2 марта 2002
ТУРКМЕНАМ ОБЕЩАЮТ ЗОЛОТОЙ ВЕК
2 марта 2002
ОБЕЩАЮТ ЗОЛОТОЙ ВЕК
КАКИМ УВИДЕЛ СОВРЕМЕННЫЙ ТУРКМЕНИСТАН РОССИЙСКИЙ ЖУРНАЛИСТ РУСТЕМ ТЭЛЛЬ
Покидая пост президента развалившегося СССР, Горбачев напоследок интересуется у бывших подчиненных, а ныне глав независимых государств: что делать-то будете?
- Я - пить да гулять вместе с народом, - отвечает один.
- Я - бороться за создание евразийского союза! - говорит другой.
- Я стану первым демократом в Средней Азии, - подхватывает третий.
- А я стану баши, - скромно отзывается очередной новоиспеченный лидер.
- А что это такое? - Сам пока не знаю, но дело неплохое. (Из народного юмора).
Ашхабад всегда поражал воображение гостей. Пестротой базаров, пылью и жарой, глубоко провинциальным для столицы видом, уличными сценками времен Ходжи Насретдина: знахарь, выдирающий самодельными щипцами больной зуб у прохожего, продавец воды с кувшинами на плечах...
Поразил главный город Туркмении и на этот раз. Сказочными дворцами, километровыми каскадами фонтанов и садов, пальмами вдоль дорог, гигантскими башнями и скульптурами, жилыми высотками, выглаженными дорогами, олимпийским (под стать Лужникам) стадионом, бесконечной чередой отелей европейского уровня. Под треножником стометровой Арки нейтралитета сновали машины, плескалась вода в голубых искусственных лагунах, золотом отливали шпили и памятники, бликовал коварно-скользкий мрамор под ногами, взлетали с акведуков в бешеной скачке крылатые бронзовые кони, сверкала иллюминация...
То ли Париж с его Эйфелевой башней, то ли утонувшая в море Венеция, то ли Анкара с остроконечными минаретами, то ли наш родной Питер с клодтовскими шедеврами. Словом, смешение эпох, стилей, вкусов - от пышного варварства Византии до аскетизма Средневековья, если судить по тем районам и закоулкам Ашгабата (нынче он пишется так), куда не добрался еще хозяйский взгляд.
На правах рачительного вездесущего хозяина как раз и выступает тот самый баши из народной молвы, который когда-то был здесь первым секретарем ЦК, а ныне наделен титулом Туркменбаши - Главы всех туркмен мира и признан пожизненным президентом. Заботы его бесконечны, сказывают туркмены, но они в радость и ему, и народу.
С рассветом «отец нации» уже за рулем авто, из родового селения Кипчак мчит без личной охраны (но с полицейским сопровождением) в Ашгабат. В 7 утра первые рапорты, сводки, совещания. К ночи - отбой и возвращение в резиденцию.
А утром вновь включается колесо дел, и из этого безостановочного вращения вдруг выкристаллизовывается то современный текстильный комплекс, поставляющий продукцию в Америку, то международный аэропорт, то каспийская флотилия, то мощный нефтеперерабатывающий завод. Ну а поскольку народу ясно, чьим усердием все это движется, то все новое тут же получает имя Главы всех туркмен - Туркменбаши.
Портреты первого президента Туркменистана встречают вас повсюду, смотрят с фасадов зданий и обложек книг и журналов, с ковров и коньячных бутылок. Его многократно растиражированная в мировых СМИ золоченая статуя на главной площади Ашгабата строго следует за стрелкой часов, вращаясь вслед за солнцем. Сначала удивляешься этому обилию образа, а потом просто привыкаешь как к обязательной детали бытия.
Восток - дело тонкое, здесь учитываются нюансы человеческой психики на уровне подсознания. Туркмен не упрекнешь в раболепии. Воины в сотнях поколений, они не покорялись никому. А вот вождя, сердара-полководца чтили всегда по-особому. Как и старейшину в роду, мудрейшего в племени.
Родоплеменные отношения и сегодня пронизывают общественную жизнь туркмен. Конечно, не так прочно и обязательно, как в былые века. Однако Туркменбаши, поясняли нам, счастливо сочетает все необходимые качества: он харизматический лидер, вступивший в святой возраст пророка Мухаммада и наделенный природной мудростью и спасительным чувством самоиронии. Все эти знаки особого уважения и почтения к его персоне он воспринимает как часть восточного менталитета, покоряясь необходимости следовать желанию народа и понимая: когда-то и он уйдет, и фабрики его имени станут просто фабриками. Но зато они будут, как будет и этот новый, по-западному скроенный высокорослый Ашгабат в безводной сейсмоопасной зоне. И фермы на селе, освобожденном от всех налогов и потому ежегодно прирастающем на пятую часть. И гигантские плети нефтегазопроводов, идущие в Россию и Иран и готовые протянуться в Индостан и Европу. И многое другое, чем туркмены гордятся уже сегодня. А имя, если оно помогает этому движению вперед, цементирует общественное и национальное самосознание, - что ж, пусть с пользой поработает и оно. Тем более что Туркменбаши - это не имя, а звание.
