Не взорваться с Масудом
08 сентября, 00:05, в газете «Московские новости» ? 114
Аркадий Дубнов
Это история про то, как я не остался в истории. Или, если хотите, про спасительную силу безденежья, спасшую мне жизнь десять лет назад, 9 сентября 2001 года, за два дня до атаки террористов на башни-близнецы в Нью-Йорке.
В этот день в маленьком и пыльном афганском захолустье, в селении Ходжа-Багаутдин на границе с Таджикистаном, был убит легендарный афганский моджахед Ахмад Шах Масуд. Принято считать, что его убийцами были два араба марокканского происхождения с бельгийскими паспортами, работавших на Исламскую информационную компанию со штаб-квартирой в Лондоне.
Карим и Касим, так звали этих представившихся журналистами парней, действительно взорвали Масуда, когда загорелась красная лампочка на включившейся видеокамере в момент начала «интервью» и все вокруг в маленькой комнатке guest-house разлетелось на куски. В том числе голова оператора Касима. Но и тогда уже, как, впрочем, и сейчас, я не был уверен, что бедные арабы не были просто орудием убийства. Они явно не собирались умирать.
Никогда, ни до, ни после тех дней, мне не приходилось так долго и плотно общаться с убийцами. Вместе с товарищем из Казахстана Искандером Аманжолом, с которым в тот год мы путешествовали по северу Афганистана, мы спали не одну ночь в крохотной спаленке с Каримом и Касимом. Свободных мест между лежаками там не было, все было занято громоздким снаряжением наших брюссельско-лондонских «коллег», часть которого потом взлетела на воздух. Очевидно, что мы буквально спали на этой взрывчатке.
Многие детали тех дней помнятся сейчас довольно смутно. Тогда же все было еще свежо в памяти. Это пригодилось, когда мне позвонили из Лондона и пригласили в Скотланд-Ярд в качестве свидетеля по делу об убийстве Масуда. Британским следователям пришлось этим заниматься, поскольку контора, от которой формально были аккредитованы арабы, находилась на их территории. Два дня с перерывом вежливые констебли пытались меня убедить в том, что арабами водила рука «Аль-Каиды».
Сопротивлялся как мог. Приводил им свою версию: к убийству причастны соратники Масуда по Северному альянсу. Без их пособничества никогда бы знаменитый полевой командир, афганский этнический таджик, и близко не подпустил бы к себе арабов. Его неприязнь к ним была хорошо известна. Масуд не любил их, как и всех иностранцев, пришедших воевать в его страну. Может, еще больше не любил он только пакистанцев. Много раз Ахмадшо говорил, что Северный альянс воюет не с талибами, которые такие же, как он, афганцы (а в те годы о пакистанских талибах еще никто не знал), а с пакистанцами, которые вмешиваются в афганские дела.
Но в Скотланд-Ярде корректно дали понять, что мои свидетельства интересны, но никак не вяжутся с той картиной заговора, что у них уже нарисована. Напоследок констебли попросили разрешения снять отпечатки моих пальцев. На мое недоумение ответили чрезвычайно убедительно: это будет еще одним доказательством вашей непричастности к убийству, ведь ваших отпечатков на остатках камеры мы не обнаружим, правда?.. При такой постановке вопроса отказать им было невозможно. Попросил только сделать для меня второй экземпляр. Протоколы с отпечатками всех десяти пальцев и даже ладоней потом мне прислали по почте, когда дело было закрыто.
В Афганистане предательство близких людей не новость. Только из недавнего: личным охранником был убит родной брат президента Карзая, могущественный Ахмад Вали Карзай.
Кому мог мешать Масуд, харизме которого не было равных в Афганистане ни тогда, ни сейчас? Объективно - талибам, пакистанцам. Субъективно - своим, афганским таджикам, другие лидеры которых никогда бы не вышли при нем на первые роли. Боготворили его и в Таджикистане. Там гордились им, называя «великим таджиком». Приходилось слышать и о будущем «Большом Таджикистане», лидером которого после объединения всех таджиков под одной крышей станет Масуд. Кому в Душанбе это могло понравиться?
Приходилось слышать, что в устранении Масуда были заинтересованы американцы. Мол, оставаясь в живых, он не позволил бы им привести к власти своего человека в Кабуле. Но боюсь, это конспирология, в основе которой лежит убеждение во всемогуществе Америки, которой только Масуд мог противостоять в одиночку.
А живым я остался потому, что, не дождавшись встречи с Масудом, вместе с Искандером уехал из Ходжа-Багаутдина. У меня заканчивались командировочные, а впереди, по дороге домой, еще был непредсказуемый Таджикистан.