странами, в том числе и с Россией. Участие в антитеррористической коалиции - долг всех государств, не на словах, а на деле заинтересованных в искоренении международного терроризма. Часть аэродрома - это наш вклад в общее дело.
- Присутствие США в Средней Азии - это благо для региона или потенциальная опасность?
- Та работа, которую коалиция и США провели в Афганистане, - это благо не только для стран региона, но и для России. Потенциальный источник нестабильности в какой-то степени нейтрализован, кстати, США потратили на это 16 миллиардов долларов. Но в эйфорию победы пока впадать рано. Если коалиция не выполнит своих экономических обязательств, не наладит мирную жизнь, то талибы, которые растворились среди гражданского населения, могут возродиться как движение. Это очень опасное явление, мы знаем о нем не понаслышке. Узбекистану стоило больших усилий устоять против религиозного экстремизма. Вспомните конец 80-х годов, время перестройки. На волне ослабления антирелигиозной пропаганды и усиливающегося интереса населения к мусульманской религии в Среднюю Азию стали проникать и радикальные исламистские идеи. Откуда-то появились какие-то дервиши, проповедники, тут и там возникали разговоры о необходимости возврата к шариатским законам. Возникали митинги, толпы фанатиков захватывали административные здания с требованиями устроить там мечети или медресе. Были случаи, когда в мечетях во время проповеди низвергали действующих имамов, лояльно настроенных к власти, и на их место ставили радикально настроенных лиц.
Было беспрецедентное давление на органы власти и правоохранительные структуры. Некоторые горячие головы стали призывать установить в Узбекистане шариатские порядки. Представителей власти запугивали, а порой и просто убивали. Моего товарища, председателя Наманганского горисполкома, убили дома, прямо на глазах у матери. Я убежден, что усилия международных исламистских центров были направлены на то, чтобы в первую очередь взорвать обстановку в Узбекистане, потому что мы находимся в центре региона, граничим со всеми республиками. Если бы мы сломались, «посыпались» бы и остальные республики. Прежнее руководство не справлялось с обстановкой, но, после того как Узбекистан возглавил Ислам Каримов, власть заняла жесткую позицию: или мы их, или они нас - это вопрос жизни и смерти. Все разговоры о создании исламской республики, которые провокаторы вели в мечетях, на базарах, в чайханах, стали жестко пресекаться. Допустить то, что произошло в Таджикистане, где погибли 180 тысяч человек, мы не могли и до сих пор ощущаем опасность проникновения экстремистских радикальных идей.
Когда президент России Владимир Путин говорит об оси нестабильности от Индонезии и Малайзии до Боснии и Герцеговины, он абсолютно прав. И у нашего президента Ислама Каримова такое же мнение. Фундаменталисты ставят перед собой цель: создание халифата на территории всех стран, где живут мусульмане.
Для нас опасность талибов - не в широкомасштабных военных операциях, как это преподносится некоторыми экспертами. Они не в состоянии их провести против оснащенной и обученной армии. Опасность - в идеологической интервенции. И еще - в наличии центров подготовки террористов. Именно там окапываются всякие отщепенцы, которые воевали в Таджикистане, Чечне, Афганистане. В феврале 1999 года было организовано покушение на все наше правительство и президента - взрывы прозвучали в нескольких местах Ташкента, в том числе непосредственно у здания кабинета министров. Нити этого теракта, я убежден, тянулись в талибанский Афганистан. Мы не могли допустить рядом с собой наличия столь опасного соседа - отсюда и наше отношение к антитеррористической коалиции вообще и к США в частности.
- На какой срок заключено соглашение о функционировании американского контингента?
