ожидании "ответного хода"
Какие бы благородные лозунги ни провозглашались Соединенными Штатами при проведении антитеррористической операции в Афганистане, все это нисколько не помешало им осуществить одну давнюю и, как всегда, прагматичную мечту. А именно: совершить масштабное военно-политическое «вхождение» в Центральную Азию. Символами же этого процесса и одновременно «точками проникновения» стали американские военные базы в Узбекистане и Киргизии
Абай Турсынов Алматы
Исудя по разворачивающимся событиям, только этими «точками» дело, скорее всего, не ограничится. Следующим в этом «базовом» списке наблюдатели называют Казахстан. А это значит, что нам уже есть, о чем подумать. Сейчас эта перспектива может показаться отдаленной или даже нереальной, но закрытые двусторонние консультации по этому вопросу идут уже и по линии внешнеполитических, и по линии военных ведомств. Так что отказывать себе в масштабах проникновения и сроках пребывания в регионе американцы явно не намерены. Что, впрочем, с их стороны совершенно естественно и понятно. Классическая ситуация - «куй железо!».
Но вся эта логика, все эти схемы и построения относятся к Соединенным Штатам, к их видению собственной стратегии и тактики. И с американской составляющей центральноазиатского расклада все более или менее ясно. Тут и базовый для мирового центра силы вопрос присутствия в стратегически важном регионе, и возможность воздействия на Россию, и особенно Китай - государства, по своему потенциалу способные бросить вызов американской мировой гегемонии, и, конечно же, «каспийские» интересы США. У нас же в этой связи возникает закономерный вопрос: как прореагируют на неожиданное и столь активное появление в регионе нового игрока традиционно доминирующие здесь центры силы - Китай, с некоторыми оговорками Иран и особенно Россия?
Вот на возможной реакции последней и остановимся более подробно. Потому как реакция России на американское вторжение на первый и даже на второй взгляд действительно не очень понятна. Какая-то она инертная и в целом неадекватная, особенно, если учесть очевидные негативные последствия для российских геополитических интересов в регионе. «Почему молчит Москва?» - спрашивают и удивляются, наверное, даже в Вашингтоне, не говоря уже о центральноазиатских столицах. И недостатка в выдвигаемых ответных версиях не наблюдается ни в одном из этих мест. Рассмотрим для начала некоторые из них.
Почему?
Итак - почему? Мнение первое - большинство российского руководства и лично президент Путин прониклись высокими идеями о едином антитеррористическом фронте. В кои-то веки России представился реальный шанс стать частью Западного мира и получить при этом немалые моральные и материальные дивиденды. Потому-то в Кремле были уверены, что Запад и, в частности, новоприобретенный союзник США сделают свое благородное дело и уйдут «как только, так сразу». И уж ни в коей мере в Москве не подозревали, что американцы используют представившиеся возможности в своих целях и сыграют в противовес интересам России. Так ведь с союзниками и стратегическими партнерами не поступают... И так далее и тому подобное, в общем, без комментариев, как говорится.
В этом же ряду мнений, которые можно условно обозначить как «наивные», стоит версия о том, что Россия смирилась с создавшимся положением, и где-то даже рада сбросить, как весьма обременительный балласт, ответственность за развитие и безопасность региона. Так что все мы наблюдаем ни много ни мало, а очередной российский «уход» из Центральной Азии. Что и говорить, вот версия из категории желаемого, выдаваемого за действительное. Но как бы кому этого ни хотелось, в эту реку Москва не так давно уже входила и, пока еще свежа память о последствиях, повторно войдет еще очень не скоро. Однако если это так очевидно, опять-таки возникает все тот же вопрос: как объяснить молчание Москвы?
