Реза Пехлеви: "Мы не хотим никому мстить" 18.12.2002 12:57
Позвольте задать первый вопрос. Иранское общество, прежде всего молодежь и студенты, разочаровались в реформах, проводимых в рамках нынешнего режима. Таким образом, гражданское общество Ирана вступило в новый этап в том смысле, что оно не отождествляет себя ни с одним политическим течением режима. Общество продемонстрировало свои принципиальные разногласия с режимом. Какой Вы видите свою роль на этом новом этапе?
Миссия таких людей как я в первую очередь заключается в том, чтобы голос свободолюбивого народа Ирана был услышан мировой общественностью. Люди должны понимать, что на самом деле происходит в Иране, чего хочет иранский народ. В этом смысле моя роль не изменилась. Однако я буду, конечно, выполнять ее с еще большей настойчивостью. Должен отметить, что Иран нельзя сравнивать с другими странами региона. Как с точки зрения истории, так и с точки зрения культуры эта страна с ее славным прошлым стоит никак не ниже других цивилизованных государств мира. Таким образом, нет никаких причин для пренебрежительных отношений с цивилизованным миром. На протяжении всей истории мы поддерживали добрые отношения почти со всеми странами мира.
Власти, которые сегодня правят Ираном, переживают период, чем-то напоминающий то время, когда в Европе происходило переосмысление ценностей. В странах Западной Европе и других регионов была одержана победа над религиозными формами власти, и религия была отделена от государства. Это открыло путь к свободе. При демократической форме правления все законы определяются народом. При религиозном правлении основой всему считается божественность, и для простых людей власть остается недоступной. В религиозном государстве условия для демократических преобразований не подготовлены. Как можно прийти к демократии, если избираемые народом органы власти не обладают необходимыми полномочиями? Люди не могут свободно избирать своих представителей, поскольку кандидаты на выборах проходят тщательный отбор. Они не могут также пользоваться правом свободы партийной деятельности. В подобных обществах нет свободы печати. Даже депутатам парламента, если они захотят заявить протест, грозит опасность тюремного заключения, такая же как журналистам, профессорам университетов и адвокатам.
В этой связи на нынешнем этапе я буду еще больше стараться показать общественности как в самом Иране, так и за его пределами, что изменить деспотическую сущность правящего в Иране режима невозможно.
На первом этапе, как показывает опыт других стран на протяжении последних двух десятилетий, движение возглавляли представители интеллигенции. Постепенно движение оппозиции охватывало все слои общества. С помощью гражданского неповиновения оно оказывало давление на деспотических правителей и вынуждало их получать у народа подтверждение законности своего пребывания у власти. В Иране, половину населения которого составляют молодые люди в возрасте до 30 лет, хорошо понимают это, и я стараюсь убедить мировую общественность в том, что это понимание распространяется на весь иранский народ.
Сегодня некоторые иранские реформаторы, находящие во власти или вне ее, повторяют Ваши ключевые лозунги. В частности, они говорят о необходимости проведения референдума, о гражданском неповиновении, о недопустимости жестокости. Мне хотелось бы знать, считаете ли Вы это просто заимствованием Ваших идей или же подобные настроения, совпадающие с Вашими взглядами, получили широкое распространение по всему Ирану?
Лозунги, с которыми сегодня выступает молодежь и вся оппозиция, к счастью совпадает с тем, о чем я говорил. Не забывайте, что лозунг о единстве постоянно повторяется в Иране. Мои лозунги определяют цели и намечают пути к достижению этих целей.
Если сегодня лидеры Исламской республики прилагают усилия к тому, чтобы представить отделение религии от государства как шаг, противоречащий религиозным законам, или представить реформы как антиисламскую политику, то по сути делают они это для того, чтобы защитить свою незаконную власть, а не религию. Временами им удается очень ловко пропагандировать свои идеи, однако возрастающая с каждым днем просвещенность иранского народа делает их усилия напрасными.
Если я не ошибаюсь, Вы неоднократно заявляли, что в «решительный момент» Вы будете с народом Ирана. Как Вы себе представляете этот «решительный момент»? Что это будет? Это будет народное сопротивление, выступления против жестокости. Эти выступления будут выливаться в акты гражданского неповиновения, демонстрации, в особых случаях в забастовки. Все это приведет к тому, что правительство лишится материальных ресурсов, так или иначе используемых им для поддержания своего существования. С каждым днем власть становится слабее, чем за день до этого.
Конечно, нельзя ожидать от такого режима, как Исламская республика, что он легко отдаст власть в другие руки. Тем не менее даже самые крайние меры не могут служить подобным деспотичным режимам гарантией продолжения пребывания у власти. Примеры этому мы видели в Румынии, Югославии, странах Латинской Америки. Деспотичные режимы в конце концов свергались в результате давления со стороны народа.
Власти намереваются противопоставить народу Корпусу стражей исламской революции и басиджей, однако мы не раз видели, как они отказывались выступать против народа. С другой стороны, мы должны открыто заявить, что не собираемся мстить стражам и басиджам. Мы призываем их уйти из соответствующих структур и присоединиться к народу, чтобы они могли внести свой вклад в возрождении будущего Ирана.
В большинстве случаев деспотичные власти терпели поражение. Мы не раз наблюдали, как силы по поддержанию правопорядка как минимум отходили в сторону, а как максимум выступали против своих командиров вместе с народом.
Позвольте мне уточнить свой вопрос. Вы сказали, что в решающий момент будете с народом. Это произойдет до падения режима или после того, как он падет? Мне трудно делать прогнозы, по какому сценарию будут развиваться события. Я бы предпочел находиться у себя на родине и внести посильный вклад в происходящие события. В некоторых случаях осуществление руководства начинается из-за границы, а затем лидер перемещается на родину и уже там завершает начатое дело. Основная часть оппозиционных режиму сил действует внутри страны.
Однако нельзя забывать, что в значительной степени руки оппозиции внутри страны остаются связанными и им приходится действовать в подполье. Внешние силы в этом отношении располагают значительно большей свободой действий. Они должны дополнять внутренние силы. Вполне возможно, что этим двум силам удастся объединиться еще до свержения режима. В любом случае, если дело дойдет до того, что потребуется мое присутствие в стране до свержения режима, нельзя сбрасывать со счетов вероятность моего приезда на родину. Все зависит от обстановки, которая сложится. Сам я хочу оказаться на родине как можно скорее и заключительный отрезок пути пройти рука об руку с иранским народом.
Есть еще один важный вопрос. С одной стороны, Вы искренне уверяете тех, кто находится на службе у режима, что не намереваетесь никому мстить. Однако в то же время в некоторых зарубежных средствах массовой информации раздаются совершенно другие голоса, которые, напротив, грозят местью. Тем, кто находится в Иране и так или иначе связан с режимом, важно знать Ваше мнение по этому поводу.
Я уже не раз говорил, что мы не хотим никому мстить. Мы не хотим лишать собственности тех, кто приобрел ее законным способом. Мы не хотим мстить тем, кто сегодня для поддержания порядка носит на своих плечах погоны. С бессмысленной жестокостью и местью должно быть покончено раз и навсегда.
Со всей искренностью утверждаю, что любые заявления иного содержания, где бы они ни были опубликованы, идут вразрез с моими позициями и ни коим образом мной не поддерживаются. Я осуждаю подобные заявления.
Вопросы задавал корреспондент газеты "Кайхан" Хушанг Вазири