- Пока коалиция будет проводить свои операции в Афганистане. Еще раз подчеркну: наличие воинских контингентов США в регионе - это фактор стабильности. Кроме того, эти пол-аэродрома вовсе не означают, что США стали оказывать какое-то давление или влияние на Узбекистан. На экономику они ощутимо пока не влияют, их инвестиции достаточно скромны - только 500 миллионов долларов из более 12 миллиардов общего объема прямых иностранных инвестиций. Это в несколько раз меньше японских или корейских инвестиций. От денег МВФ мы также особо не зависим. На нашу политику Америка тоже не влияет: курс на создание демократического светского государства был выбран давно и без участия США. И, наконец, даже если мы начнем более активно сотрудничать с США, Германией или другими государствами, это не должно автоматически восприниматься так, будто мы отворачиваемся от России. Наш подход не «или-или», а «и-и». Мы должны сотрудничать и с Россией, и с Китаем, и с США, и с Японией, коль это не противоречит нашим государственным интересам.
Я не считаю, что американцы настолько всемогущи, что везде проникнут, везде будут стремиться диктовать свои условия. Тем более на Востоке. А если они все-таки увеличат свои инвестиции, приведут свои технологии, то это пойдет только на пользу государствам Центральной Азии.
- А культурная экспансия - через кино, литературу, Интернет?.. Нет ли опасности, что, избежав идеологии исламского фундаментализма, Узбекистан заболеет другим вирусом - «американским образом жизни», составляющими которого являются культ насилия, жестокость, бездуховность?
- Мы бережно сохраняем нравственную основу, оставленную нам предками, - культуру, обычаи. У нас более жесткий контрпропагандистский контроль, чем в европейских странах. Вы уж извините, но того, что показывают в России, на нашем телевидении вы не увидите.
- Какое место в новом внешнеполитическом курсе Узбекистана отводится России?
- По-прежнему важнейшее, к тому же русский язык у нас является языком межнационального общения. У нас с Россией установлены отношения стратегического партнерства...
- Такие же отношения, насколько я знаю, Узбекистан имеет с США и с Японией...
- Как я уже подчеркивал выше, мы вправе строить отношения с любым государством в том формате, который отвечает нашим интересам. Но связи с вашей страной у нас традиционно крепки, какой вид деятельности ни возьмите. Например, Узбекистан является крупнейшим экспортером в Россию легковых автомобилей, речь идет о продукции автозавода УзДЭУ, построенного совместно с Южной Кореей. Много совместных научных разработок, особенно в медицине. Десятки наших студентов по грантам Минобразования обучаются в российских вузах, а еще сотни самостоятельно едут туда получать высшее образование. В сентябре будет подписано крупномасштабное соглашение с российскими компаниями ЛУКойл и «Итера» о разведке, добыче и переработке углеводородного топлива в Узбекистане - стоимость проекта 750 миллионов долларов. А ближайшее событие, иллюстрирующее наши более чем добрососедские отношения, - это торжественное открытие в Москве на Серпуховской площади памятника великому узбекскому поэту и просветителю Алишеру Навои, оно состоится в ближайшее время. Вот далеко не полный перечень российско-узбекского сотрудничества.
Беседовал Владимир ПЕРЕКРЕСТ
Метили в Иран, попали в Афганистан
Об уроках событий 11 сентября размышляет доктор философских наук, член Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте РФ Александр ИГНАТЕНКО
- Складывается устойчивое ощущение того, что мир накануне событий 11 сентября жил в напряженном ожидании каких-то форсмажорных ситуаций. Все, в большей степени, конечно, Запад, словно готовились заранее к реализации каких-то уже подготовленных проектов. Может быть, именно этим и объясняются достаточно быстрые действия США в ответ на теракты 11 сентября?
- Я согласен с вами в том отношении, что со стороны США, да и всего мирового сообщества, последовала достаточно быстрая реакция на теракты. Но это была, слава богу, не моментальная реакция, на которую, по-видимому, рассчитывали организаторы и вдохновители терактов 11 сентября.