Следующая версия - российская политическая и военная элита была ошеломлена и даже подавлена той стремительностью, с которой на первых порах развивались события вокруг Афганистана и в Центральной Азии. С этим трудно не согласиться - Штаты действительно многих застали врасплох своей оперативностью, и с ответной реакцией запаздывала не одна Россия. Поэтому первоначально сказать было просто нечего. Так вот, продолжают сторонники этой версии, когда ситуация зашла уже слишком далеко, то Москва предпочла не «махать кулаками» и не обострять лишний раз отношения с единственной мировой сверхдержавой. И поддержала, таким образом, за счет конкретного региона наметившееся «потепление» в отношениях с США, со всеми вытекающими из этого нового для себя статуса последствиями.
Что ж, не самое несостоятельное предположение. И в эпоху «раннего» Ельцина оно выглядело бы вполне допустимым. Но сейчас в России немного другие времена, и у реальной власти находятся соответствующие им люди. Поэтому основополагающим при ответе на заданный вопрос его точно не назовешь. Так в чем же тогда причина?
Потому что!
А дело, видите ли, в том, что Россия вовсе и не молчит. Просто держит необходимую паузу, ограничиваясь пока заявлениями отдельных представителей власти о недопустимости усиления американского влияния в регионе и некорректном поведении центральноазиатских государств, связанных с Россией рамками Договора о коллективной безопасности. Как сказал когда-то очень давно канцлер Горчаков: «Россия не сердится, она сосредотачивается». И в этой связи хотелось бы представить более корректную, на наш взгляд, версию.
Очевидно, что Москва не собирается вот так просто сдавать свои позиции в регионе. Поэтому исходить мы будем именно из этого положения. Молчание же или паузу можно объяснить следующим образом. Оправившись от первого потрясения, поставленный перед неизбежным фактом усиления позиций США в Центральной Азии, Кремль действительно не стал рефлексировать и сразу же ставить Белому дому ультиматум. Таким способом возникшую проблему все равно было не решить, а вот совсем необязательные осложнения возникли бы стопроцентно.
Поэтому сегодня американским военным элементарно позволяют осесть и обустроиться в регионе, а если взглянуть на этот процесс немного по-другому, то «завязнуть». Но уже завтра, после того как это произойдет, на территории Центральной Азии и в высоких кремлевских кабинетах может быть осуществлен ряд мероприятий официального, полуофициального и неофициального характера, в результате которых американцы будут вынуждены или уйти из региона, что, впрочем, маловероятно, или существенно ограничить свои амбиции и полученное влияние. Причем в случае непонимания или упрямства со стороны вашингтонских политиков, неофициальные мероприятия (радикальные силовые акции и провокации в данном случае не исключение) будут призваны «убедить» военных, породив у американцев, по аналогии с «вьетнамским», «центральноазиатский» (киргизский, узбекский и пр.) синдром. Вот такая версия.
Отдельный вопрос, что думает и собирается делать по этому поводу Владимир Путин. Есть вариант, предполагающий, что российский президент в курсе готовящегося «ответа». Отсюда и его внешнее спокойствие, и даже некоторая беспечность. Кремль демонстрирует Штатам верность союзническим обязательствам и не дает каких-либо официальных оснований и поводов (а любое публичное заявление президента - это уже повод) для обвинения в причастности к готовящимся мероприятиям и инцидентам, предполагая, что основания для таких претензий у Штатов очень скоро появятся.
Не исключена и такая возможность, что Путин абсолютно не информирован и «ответ» задуман, в том числе и для того, чтобы подкорректировать его несколько сместившуюся в сторону Запада внешнюю политику. Но вне зависимости от этого, можно с определенной долей уверенности предположить, что уже в самой ближайшей перспективе Россия нанесет «ответный удар». Кто будет стоять за всем этим - президент, кто-то из его окружения, стратеги из Генштаба или силы, имеющиеся в любом государстве и существующие при любой власти (их еще называют «государственниками» или «ястребами») - пока неизвестно. Так или иначе, но удар скорее всего будет нанесен, и это главное.
Неформальная реальность...
