- это Я" Против соответствия этой фразы реальному положению вещей не смогут возразить ни сторонники, ни оппоненты
Мухаметжан АДИЛОВ
Анализируя действия Власти за год, прошедший с момента начала внутриполитического кризиса, приходишь к парадоксальному на первый взгляд выводу: наше государство и контролирующий его режим слабы.
Как так?- спросите вы. Ведь лидеры антиназарбаевской оппозиции сидят в колонии общего режима либо вынуждены находиться за пределами страны. Сама оппозиция раскололась на радикальное и конформистское крыло, в ее рядах нет единства. Давление государства на инакомыслящих граждан и средства массовой информации усиливается с каждым днем, и все больше приобретает характер открытого террора. О какой слабости может идти речь?
Смею утверждать, что именно эти промежуточные итоги кризиса и являются лучшим доказательством слабости авторитарного режима Нурсултана Назарбаева и приватизированного им и его окружением казахстанского государства. Давайте с позиции сегодняшнего дня попытаемся проанализировать те угрозы, которые демонстрировала оппозиция с октября прошлого года и ответные действия Власти.
Идейность борьбы и "кривая" реакция
Начнем с идеологии. Надо отметить, что четкой, осознанной и сформированной идеологии нет ни у сторонников главы государства, ни у его оппонентов. Но в данном случае оппозиция находится в выигрышной позиции. Что предложила она народу? Казалось бы, всего несколько идей: демократизация политической системы, переход от президентской к парламентской форме правления, выборность акимов всех уровней. Однако сила этих инициатив заключалась не только и не столько в их демократическом характере, сколько в том, что они были направлены против существующего порядка вещей. А поскольку подавляющее большинство населения недовольно своей жизнью в последние десять лет и самой властью, эти идеи могли получить (и наверняка получат) широкую поддержку.
И вот, вместо того, что бороться с идеологической угрозой идеологическими методами, используя административные ресурсы и политические преимущества, Власть начала бороться с ее носителями с помощью административно-репрессивного аппарата. Впрочем, "кривая" реакция - закономерный результат, ведь за годы независимости и суверенитета советники главы государства так и не смогли выработать национальную идею и идеологическую платформу, которые объединили бы большинство казахстанцев. Различные идеи и программы, которые в великом множестве выдвигала Власть, нашего сознания не коснулись, поскольку полностью противоречили реалиям.
Нам говорили о том, что страна движется к демократии, а мы видели всевластие чиновников и буйство коррупции. Нам рассказывали об успехах в социально-экономическом развитии страны, а уровень жизни большинства падал и был намного ниже, чем в годы советской власти. Нам сообщали о притоке иностранных инвестиций, а мы теряли работу. Нас уверяли, что власть служит народу, а мы видели, как власть жирует и что ей наплевать на проблемы населения.
Последние годы жизни нашей страны очень походят на последние годы жития Леонида Ильича БРЕЖНЕВА тем, что разрыв между официально произносимыми речами и повседневной жизнью достиг предела. Помните, как с трибун съездов и пленумов нам рассказывали об успехах социалистической экономики и системы, а мы толкались в магазинах за суповыми наборами и переплачивали перекупщикам за модные промышленные товары? Как процветала двойная мораль и официальная демагогия? Какая апатия охватила партийно-государственный аппарат, и как он был развращен безграничной властью и безответственностью? Конечно, с тех пор многое изменилось, и сегодня в стране нет дефицита товаров, зато появился дефицит рабочих мест, доходов, социальной защищенности и, главное, уверенности в будущем...
Как могла идеологически бороться Власть, если у нее не было на руках никаких доказательств своей правоты, только обещания достичь процветания в 2030 году. Открытая дискуссия в обществе мигом доказала бы ее слабость в этом отношении. Поэтому вместо того, чтобы принять предложение собрания демократической общественности в Алматы 19 января 2002 года и провести всенародный референдум о выборности акимов всех уровней и, как всегда, с помощью Центральной избирательной комиссии во главе с несгибаемой Загипой Балиевой одержать победу, президентская администрация выбрала путь репрессий.
Именно осознание собственной слабости вынудило Власть выбрать наихудший для себя вариант силового разрешения внутриполитического кризиса. Если бы Власть была сильна и спокойно отнеслась бы к выступлениям оппозиции, дав ей возможность выговориться и начав национальный диалог, ситуация в стране сегодня была бы намного стабильнее. Ведь очевидно, что в октябре - ноябре 2001 года оппозиция не имела массовой базы и, более того, не была радикально настроена. Доказательство тому - отношение ее лидеров к самому известному и радикальному оппоненту главы государства Акежану КАЖЕГЕЛЬДИНУ. Союз с ним тогда был практически невозможен, а от его партии тогдашние лидеры ДВК шарахались как черт от ладана.