По моему мнению, эти теракты рассматривались теми, кто их замыслил и реализовал, как гигантская провокация, которая должна была, используя инерционные процессы мировой политики, в том числе уходящие еще во времена «холодной войны», подтолкнуть Соединенные Штаты на нанесение быстрого рефлективного удара - в каком направлении? Не по талибскому Афганистану, а по Ирану и «Северному альянсу». При этом в ударе должны были участвовать движение «Талибан» и, вполне вероятно, «Аль-Каида» с союзными группировками типа «Исламского движения Узбекистана», само наличие которой было своего рода обещанием дальнейшего развития удара в направлении постсоветской Центральной Азии. В эту логику укладывались многие события, среди которых не последнее место занимают как широко известные факты, например убийство Ахмад Шаха Масуда, так и факты, мало или вообще неизвестные широкой публике, например то, что в августе 2001 года глава движения «Талибан» мулла Омар дезавуировал антиамериканские фетвы Усамы бин Ладена, обвинив последнего в необразованности и невежестве, тем самым отмежевавшись от антиамериканизма Бин Ладена и подготовившись к принятию на себя роли союзника США в той войне против «исламского терроризма», которая так и не состоялась. Нелишне будет вспомнить, что движение «Талибан» - креатура Соединенных Штатов, Пакистана и Саудовской Аравии, а Иран - геополитический, геоэкономический и идеологический противник Саудовской Аравии:
Но исполнители терактов 11 сентября совершили ряд ошибок, не все задуманное было выполнено (так, накануне 11 сентября не был нанесен готовившийся удар по Лондону с использованием, предположительно, самолета иранских авиалиний, не была разрушена атомная электростанция в Пенсильвании и тому подобное). Из пресловутого мешка вылезло шило, указывая совершенно в ином направлении. После паузы США, не поддавшиеся на провокацию и поневоле ставшие лидером мировой антитеррористической коалиции, нанесли удар по Афганистану. А спустя год «Семьи, объединившиеся, чтобы обанкротить терроризм» - родственники американцев, погибших в терактах 11 сентября, учинили иск саудовским частным лицам (включая принца Султана, министра обороны и авиации, принца Турки аль-Фейсала, бывшего руководителя Службы общей разведки), благотворительным организациям (в том числе фонду «Аль-Харамейн»), государственным организациям (среди них саудовской «Лиге исламского мира»), банкам (в частности, банку «Ат-Таква») за финансирование «Аль-Каиды» и других экстремистско-террористических группировок, совершивших теракты 11 сентября:
- Что же произошло, на ваш взгляд, с миром после трагических событий 11 сентября?
- Произошло очень многое. Независимо от целей и задач, которые ставили перед собой организаторы терактов 11 сентября, эти события, с одной стороны, сыграли роль своего рода «проявителя» - выявили то, что существовало, вызревало и время от времени выплескивалось на поверхность международной политики, не всегда встречая понимание и соответственно адекватную реакцию как американского общества, так и мирового сообщества в целом.
С другой стороны, эти события стали своеобразным катализатором, ускорив какие-то процессы, обострив противоречия, подтолкнув к решениям и действиям, которые были бы невозможны или неприемлемы в иных условиях. Назову только некоторые. Это и формирование международной коалиции, которая на первом этапе глобальной антитеррористической операции нанесла военный удар по территории Афганистана, узурпированной движением «Талибан» и «Аль-Каидой» и союзными ей экстремистскими и террористическими группировками. Это и усиление государственно-полицейского контроля за информационной сферой в отдельных странах - из тех, не лишенных смысла соображений, что экстремистская идеология и пропаганда, распространяясь в общественной среде, порождает преступную террористическую активность.
- Откуда вдруг исламофобия и, скажем так, арабофобия?
- Это идет от непонимания того, что теракты 11 сентября были организованы и совершены не некими официальными или, скажем, авторизованными представителями ислама и мусульман, хотя их вдохновители, организаторы и исполнители и выдавали себя за таковых, - тот же Усама бин Ладен, например. А совершены они ваххабитами под влиянием агитации, осуществлявшейся ваххабитскими улемами, которые объясняли адептам ваххабизма, что такой террористический акт вещь богоугодная, точнее, угодная Аллаху.
При этом нельзя исключать, что в сами теракты их организаторами была заложена цель радикализации ислама и мусульман, точнее, их ваххабизации по следующей схеме. Мусульмане не рвались и не рвутся к войне с «Западом», но ответный удар Соединенных Штатов и их союзников станет наноситься по мусульманам (что, собственно, и произошло), а это приведет к естественной реакции тех же мусульман - к росту антиамериканских и вообще антизападных настроений, возбуждению ненависти к «неверным», которая, то есть ненависть, является одним из краеугольных камней ваххабизма.