Допускаем, что наша версия могла показаться кому-то не менее наивной, чем все предыдущие. Действительно, на одной стороне - США, с их политическими, финансовыми, военными возможностями и растущим присутствием в регионе. На другой стороне - Россия, с ее относительно скромным потенциалом. Россия, у которой достаточно и своих проблем и которая к тому же молчит и вроде бы не собирается ничего предпринимать в этом направлении. Так что с точки зрения формальной логики американцы со временем должны только усилить здесь свое влияние, а никак не наоборот.
Но есть в Центральной Азии одно большое «но». И это «но», есть не что иное, как сложившаяся в регионе неформальная система межгосударственных и властно-контролирующих (политических, военных, экономических) взаимоотношений. Система эта не видна стороннему наблюдателю, и это одна из причин, почему с первого взгляда реакция России представляется несколько неадекватной. Но она работает и работает постоянно. И настолько четко, что иногда даже является единственной реальностью среди миражей.
Например, когда по звонку из Москвы решаются вопросы личного, межведомственного и даже государственного уровня, которые по официальным каналам ну никак не хотели решаться. А это просто созвонились старые сокурсники по Московскому университету или Военной академии и договорились «порыбачить» на днях. Или вчерашние партайгеноссе, а сегодня - влиятельные люди из министерств или администраций президентов, попросили о взаимной услуге. Принять и выслушать нужного человека, обсудить за «рюмкой чая» последние тенденции культурной жизни, решить маленькую проблему «с этими янки, будь они неладны» и т. д. и т. п. Да мало ли какие просьбы могут позволить себе добрые друзья.
Эта система - не есть сиюминутный продукт текущего конъюнктурного момента. И в этом ее сила и устойчивость. Она выстраивалась и отрабатывалась десятилетиями, и кавалерийским наскоком и парой-тройкой военных баз, да еще развернутых внутри континента, ее не разрушить. Базы - это, конечно, плацдарм для дальнейшего развития, с этим не поспоришь. Уже плацдарм, но еще не объективный фундамент. Американцы же думают, что если они тем или иным способом договорились с официальной властью, значит, через нее они смогут решить все проблемы и контролировать всю государственную систему. И решение проблемы обеспечения стабильности и безопасности на местах они видят именно в гарантиях, полученных по официальным и зачастую формальным каналам. Ошибка всего Запада, и особенно Соединенных Штатов, в том, что они воспринимают Центральную Азию как классическое восточное сообщество со всеми его атрибутами и законами, как в том же Пакистане или Афганистане. И не понимают, что мы принципиально отличаемся от этих государств. Мы - пока еще «советские» или «постсоветские», если кому-то так больше нравится. У нас просто другая система, и работает все, соответственно, немного по-другому. С поправкой на неформальные, зачастую просто невидимые связующие нити. И так по всей Центральной Азии.
...и немного исторических аналогий
У России же, при наличии целого ряда официальных рычагов, имеется весьма удачный опыт «работы» именно в неформальной плоскости. При этом ситуация каждый раз развивается примерно по одной и той же схеме. Начиналось все в принципе с того, что периодически возникала реальная угроза потери Россией доминирующих позиций в Центральной Азии, вплоть до ее полного «ухода» из региона. Угроза эта, конечно же, перманентна, потому как ничто не вечно под луной, а тем более влияние в стратегически архиважных регионах. Но иногда ее степень достигала просто критической отметки.
И вот тогда определенными силами организовывалась широкомасштабная и последовательная кампания в российских СМИ, внешне очень напоминающая массовую истерию по поводу неизбежно приближающейся катастрофы. Или, на худой конец, говорилось о серьезной угрозе для национальных интересов и безопасности, в случае если не будет сделано... После этого же предлагался «единственно возможный» выход из кризиса. Это то, что происходило в рамках работы по подготовке общественного мнения.
