CA-News.INFO

Central Asia regional news digest

analitika.org

Национал-сепаратистские тенденции в СУАР КНР и проблема безопасности Центральноазиатского региона

21 июня 2007

Национал-сепаратистские тенденции в СУАР КНР и проблема безопасности Центральноазиатского региона

Wednesday, June 20 2007, Analitika.org

Ерлан АБЕН, Ерлан КАРИН

Одним из потенциальных очагов межгосударственных конфликтов в Центральной Азии является зона распространения уйгурского национал-сепаратизма. Сложность ситуации заключается в том, что эта зона преимущественно охватывает приграничные территории двух стран - Китая и Казахстана. Однако эпицентр сепаратистских движений находится непосредственно в Синьцзян-Уйгурском автономном районе КНР.

Казахстан и Китай обязались строить двусторонние отношения на основе общепризнанных принципов международного права и, в частности, невмешательства во внутренние дела друг друга. Однако уйгурский сепаратизм затрагивает национальные интересы обоих государств. Например, руководство Казахстана не может игнорировать факты политических репрессий, проводимых китайскими властями в отношении тюркоязычных народов Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР, поскольку в СУАР проживает очень многочисленная диаспора казахов, а в Казахстане - значительное число этнических уйгуров. В то же время официальный Пекин крайне болезненно реагирует на любые формы вмешательства со стороны к национал-сепаратизму в СУАР и готов пресекать их любыми методами.

На наш взгляд, столкновение национальных интересов государств данного региона может произойти из-за резкого нарушения этнополитической ситуации в следующих направлениях:

- Таримская впадина - Ферганская долина (Коканд, Ош);

- Турфан - Хами - Урумчи;

- Кульджа - Джунгарская равнина - Семиречье (Алматы).

Эти направления не случайно выделены нами как линии регионального геополитического равновесия. Названные местности и города входят в ареал распространения уйгурского сепаратизма и являются возможными очагами субрегиональной напряженности, которые в дальнейшем могут перерасти в конфликты более обширного масштаба, поскольку каждая местность в СУАР тяготеет к определенному району в Центральной Азии.

При тщательном анализе можно обнаружить, что периоды активной деятельности синьцзянских сепаратистов приходятся на моменты открытости границ, разделяющих районы их выступления с сопредельными районами Центральной Азии. Особенно выделяется коридор Кульджа - Хоргос.

Синьцзянский сепаратизм имеет ярко выраженный этнический и религиозный характер, а зона его распространения не ограничивается лишь территорией СУАР. Это обусловлено тем, что география уйгурских сепаратистских движений охватывает несколько зон. Их эпицентр включает территории от Кашгарии до Урумчи.

Западная зона охватывает гг. Андижан, Коканд, некоторые кыргызские населенные пункты, прилегающие к Ферганской долине, и южную часть Синьцзяня.

Северная зона - это почти вся территория Семиречья, включая северную часть Джунгарской равнины.

Восточная зона сравнительно небольшая и не отличается особой активностью. Включает районы северо-восточной части Синьцзяна.

Указанные районы выделяются еще как линии соприкосновения определенных политических идеологий в самой структуре сепаратистских движений. Например, Западная зона является линией взаймодействия крайне радикально настроенных сепаратистов, выступающих с идеологией ваххабизма - экстремистского течения в исламе. Причем выступления в этой части СУАР провоцируются из Ферганской долины, которая находится на стыке границ Кыргызстана и Узбекистана. По мнению английского исследователя Джастина Рудельсона, который несколько лет провел в СУАР, "исторически западные и северные территории Таримской впадины от Кашгара до города Куча тяготеют к Западному Туркестану, особенно к народам Ферганской долины, населяющим города Андижан, Коканд, Ош с их окрестностями"1.

Фергана действительно является "бикфордовым шнуром" "синьцзянской пороховой бочки". Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить драматические события 1871 - 1881 гг., когда в Синьцзяне вспыхнуло антикитайское восстание и появилось мусульманское государство Якуб-бека, выходца из среднеазиатской Ферганы. Очаг исламского сопротивления тогда удалось подавить, хотя и с большими трудностями.

