11 декабря 2002
РОССИЙСКАЯ ПОЗИЦИЯ ПО КАСПИЮ ОСТАЕТСЯ КОНСТРУКТИВНОЙ
12 декабря 2002
РОССИЙСКАЯ ПОЗИЦИЯ ПО КАСПИЮ ОСТАЕТСЯ КОНСТРУКТИВНОЙ Однако подготовка общей Конвенции идет с трудом
Расим МУСАБЕКОВ, политолог
На прошлой неделе в наших СМИ прокатилась волна публикаций о якобы изменившейся позиции России в вопросе статуса Каспия. Суть большинства рассуждений и комментариев сводилась к тому, будто бы Москва, после достижения договоренности по Северу Каспия, теперь коварно оставляет Азербайджан лицом к лицу с Ираном и Туркменистаном. Событийную основу этих сообщений составило выступление в иранском меджлисе спецпредставителя президента РФ по проблеме Каспия, замминистра иностранных дел Виктора Калюжного. Свои заключения наши авторы делали со ссылкой на тегеранские источники и заявления иранских парламентариев.
Но строить домыслы на том, чего сам не видел и не слышал, весьма рискованно. Ведь часто передают не истинные факты и слова, а то, какими их хотели бы видеть политики и идеологи ИРИ. Непосредственное знакомство с текстом выступления Калюжного показывает беспочвенность спекуляций о якобы опасном для нас изменении позиции Москвы. Напротив, выступление Калюжного убедительно свидетельствует о том, что российское МИД последовательно и аргументированно отстаивает общую для Москвы, Баку и Астаны позицию и направляет трудный процесс переговоров в конструктивное русло.
Выступая в меджлисе ИРИ, Калюжный подтвердил, что отправным пунктом российской позиции является признание советско-иранских договоров 1921 и 1940 гг. в качестве основы правового статуса Каспийского моря. При этом он, однако, подчеркнул, что этими документами регулируются вопросы судоходства и рыболовства. Не более того. О минеральных ресурсах Каспия в договорах не сказано ни слова.
Вопросы использования недр ранее решались самостоятельно. Произошло это еще во время существования СССР. Российский дипломат упомянул о Нефтяных Камнях и косвенно поддержал Азербайджан, отметив, что в годы строительства и эксплуатации Нефтяных камней иранская сторона не усмотрела в морской нефтедобыче какого-либо ущемления своих прав и не сочла их нарушением договоров. Он добавил, что Иран, в свою очередь, не согласовывая свои действия с советским партнером, в законодательном порядке закрепил за собой часть дна Каспия, прилегающую к его побережью. В подтверждение Калюжный привел иранский Акт от 18 июня 1955 г. о разведке и эксплуатации минеральных ресурсов континентального шельфа, в котором, оказывается, есть примечания к Статье 2, касающиеся Каспия: "Подводные области, так же, как природные ресурсы морского дна и их недра в пределах, в которых континентальный шельф примыкает к иранскому побережью, принадлежали и будут принадлежать Ирану и остаются под его суверенитетом".
Калюжный отметил:"Ситуация в мире и на Каспии изменилась. Не стало Советского Союза. Россия пошла по пути демократического рыночного развития. Возникло три новых независимых прикаспийских государства, а еще до этого в советском Азербайджане была начата нефтедобыча со дна Каспия. "Втиснуть" эти реалии в ограниченное правовое поле старых договоров оказалось просто невозможно. Тем более, что именно ИРИ в 1979 году в одностороннем порядке аннулировала статьи V и VI Договора 1921 г., создав, таким образом, прецедент. Мы, в частности, не могли не учитывать того жизненно важного значения, которое минеральные ресурсы Каспийского моря имеют для новых прибрежных стран. Россия и Иран весьма заинтересованы в каспийских углеводородах. И все же этот интерес иного качества. Для "тройки" нефть и газ Каспия - не просто основной источник бюджетных поступлений, это вопрос развития государств. Концепция кондоминиума, которую в начале 90-х годов Россия и Иран предложили взять за основу нового статуса Каспийского моря, оказалась для новых государств неприемлемой. Никто не мог наложить "вето" на это их суверенное решение. Россия и Иран должны были не только понять, но и поддержать эти государства".