Следующим же шагом были конкретные акции на местах, задачей которых было не только воздействие на российскую, но и на центральноазиатскую политическую элиту. Именно целенаправленное давление на власть в лице президента Ельцина и его не в меру прозападного окружения позволило российским военным в свое время остаться в Таджикистане. Ряд провокаций против российских офицеров в Душанбе, шумиха в прессе, закрытый доклад Генштаба о ситуации в регионе - результат этой нехитрой вроде бы комбинации известен. Ну а то, как российские спецслужбы разыграли в Центральной Азии ситуацию с реальной, в общем-то, «южной угрозой», когда Москва «вернулась» в регион чуть ли не по «многочисленным просьбам трудящихся», наверняка будет отражено в соответствующих пособиях для начинающих политтехнологов и геостратегов.
Так что у России есть выстроенная система управления внутрирегиональными процессами, есть понимание своих интересов и соответствующий опыт. Медийная «зачистка» уже набрала требуемые обороты - достаточно почитать последнюю российскую прессу. Осталось только определиться, где и как именно следует «сосредоточиться».
При всем богатстве выбора...
...самой вероятной альтернативой или точкой приложения «ответного» российского удара нам кажется Киргизия. И вот почему.
В пределах Центральной Азии эта республика в силу своих маленьких масштабов и расположения, экономических особенностей и выстроенной внутриполитической системы представляется для всех внешних сил идеальным испытательным полигоном для разного рода рецептов, программ и технологий. И эта во всех смыслах «миниатюрность» сыграла с республикой злую шутку. Тот же Запад долго и упорно пытался превратить Киргизию в показательную для региона модель идеального демократического государства с развитой либеральной экономикой, построенной по рекомендациям МВФ. Что случилось с «островком демократии» в результате этого затянувшегося опыта, общеизвестно.
Не страна, в общем, а сплошной эксперимент, как бы обидно это ни звучало для ее граждан. Так что в этом плане и киргизским властям, и внешним игрокам не привыкать: первые уже в который раз испытывают судьбу, вторые - республику. Но есть еще один, весьма специфичный момент, который во многом может определить российский выбор.
Если в принципе возникнет необходимость организовать «ответный» удар, то в Киргизии это сделать гораздо проще, чем в Казахстане, а тем более в Узбекистане. Как с точки зрения технической подготовки и исполнения, так и с позиции подстраховки на случай политических осложнений. Неизбежные накладки и срывы, а также возможные двусторонние скандалы и противоречия с Бишкеком уладить будет легче, чем с Астаной или Ташкентом. Поэтому в Киргизии у России имеется определенный запас прочности, а это для «неформалов» крайне важно.
Know-how
Другой вопрос, каким образом будет осуществляться этот удар. Направлений здесь более чем достаточно. Рассмотрим их чисто гипотетически. Для начала можно и нужно более целенаправленно обработать местное общественное мнение. И здесь даже не обязательно придумывать какие-то поводы. Иностранное военное присутствие, тем более щедро оплачиваемое, это всегда усиление внешнего влияния на внутреннее развитие, а следовательно, неизбежная потеря какой-то части суверенитета. Подобная перспектива вызовет протестные настроения даже у прежде лояльных власти граждан. Направить эти настроения в нужное русло - дело времени и техники.
После этого можно провести ряд закрытых консультаций с представителями киргизской властной элиты и контрэлиты (или оппозиции). При этом раскрыть перед первыми всю глубину их ошибки и дать недвусмысленно понять, какие штрафные санкции могут за этим последовать и каким образом можно этого избежать. А затем «прощупать» вторых, на предмет их готовности составить альтернативу действующей власти, и организовать в местные СМИ «утечку информации» о состоявшейся встрече и обсуждавшихся на ней вопросах. Ну а тут и митинги возмущенной общественности подоспеют ко времени...
Но это все относительно умеренные шаги. Не исключены и более радикальные, силовые решения. Например, могут участиться случаи нападения на контингент базы. И американцам придется как-то реагировать. Они же привыкли делать это в ультимативной форме, не понимая того, что проблему эту на официальном уровне не решить. Потому что возникла она из принципиально другой, неформальной плоскости. И тогда - или обострение отношений с местной властью, что никак не способствует продлению сроков базирования, или работа в экстремальном режиме и еще большее обострение отношений с официальным Бишкеком, который уже подпирает все та же оппозиция и «возмущенная общественность». Толку от такой базы будет уже не много. Да и не долго.