Невнятное бормотание и "поддержка курса"
Идеологическая слабость перешла в слабость политическую. Власть не получила ожидаемой поддержки от пропрезидентских политических партий и общественных движений, хотя по своей суммарной численности они превосходили антиназарбаевскую оппозицию не меньше, чем в 5-10 раз. Уже тогда численность "Отана", Аграрной и Гражданской партий превышала 100 тысяч в каждой, плюс прочие, признававшие Нурсултана Назарбаева своим политическим лидером.
Пропрезидентские партии слабо отреагировали на всплеск оппозиционной активности. Те несколько митингов, которые "Отан", Гражданская и Аграрная партии организовали в Алматы и ряде областных центров, это лишь реакция на митинг демократической общественности. Хотя, по логике, они должны были немедленно начать борьбу за массы путем агитации и пропаганды, активизировать поддержку главы государства через прессу, вступить в дискуссию с оппозицией и нанести ей идеологическое поражение. Вместо этого невнятное "бормотание" и тусклая "поддержка курса президента".
Слабость власти проявилась и в средствах массовой информации. Здесь соотношение сил и возможностей сторонников режима и его противников можно оценить как 100 к 1. Достаточно посчитать количество телеканалов, радиостанций, печатных изданий, их охват зрительской аудитории и тиражи, чтобы убедиться в этом. Несмотря на то, что основная часть электронных и печатных СМИ находилась под контролем членов семьи главы государства, они не смогли убедительно его поддержать.
И, наконец, слабость сторонников режима нашла отражение в общественном мнении. Казахстанская и мировая общественность уже убедилась в том, что власть в нашей стране принадлежит одному человеку, прежде занимавшему должность первого секретаря ЦК Компартии Казахстана, а теперь пересевшему в кресло президента Республики Казахстан, а демократия - это лишь способ маскировки авторитарного способа осуществления государственной власти, а не ее первооснова.
После событий октября 2001 года стало бесповоротно ясно, что отдельные акты, вроде роспусков парламентов, уничтожения независимых СМИ, принятия закона о первом президенте и прочие антидемократические и антинародные акции - это не отдельные ошибки и проклятое наследие тоталитарного прошлого, а этапы осознанного, жестко и грамотно реализованного курса на построение авторитарного государства.
Сегодня Нурсултан Назарбаев с полным основанием может повторить знаменитую фразу одного из французских королей: "Государство - это Я". Против нее не смогут возразить даже самые ярые его оппоненты. Государственный аппарат, политическая система адаптированы под личность первого президента, сконструированы так, чтобы ему было удобно управлять нами. Отсюда жесткие репрессии против радикальной оппозиции, ведь она, пожалуй, впервые в истории суверенного и независимого Казахстана, так жестко и непримиримо начала атаку на самого главу государства, используя разворачивающийся на Западе скандал "Казахгейт".
Последний бастион
История приватизации национального богатства страны, в том числе месторождений углеводородного сырья, это еще одно слабое место нынешней Власти. Ее невозможно замолчать, забыть, вычеркнуть, поэтому сегодня Власть пытается заставить СМИ и депутатов не говорить о ней публично, дабы не просвещать казахстанцев. Ведь сегодня личный авторитет первого президента и многолетняя привычка считать его непогрешимым Отцом нации значат для внутриполитической стабильности и устойчивости государства куда больше, чем репрессивный аппарат и казахстанская армия вместе взятые.
Достаточно проанализировать последние действия Власти по подавлению независимых СМИ (включая наше издание) и переориентацию пропрезидентских СМИ на казахскоязычную аудиторию, чтобы понять: казахское население, проживающее на селе и малых населенных пунктах - это последний "социальный" бастион президентской администрации, казахская Вандея, которая может поддержать режим в случае очередного обострения ситуации. И это очередное слабое место Власти - опасность потери поддержки населения, пусть даже пассивной. Если только оппозиции удастся просветить казахскоязычное население, развеять легенду, что она лучше Низшей власти, как существующая государственно-политическая система развалится. Как развалился в свое время советско-партийный аппарат и контролируемое им государство.
Предвижу вопрос: если Власть так слаба, почему она остается Властью? Ответ прост: потому что оппозиция пока еще слаба. Представьте себе, что нынешнему режиму противостоят не 20 тысяч членов легальной общественной организации, раздробленных на фракции, а 20 тысяч идейных членов какой-нибудь подпольной террористической группировки, обеспеченной оружием, с солидной материальной и финансовой базой и управляющейся из одного центра фанатиком.
Почему вы думаете, сегодня наша Власть так озаботилась борьбой с терроризмом, хотя на территории Казахстана подобные акты единичны и не носят организованный характер? Потому что понимает, что она бессильна против этой силы. Закрыть газету с помощью судебного решения, совершить налет на типографию, конфисковать тираж, посадить за решетку по ложному приговору политического оппонента - это да. А вот рисковать своей жизнью и благополучием для защиты существующего режима - кто захочет?