31 января 2002
ТУРКМЕНИСТАН И ДРУГИЕ В «БОЛЬШОЙ ИГРЕ»
31 января 2002
И ДРУГИЕ В «БОЛЬШОЙ ИГРЕ»
Вынесенное в заголовок данной статьи выражение, так уж сложилось со времени публикации знаменитой одноименной книги, носило, по преимуществу, негативный смысл и означало соперничество великих держав за влияние в стратегически важном центрально-азиатском регионе. Данная трактовка «Большой игры», несмотря на неустанно провозглашаемое на официальном уровне единство целей великих и просто крупных региональных держав, не только продолжает присутствовать в устах многих политиков и журналистов, но и получает «новое прочтение», и события «здесь и сейчас» подаются уже совсем в другом ключе, нежели это было еще каких-то несколько недель назад. Смысл его сводится примерно к следующему: «медовый месяц» (вернее два) заканчивается почти что разводом, американский жених переоделся из свадебного наряда в грубый армейский камуфляж, а потому Россия - обманутая невеста, не позаботившаяся заранее о составлении брачного контракта, сбрасывает девственно-белую фату и начинает торг. Предметом торга назначили бывшие республики советской Средней Азии, из них же, по идее, должны рекрутироваться союзники и противники, и потому любые международные контакты этих стран, равно как и избранная ими позиция в отношении афганского урегулирования, подаются именно под данным углом зрения.
Не стал исключением из этого ряда и Туркменистан, которого, скажем, в программе ТВЦ «Постскриптум» почему-то даже причислили, наряду с Азербайджаном и Казахстаном (!?), к «прозападным» государствам, а состоявшийся 21 января рабочий визит президента Сапармурата Ниязова в Москву подавался как попытка Кремля от этого самого Запада туркмен «оттянуть». Что касается данного визита, то лить слезы умиления, равно как и кликушествовать по поводу отношений Туркменистана и России неуместно. Связи между двумя странами давно уже вышли из формата клятв в вечной дружбе, широких жестов и прочих «загогулин». На их место пришел прагматизм, трезвый расчет, здравое партнерство, базирующееся на учете обоюдных интересов и реальных собственных возможностей. Такой стиль вполне вписывается в нынешнюю внешнеполитическую идеологию Кремля, отвечает он и туркменской концепции взаимоотношений с другими государствами. Очевидно, что Россия нужна Туркменистану, а Туркменистан нужен России, причем во втором случае не в качестве «агента влияния» в ЦА, а как надежный и предсказуемый партнер, не склонный к политическим импровизациям. «Хорошо дружат те, кто хорошо считают» - эта старая испанская поговорка как нельзя лучше характеризует сегодня суть и направленность туркмено-российских связей. Визит Ниязова в Москву лишь подтвердил это.
Теперь по поводу «западничества» Туркменистана. В сущности, после распада СССР этот момент присутствует, в той или иной степени, во внешнеэкономической политике всех центрально-азиатских государств. Одни из них, и к ним относится Туркменистан, заинтересован в выводе своих энергоносителей на обширные и платежеспособные западные рынки. Другие стремятся получать, причем желательно на регулярной основе, финансовую поддержку Запада. Третьи хотели бы иметь и то, и другое. Ничего удивительного в этом нет, и Ашхабад никогда не делал тайны из своих намерений тесно сотрудничать с западными государственными и частными компаниями, способными реально помочь осуществлению плана строительства альтернативных экспортных газопроводов. Россия в середине 90-х не то чтобы не хотела в них участвовать (хотя, возможно, некоторый момент ревности и присутствовал), а скорее просто была не в состоянии делать это по объективным причинам. Теперь, когда российские нефте-газогиганты поднакачали мускулы и не скрывают своих амбициозных планов в Каспийском и Черноморском регионах, а доброжелательное отношение Туркменистана к участию России осталось неизменным, в перспективе вырисовывается вполне обнадеживающая картина совместной работы в этом направлении. Но это к слову.
А вообще же, складывающаяся ныне ситуация в ЦА уникальна, ибо налицо уникальное совпадение интересов всех участников «Большой игры». Основой такого совпадения, идеологией и целью всей внешнеполитической работы США, России, Китая, целого ряда региональных держав, является создание в лице вполне устраивающих их светских и лояльных среднеазиатских государств дуги стабильности и безопасности в регионе и окончательное закрепление поствоенного статус-кво. Американская администрация, лоббирующая интересы крупного нефтяного и газового бизнеса, заинтересована в его долгосрочном присутствии здесь, возрождении проектов строительства трубопроводов и гарантиях их безопасности. Китай, имеющий проблемы с уйгурскими сепаратистами, стремится к тому, чтобы близкие им по духу радикальные исламские группировки более не смели бы поднять голову в регионе. Схожее отношение к исламистам и у России, кроме того, Москве важно установить спокойствие на южных границах Содружества и не допустить проникновения на свою территорию оружия, наркотиков и т.п. Еще два крупных игрока - Иран и Пакистан - имеющие традиционные связи с республиками Средней Азии, также склонны скорее найти свою нишу в поствоенном устройстве в регионе, нежели к резким движениям, идущим вразрез с «генеральной линией» международного сообщества.
Отсюда - спокойная, в общем, реакция официальных лиц в Москве, Пекине, Тегеране, Исламабаде на закрепление американского военного присутствия в ЦА. Не то чтобы они в восторге от этого, но и драматизировать ситуацию, похоже, никто не собирается. Все понимают - Америка несет основную тяжесть войны с отрядами «Аль-Каеды» - финансовую, материальную и моральную, а принимать у себя солдат коалиции - внутреннее дело среднеазиатских государств. Равно как и не принимать. Потому, когда Туркменистан дал понять, что не хотел бы предоставлять свой военный аэродром для переброски в Афганистан подразделений германского бундесвера, немцы отреагировали на это вполне спокойно и настаивать не стали. Соединенные Штаты, те вообще не обращались к Ашхабаду с подобными просьбами, не желая ставить в двусмысленное положение Туркменистан, связанный, как нейтральное государство, внутренним законодательством и международными обязательствами, запрещающими использовать национальную территорию для любых иностранных грузов военного назначения. Аэродромов и военных баз, надо полагать, союзникам уже хватает, а вот создавать дополнительную нервозность в отношениях, в том числе и с вышеупомянутыми столицами, они посчитали излишним. Другое дело - гуманитарные поставки. Здесь Ашхабад сразу сказал «милости просим», и сегодня по объему транспортировки гуманитарных грузов в Афганистан Туркменистан занимает второе место после Пакистана. Подобная роль Туркменистана вполне устраивает и его самого, и коалицию, и ООН, и что самое главное - афганцев, которым, собственно, эти грузы и направляются. Предназначение Туркменистана, его, так сказать, региональное призвание пишется сегодня не военными терминами. Потенциал страны неизмеримо шире, и заключен, прежде всего, в огромных природных ресурсах, к разработке которых Ашхабад приглашает все заинтересованные стороны, и в той многолетней внешнеполитической линии, которая дала основание госсекретарю США Колину Пауэллу в его письме президенту Ниязову назвать Туркменистан «источником стабильности в Центральной Азии». События последних месяцев показывают, что такую оценку разделяют не только в Вашингтоне.
Сердар ДУРДЫЕВ. Обозреватель. © TURKMENISTAN.RU, 2002