Еще один возможный вариант - организация «неизвестно откуда взявшимися вооруженными людьми в военной форме» провокации на киргизско-узбекской границе, эдакого небольшого приграничного инцидента, плавно перетекающего в межгосударственный конфликт. Но это уже из области самого высшего пилотажа дестабилизирующих технологий, когда одним выстрелом убиваются сразу два зайца.
И совсем уж крайняя мера, если речь зашла об Узбекистане и двух зайцах, - «зажечь» Ферганскую долину. Согласитесь, что-то давно не было слышно о «просочившихся» исламских боевиках из ИДУ (Исламского движения Узбекистана) и прочих «ваххабитах». Нетрудно предположить, как поступят и в том и в другом случае американские военные. План «пожарной» эвакуации отработан ими заранее и буквально по минутам. Единственная проблема: кто потом будет все это тушить? Впрочем, подобные вопросы «ястребы» всего мира предпочитают решать по мере их поступления.
И в заключение
Что же мы имеем на промежуточном этапе? Первые итоги и некоторые предположения. Сегодня в регионе ставится пьеса «Янки при дворах Центральной Азии». И Штаты, надо отдать им должное, блестяще срежиссировали и разыграли свою партию. Но, играя первый акт, не заметили повешенное задолго до их прихода ружье, которое по всем законам театрально-геополитического жанра обязательно должно выстрелить. Если не во втором, то в третьем акте - точно. И может быть, даже не один раз - потому как, где нужно, там порох еще есть.
Так что, так или иначе, но Россия должна ответить. И если это не сделает Кремль, то в России обязательно найдутся силы, которые попытаются решить проблему своим способом. Возможно, несколько радикально, но действенно. Не стоит забывать и о Китае с Ираном, которые не сказали еще даже своего первого слова. Да и развитие ситуации в Афганистане, хоть и намеренно вынесено нами в этой статье за рамки центральноазиатского уравнения, отнюдь не забыто. Просто это уже темы для отдельного, более обстоятельного разговора.
Но вернемся к России. Многое из сказанного пока что находится на уровне предположений, каждое из которых имеет свою степень допуска. Москва, конечно же, предпримет ряд ответных шагов, но каких именно и в какой плоскости, с абсолютной точностью предугадать невозможно. Как и то, насколько они будут радикальными и осуществятся ли именно в Киргизии. Слишком уж сложная в регионе завязывается интрига, и последствия ее для Центральной Азии и самой России далеко не однозначны.
Один вывод можно сделать уже сейчас. Как бы то ни было, но с приходом американцев существующая в регионе система взаимоотношений и безопасности стала еще более неустойчивой и плохо прогнозируемой. Так всегда бывает, когда в системе появляется новая компонента, новый и весьма влиятельный игрок, с приходом которого усложняются расчеты по соблюдению баланса сил, растут противоречия между ведущими центрами силы, а для государств региона обостряется и без того сложный вопрос стратегического выбора. Особенно это касается случаев, когда игрок этот не умеет и, главное, не желает играть по установленным правилам, предпочитая навязывать свои. В общем, и так у нас стабильности нет, а тут еще и это. Бульдоги, как всегда, дерутся под ковром, и понятно, у кого при этом трещат чубы.
И напоследок еще пара вопросов. Вопрос первый: как вы думаете, если в Центральной Азии станет по-настоящему «горячо», что сделают в этом случае американцы - останутся, и ценой жизни своих солдат будут бороться за мир и демократические идеалы, или предпочтут удалиться, посчитав, что свою задачу-минимум (дестабилизация региона) базы уже выполнили? А если второе, то кто в этом случае останется наедине не только со своими старыми, но уже и новыми проблемами? Впрочем, это уже чистая риторика...