Излагая российскую позицию, Калюжный подтвердил формулу "Делим дно, вода общая" и высказался за поэтапность решения, при котором статус Каспия формируется шаг за шагом. Наилучшим вариантом разграничения, с точки зрения РФ, является метод модифицированной срединной линии. Так что, вопреки спекуляциям иранских и азербайджанских СМИ, позиция России осталась без изменения. Проявляя гибкость, российский спецпредставитель заявил, что его сторона допускает "...согласование иных взаимоприемлемых линий, возможность не зональных, а ресурсных договоренностей, которые будут касаться не участков дна, а отдельных месторождений и структур, причем речь в данном случае может идти как о разграничении, так и о совместном освоении. Главное, чтобы эти договоренности устраивали непосредственно заинтересованные стороны".
Калюжный признал, что в вопросе о двусторонних соглашениях позиции России и Ирана расходятся. Он счел нужным повторить, что двусторонние соглашения России с Казахстаном и Азербайджаном ни в коей мере не противоречат ее правам и обязательствам по советско-иранским договорам. Эти соглашения регулируют только те вопросы, которые не затрагиваются указанными договорами, и касаются к тому же не всего дна Каспия, а лишь сопредельных и противолежащих участков, прилегающих к побережьям договаривающихся сторон. В соответствии с нормами права международных договоров эти соглашения, будучи обязательными для их участников, не создают правовых последствий для других государств.
Иранское предложение о разграничении Каспия или его дна на равновеликие 20-процентные сектора Калюжный назвал неприемлемым. Он сослался на выступление президента РФ Владимира Путина на Каспийском саммите в Ашгабате о том, что "было бы ошибкой делить Каспий на пять морей". По словам Калюжного, "попытки установления 20-процентных секторов означали бы тотальный передел всего и вся на Каспии. Не хочется думать, к чему это может привести. Могу сказать и по-иному - это просто невозможно". Это ли не демонстрация согласованной российско-азербайджано-казахстанской линии в отношении надуманных притязаний ИРИ?
Выступая против секторального раздела Каспия, по словам высокопоставленного дипломата, его правительство поддерживает идею некоторого расширения национальной юрисдикции каспийских государств в прибрежных водах. Он напомнил, что в Ашгабате российская сторона выступила с новой компромиссной инициативой об этом, предложив установить для каждого государства единую зону национальной юрисдикции, в которой оно будет осуществлять все упомянутые выше виды контроля и обладать исключительными правами на рыболовный промысел. Была названа и возможная ширина такой зоны - 15 миль.
В заключение Виктор Калюжный отметил, что в нынешних условиях Москва не считает возможным демилитаризацию Каспия. Он заявил, что свои вооруженные силы на Каспии Россия рассматривает как фактор обеспечения мира, безопасности и стабильности в регионе и что никакой угрозы прибрежным государствам они не представляют. Вспомнил он и августовские маневры Каспийской флотилии. Однако если отвлечься от миролюбивой риторики, это - напоминание о том, кто обладает силой в регионе и совсем не лишне для горячих голов в иранском парламенте, требующих силой утвердить собственные несуразные притязания на Каспии. Приведенные выше выдержки из выступления российского спецпредставителя убедительно свидетельствуют о надуманности спекуляций на тему опасного для Азербайджана изменения позиции РФ по Каспию. Наметившееся в последние годы конструктивное взаимодействие между обоими государствами продолжается, и это, в сочетании с аналогичной позицией Казахстана, является гарантом цивилизованного и мирного разрешения всех остающихся до сих пор разногласий. Хорошо, если сигналы о том, что ирано-азербайджанский диалог движется к заключению взаимоприемлемого соглашения, подтвердятся и соответствующие документы будут подписаны во время ожидаемого весной будущего года официального визита президента ИРИ Хатами в Азербайджан. Пока же подготовка общей Конвенции по Каспию идет с трудом. Ожидавшаяся на днях в Баку встреча на уровне заместителей министров иностранных дел опять отложена. Надолго ли?