К слову сказать, зовут его в «миру» Сапармурат Атаевич Ниязов. В трудную пору горбачевской ломки он вернулся из горячо любимой Москвы и по поручению генсека возглавил Туркмению. Автору этих строк, работавшему собкором по среднеазиатским республикам, памятна первая встреча с Ниязовым в гулком пустом здании ЦК Туркменистана. Шел седьмой час вечера, по понятиям партаппарата тех лет - разгар рабочего дня.
Ниязов хватался за трубку, звонил по отделам, набирал секретарей ЦК - бесполезно. Дошел до второго - длинные гудки.
- Знаешь, где он сейчас? На даче, в Фирюзе, помидоры поливает.
И, перезвонив на дачу второму, спросил:
- Ну как там помидоры? В рост пошли? А у меня тут корреспондент центральной газеты сидит, все удивляется: почему людей в ЦК нет? Завтра встретишься? Ну-ну.
- Вот так и работаем, строго по трудовому режиму, - шутливо развел он руками, закончив разговор. - Ломать будем такой режим.
Потом были другие встречи, поездки по республике, и каждый раз я поражался: какое богатое и в то же время доведенное до ручки наследство принял Ниязов. Море нефти и газа - а республика в долгу как в шелку перед Центром. Под землей - гигантские линзы пресной воды, а в Красноводске, городе у моря, запасают в домашние ванны ржавую влагу себе и гостю, хотя бы на чай. По знаменитым туркменским коврам даже лошади гарцуют - а объединение «Туркменковер» в вечном прогаре. Кони такие, что за иного ахалтекинца миллио ны дают на Западе - а отрасль хиреет. Хлопок, фрукты, овощи, стройматериалы, драгоценные камни, золото - все есть в этой огромной обожженной солнцем непридуманной кладовой Али-Бабы. А Туркмения всегда замыкала список союзных республик, первенствуя только по показателю бедности.
Нынешние диалоги с туркменами разительно отличаются от тех, давних. Вот министр водного хозяйства Курбан Вольмурадов уверенно рассказывает о начале работ по созданию Туркменского озера в пустыне Каракумы, по сути, второго Арала. Общие вложения - до 6 млрд. долларов. У кого займут средства? В ответ - улыбка недоумения: обойдемся своими.
Вот крупнейший в СНГ и третий в мире джинсовый комплекс замкнутого цикла под Ашгабатом. Продукция - брюки, шорты, куртки, спец-одежда - поступает в Россию, Европу, США, Турцию. Стоимость объекта - 88 млн. долларов. Откуда деньги? Половину дало Министерство текстильной промышленности, остальное - другие совладельцы.
Вот крестьянское объединение имени Героя Труда Туркменистана Муратдурды Сопиева. Возглавляет его Муратдурды Сопиев (стало быть, не один президент «грешен» в прижизненных почестях). Многоотраслевое хозяйство имеет все, от многогектарных теплиц до молочного и мясного стада. Рентабельность - 40 процентов, годовая прибыль - 43 миллиарда манат, зарплата - 100 и более долларов в месяц, если считать по курсу «черного рынка». Если по официальному, недоступному простому человеку, а используемому только в банковских межрасчетах, то и вовсе 500 баксов получится.
Для сравнения: реальная цена доллара на руках - 21-22 тысячи манат. При этом цена булки хлеба - 1 тысяча манат, проезд на общественном транспорте - 50 манат, на частном такси за 500 манат можно доехать в любую часть города. Литр бензина - 300-400 манат, фрукты и овощи в сезон - вовсе безделица. А вот мясо стоит почти доллар за кило. Но бесплатные газ, свет, вода в домах, соль в магазинах.
Все это вкупе с уличной роскошью, чистым кредитным листом государства либо такими немыслимыми экономическими подвижками, как рост валового сбора зерна с 70 тысяч до 2 миллионов тонн за 3-4 года, наводит на размышления: уж не обман ли это, не декорация ли для гостей? Кому служат больничные комплексы, все эти госпитали и центры зрения, хирургии, искусственной почки, оснащенные лучше, чем наша ЦКБ? Ведь день лечения в них зашкаливает за 100 тысяч манат? Откуда взяты средства на сверхдорогое оборудование, 18-километровую «Тропу здоровья», проложенную по предгорьям и оснащенную чуть ли не эскалаторами? Почему туркменские дети-сироты живут во дворце (без преувеличения), а для наших российских бомжат нет иных мест, как сточная канава и вестибюль метро?
Ответы лучше всего поискать у жителей. Николай Афанасьевич Селиванов, бывший шофер, ныне пенсионер, всю сознательную жизнь провел в Туркмении. Свой дом, старый «жигуленок», пенсия под миллион манат. На машине удается подкалымить. «Мне бы новую, лучше импортную «Нексию», - вздыхает он. -Да не осилить, видно!»
Пенсионер, метящий в «Нексию», - согласитесь, у нас это нонсенс.
Его сын Андрей пошел по стопам отца, невестка Ирина - медсестра в больнице. На круг получают до 2 миллионов манат. «Да за один раз на базаре оставляешь сколько тыщ!» - досадуют они. Впрочем, есть и подкожный «жирок» в виде накоплений - для переезда в Россию.