Сегодняшняя ситуация намного сильнее отличается от событий тех лет, однако основные участники те же, что и в той большой игре2. Географическая близость Ферганской долины к южным районам СУАР стала одной из причин переселения синьцзянских уйгуров в эту местность. Согласно данным переписи населения, в Андижанской области Узбекистана проживают 14 009 уйгуров, а в Ошской и Чуйской областях Кыргызстана - 11 216.

Как и сами ферганцы, уйгуры из Кашгара, Учтурфана, Аксу и Хотана - тоже яростные приверженцы ислама, что и сыграло свою роль в их культурной ассимиляции с жителями Ферганы. Поэтому исламский фундаментализм, который сейчас упорно расчищает себе дорогу через афгано-таджикский коридор, может найти своих яростных сторонников прежде всего в Ферганской долине, в этом случае исламисты спровоцируют волнения сначала в Турфане и Хами, где сильны религиозные традиции. Здешние уйгуры, в отличие от жителей Урумчи и Кульджи, верны мусульманским обычаям, и антикитайские выступления обычно происходят с призывами исламского освобождения.

Таким образом, Кашгар, тяготея к Фергане, создает угрозу расползания уйгурского сепаратизма с идеологией ваххабизма. В мае 1997 г. органы Министерства национальной безопасности Кыргызстана нейтрализовали подпольную организацию ваххабитов, организатором которой были иностранцы. В ходе операции по их задержанию экстремисты оказали вооруженное сопротивление. По мнению руководителя МНБ КР Мисира Аширкулова, в стратегические планы ваххабитов входит воссоздание в Ферганской долине на территории Узбекистана и южных областях Кыргызстана Кокандского ханства, на фундаменталистских принципах ислама3.

Согласно просочившимся в СМИ сведениям, руководитель ликвидированной спецслужбами нелегальной организации по национальности уйгур синьцзянского происхождения. Финансовую и материальную помощь ваххабитам оказывали определенные политические круги Саудовской Аравии, Сирии, Пакистана и Ирана.

Ваххабизм суннитского мазхаба распространяется и в Узбекистане, где, согласно данным МВД РУ, с начала 1997 г. разгромлено пять таких организаций4. По сведениям узбекских правоохранительных органов, ваххабизм распространяют иностранные миссионеры, которые вербуют молодых узбеков и кыргызов и направляют их в учебные лагеря в Афганистан и Пакистан. Базы по их переподготовке находятся в Джалалабадской и Ошской областях Кыргызстана, откуда они рассеиваются по южным районам Узбекистана5.

Кашгар и Фергана являются зоной потенциальных межэтнических конфликтов на религиозной почве. Периодические выступления жителей этих районов с лозунгами о священной войне за мусульманскую веру действительно могут нарушить этно-религиозную ситуацию в регионе, поскольку 63% из общего числа населения СУАР - мусульмане. К тому же политика переселения и ограничения рождаемости, проводимая руководством Китая, способствует религиозной ущемленности местного уйгурского населения и, как следствие этого, усилению позиций мусульманского духовенства. Население же северо-восточной части Западной зоны сравнительно лояльно относится к политике китайских властей, хотя и здесь были зафиксированы случаи массовых выступлений.

Северная зона наиболее активно сопротивляется против политики центрального руководства КНР. Здешнее население поддерживает тесные связи с уйгурской диаспорой Казахстана и Центральной Азии. Только в Казахстане проживает 185 301 уйгуров, что составляет 70% от их общей численности в СНГ и 1,1 % от общего числа населения Казахстана. Уйгуры живут компактно, что позволяет им не только сохранять этнокультурную самобытность, но и развивать ее. Именно их влияние на политическую ситуацию в регионе в конечном счете и будет определять уровень национального самосознания всего уйгурского этноса.

В настоящее время, по данным агентства Франс-Пресс, в Казахстане функционируют четыре нелегальные уйгурские организации, которые ведут подрывную деятельность против политики китайских влас

analitika.org

Предыдущая статьяРегиональное Сотрудничество в Центральной Азии: Использование динамизма развития бизнеса
Следующая статьяКазахстан и Китай в XXI веке: стратегия соседства