- После событий 11 сентября Россия и США оказались в одной международной антитеррористической коалиции. Как это сказывается и будет, возможно, сказываться на стабильности общей ситуации в регионе Ближнего и Среднего Востока?
- Сначала о том, почему Россия сразу вошла в антитеррористическую коалицию. Потому, что она являлась, еще до событий 11 сентября, объектом агрессии со стороны террористического интернационала - в основном, если не исключительно, ваххабитского по идеологии, источникам финансирования, даже персональному составу.
Что касается Соединенных Штатов, то они, обжегшись на своем союзнике - Саудовской Аравии, стремятся гарантировать собственную безопасность от тех, кто не принимал непосредственного участия в подготовке и осуществлении терактов 11 сентября, но неоднократно заявлял о своем воинствующем антиамериканизме - Иране и Ираке.
И все эти страны стали отмобилизовывать разные защитные механизмы - соответствующие лобби в США, «арабскую солидарность», «исламскую солидарность», антиглобалистские движения и тому подобное. Иран, Ирак, Саудовская Аравия по отдельности стали обращаться к России в той или иной форме с целью использования ее в качестве защитника от антитеррористического напора Соединенных Штатов. И в настоящее время Москва, с одной стороны, стремится соблюсти собственные национальные интересы в борьбе с международным терроризмом, а с другой - она не прочь, конечно, извлечь некоторые выгоды - геополитические, геоэкономические - из того запроса, который поступает от стран Ближнего и Среднего Востока. Что из этого получится - пока сказать трудно.
Беседовал Станислав ТАРАСОВ
Директор Института США и Канады Сергей РОГОВ:
«До господства на планете еще далеко»
США, несомненно, претендуют на роль единственной сверхдержавы, и для этого есть основания. Это и огромная экономическая мощь США, это и еще большая военная мощь. На долю Америки приходится 22% мирового ВВП, но если взять мировые расходы на создание новых вооружений и их закупку, то доля США доходит до 70-75%. Еще один фактор - ведущая роль Америки в мировой финансово-экономической системе, когда доллар является главным платежным средством. Много лет американцы потребляют больше, чем производят, а расплачиваются за это раскрашенными зелеными бумажками, которые у нас любят хранить под матрасами. Кроме того, США стоят во главе системы экономических, политических и военных институтов западного сообщества, таких, как «Большая семерка», ОЭСР (Организация экономического сотрудничества и развития), ВТО, Всемирный банк, Международный валютный фонд, НАТО, имеют сеть двусторонних военных договоров. Это приводит к эффекту мультипликации американского влияния на мировой арене. США опираются не только на свою мощь, но и на мощь всего западного сообщества.
Но я думаю, что утверждение об обреченности США на мировое господство неверно. Хотя у Америки нет соперника, равного по совокупной мощи, США все равно не могут навязать свою волю международному сообществу. Неверно, что национальные суверенные государства во всем мире будут переходить под контроль Вашингтона. Мир сегодня слишком разнообразен и быстро меняется. Несмотря на все американские претензии, США в той или иной степени приходится считаться с реальностью.
Альтернатива однополюсному миру есть - это формирование нового мироустройства, основанного на международном праве, на принципах, отрицающих грубое применение военного или экономического насилия. 11 сентября администрация Буша, которая пришла к власти под лозунгом односторонних действий, была вынуждена пойти на создание многонациональной коалиции, а это потребовало разного рода компромиссов и договоренностей. Если США смогут объявить о легкой победе в войне с Бин Ладеном и «Талибаном», то возможен возврат к оголтелой односторонности. Выход из Договора по ПРО свидетельствует, что это не теоретическая, а практическая возможность. Но я бы не стал говорить, что результатом 11 сентября и войны в Афганистане станет закрепление американских претензий на мировое господство.
При содействии пресс-центра СМИ.ru