Уехать хотят многие русскоязычные. За годы независимости их диаспора сократилась с 13 до 4 процентов. Власти, встревоженные оттоком квалифицированных кадров, запретили продажу квартир, ввели визовой выезд из Туркмении. С нынешнего года последний запрет снят указом президента. По решению же Ниязова Туркменистан стал единственным в СНГ государством с институтом двойного гражданства - своего и российского. Речь не о гонениях на русских - чего нет, того нет. Славян гложет забота о будущем детей, желание дать им хорошее образование на родном языке. Вот лейтмотив подвижек в сторону России.
Еще одна беседа - в медицинском Центре имени, конечно же, президента Ниязова. Тракторист Аннамурат из Марыйской области. Лежит в одноместной палате (других в здании нет), лечебный цикл рассчитан на 2 недели. Это полтора миллиона манат за весь курс при заработке 1,2 миллиона. Треть оплаты с парня «скостят» - есть страховой полис. Оставшуюся сумму он оплатит напополам с крестьянским хозяйством, в котором работает. Это обозначено в договоре, который находит по компьютеру для нас зам. директора центра Энне Шаклычева. Итого к оплате 500 тысяч манат. «Да не проблема!» - говорит тракторист, которого, к удовольствию сельской родни, пропустили через все мыслимые установки и аппараты - лазерные, ядерно-магнитные, заставили сдать десятки анализов, залечили зубы и бесчисленное число раз окунули в жемчужные и прочие ванны и бассейны.
Пошептавшись с врачами центра, наш коллега из российской газеты тут же «столбит» себе место под лечебным солнцем: «Вернусь и лягу, где я у себя за такие гроши одноместную палату найду с немецким и японским оборудованием?»
Штрих, безусловно, выразительный. В поездке их было много, как, впрочем, и ответов на наши пытливо-недоверчивые вопросы. Да и выводов. Обобщающий: богатства страны заработали на ее нужды. Туркмения сказочно богата углеводородами: 23 трлн. кубометров газа, 12 млрд. тонн нефти, причем они легко доступны в отличие от российских залежей Ямала и Восточной Сибири.
Ответы дополняющие. Природно-климатические условия - по 2-3 урожая в год. Малочисленность населения - 5,37 млн. человек на полмиллиона квадратных километров территории. Экономическая продуманность реформ без всякой «шокотерапии»: многие инвесторы переметнулись сюда из сопредельных республик, привлеченные щедрыми льготами и налоговыми освобождениями. Человеческий фактор: народ послушен, в массе своей трудолюбив и непьющ, неприхотлив в быту, религиозен и сам оберегает общественную и личную мораль.
Коллег моих, прежде незнакомых с Туркменией, поражало все - от уважительного обращения людей друг к другу до отсутствия злободневных надписей на заборах. «В Москве бы нас точно уложили мордой в снег!» - изумлялись они, вплотную приближаясь к Туркменбаши без всякого видимого участия президентской охраны, легко фотографируя его вблизи, участвуя на равных с ним в мероприятиях по случаю праздника Государственного флага страны и дня рождения президента Туркменистана.
Ниязов по этому случаю сделал садака - принес в жертву белого барашка, собрал гостей со всего света. Ему подарили очередного коня, гордого ахалтекинца золотистой масти. «Три «Мерседеса» стоит, а то и больше!» - восхищались знатоки. Президент благодарно кивнул, скакуна отправили в конюшню к другим таким же дареным красавцам. Табун числом около 50 голов Ниязов собственностью не считает. Это - богатство народа, символ его щедрой души.
А в день рождения на сцене дворца «Рухиет» президенту вручили бесчисленное количество букетов, разыграли эпизоды из написанной им книги наставлений «Рухнома». Например, отец велит сыновьям сломать стрелы по отдельности, затем весь колчан, что сделать невозможно. Вывод: вместе люди непобедимы. Таковы главы этого изучаемого повсеместно труда.
Туркменбаши же «отдарился» в привычной ему манере: всем жителям страны - по месячной зарплате, пенсии, пособию, стипендии, детям - подарки. Так делается на любой праздник, а их в календаре 13. Теперь будет четырнадцатый: всем, кто достигнет возраста пророка вслед за Туркменбаши, - деньги и 3 дня отдыха.
- Когда-то я думал, что дожить до этих лет будет нелегко, - делится он. - А дожив, понял: дел впереди еще больше. Надо продолжать. Вот мы выполнили за годы независимости одну десятилетнюю программу развития Туркменистана «10 лет стабильности», вложили в нее почти 20 миллиардов долларов. Теперь беремся за другую десятилетку. У нас высокий и красивый девиз «XXI век должен стать золотым веком для туркмен».
Это что же, второй Кувейт здесь будет, интересуются гости? Ответный взгляд хозяев выразительнее всяких слов: где это видано, чтобы туркмен довольствовался вторым местом?
Рустем ТЭЛЛЬ. Спец. корр. «Трибуны»). АШГАБАТ - МОСКВА. Газета «ТРИБУНА», 01.03.2002 г.