МАРЧЕНКО: "ТЕНГЕ - ЭТО ХОРОШО. ТЕНГЕ - ЭТО НАСТОЯЩИЕ ДЕНЬГИ"
Национальный банк Казахстана - среди самых уважаемых у профессионалов. За последние годы, особенно после российского дефолта, Астана самым серьезным образом пересмотрела организацию финансовой системы страны. Наработанный опыт представляет немалый интерес. Председатель главного банка Казахстана Григорий МАРЧЕНКО отвечает на вопросы "Известий".
- Все в этой жизни упирается в деньги. Вы в них разбираетесь больше, чем остальные. Так в чем их сила и в чем их слабость?
- Счастье, главное, в них не упирается. Когда денег в экономике слишком мало -- это плохо. Начинается нехватка, деньги превращаются в дефицит. Мы это все проходили. Возникают бартер и прочие неприятности. С другой стороны, когда денег в экономике слишком много - это тоже плохо. Когда резко увеличивается количество денег в обращении, начинается рост цен, естественно. За то же количество товаров предлагается уже гораздо большее количество денег, то есть цена каждого отдельного товара растет. Поэтому задача всех ЦБ в этом и заключается, чтобы предложение денег в экономике, или объем денег в обращении, соответствовало спросу на деньги. И в этом заключается главная наша работа. Вот поэтому считается, что деятельность ЦБ - это больше искусство, чем наука, потому что какие-то вещи достаточно сложно предвосхитить. Тем более что те действия, которые мы принимаем сегодня или вчера, они оказывают воздействие на экономику через несколько месяцев. В условиях развитых стран действия ЦБ оказывают воздействие на экономику, желаемое или не очень желаемое, иногда даже через полтора года.
Поэтому в этом и заключается наша основная проблема: что-то делать нужно сейчас, а насколько мы эффективно это делаем - будет понятно позже.
- С точки зрения главного банкира страны, в каком состоянии находится экономика страны - мало денег, много денег? И вообще как себя чувствует тенге?
- У нас рост валового внутреннего продукта в 2000 году был 9,8 процента, а в прошлом году - больше 13. Экономика растет достаточно быстрыми темпами, это не может нас не радовать.
С другой стороны, для любого ЦБ главным показателем работы является уровень инфляции. И у нас уровень инфляции сокращается.
У нас уровень инфляции за 2000 год составил 9,8 процента, а в прошлом году - 6,4. А если брать данные к 1 марта, то есть за последние 12 полных месяцев, то этот показатель составляет 5,6 процента. Это значит, что экономика растет быстрыми темпами, а инфляция у нас устойчиво снижается.
- После российского дефолта 1998 года Казахстан пошел по другому пути и строил свою финансовую банковскую систему по другим критериям. По каким? Насколько сейчас отличается эта система от российской?
- Она отличается прежде всего своими психологическими предпосылками. Россия - великая страна, без кавычек. И россияне к этому привыкли. Поэтому, когда еще в начале 90-х годов возникали вопросы о необходимости внедрения международных стандартов в отношениях, россияне все время говорили: нам это не подходит, мы будем разрабатывать что-то свое. Поскольку Россия - великая страна, те же самые МВФ и Всемирный банк готовы были идти России навстречу и, скажем так, изменять условия, идти на какие-то уступки и т.д. Мы тоже периодически пытались в отношениях с МВФ или Всемирным Банком добиться каких-нибудь уступок. На что нам открытым текстом говорили: ребята, вам никаких уступок не положено.
Поскольку наша экономика в 15 раз меньше, чем российская, никаких уступок нам никто не давал. И на самом деле наши различия начались не после дефолта, а намного раньше, когда мы уже в 1995-1996 годах начали внедрять международные стандарты в банковской системе. То, что в России начинают делать фактически только сейчас.
И эта система работает хорошо. Что я хочу сказать: и реформу банковской системы, и реформу пенсионной системы мы начали еще до дефолта. Банковскую - в 1996-м, пенсионную - в 1997-м. Кстати, инфраструктуру рынка ценных бумаг мы тоже реформировали до дефолта.
Поэтому по банковской и по накопительной пенсионной системе мы уже имеем очень хорошие результаты, а по страховому рынку, я думаю, мы эти результаты увидим года через два. Вот эта практика наша совершенно объективно показывает, что финансовая система - это долгосрочная задача, и, даже после того как все правильно сделано будет, отдача реально идет через 4-5 лет. Поэтому, чем раньше начинаешь эти реформы, тем лучше.
- Не проявляет ли интерес Россия к вашему опыту?
- Нет. Это опять вопрос психологический, и он в меньшей степени даже связан вот с этим ракурсом отношений Россия - Казахстан или Армения, или Молдова. Мне кажется, что это больше связано со старым московским снобизмом о том, что в провинции в принципе ничего хорошего придумать не могут.
- На чем базируются три кита стабильности экономики Казахстана?
- Низкая инфляция, устойчивая валюта и надежная финансовая система. Но я бы еще четвертую добавил, потому что это объективно: это - хорошая платежная система.
- И, следовательно, смена руководителя ЦБ России у вас особых эмоций не вызывает?
- Нет, у меня смена руководителя Национального банка Казахстана особых эмоций не вызывает, потому что тут нужно четко разделять институциональные моменты и личные. У нас реформы начались в системе самого Нацбанка с 1993 года. Я уже четвертый председатель, но самое главное: у нас одна и та же команда была в течение последних 10 лет, была последовательность и преемственность в политике. Поэтому, в принципе, если завтра меня поменяют и придет человек, который будет развивать систему в том же самом направлении, то никаких проблем для финансовой системы, для устойчивости курса и так далее не будет. Думаю, на институциональных отношениях между нашими банками это никак не скажется, и нас беспокоит в принципе не смена руководства, а вот эти поправки в закон, потому что это может быть опасно для России. А практика показывает: что плохо для России, то плохо и для Казахстана и для всего остального СНГ. Мы крайне заинтересованы в том, чтобы в России все было хорошо. А для этого было бы правильно иметь независимый центральный банк. С моей точки зрения, поскольку я этой темой занимался очень много и подробно (когда был на стажировке в МВФ в 1994 году), России нужен более независимый Центральный банк, а не менее независимый.
- В чем сила тенге? Потому что это уже деньги?
- Сила тенге в том, что он, как валюта, опирается, во-первых, на динамично растущую экономику и, во-вторых, на более чем достаточный уровень золотовалютных резервов Национального банка.
- Сколько сейчас этих накопленных резервов?
- Более 2 млрд 600 млн. Мы сейчас ввели такое понятие: "золотовалютные активы страны". Если сложить активы Нацбанка и Национального фонда, то получается 3,9 млрд. Тенге поддерживается правильной адекватной денежно-кредитной и курсовой политикой Нацбанка, поэтому тенге - это хорошо.
Мнение эксперта
Борис Нуралиев, директор московской компании 1С:
- Мы как разработчики широко представленного в Казахстане программного обеспечения для автоматизации учета работаем со значительной частью предприятий массового сектора реальной экономики.
По нашему опыту мы можем судить о том, что экономика Казахстана находится в хорошем состоянии и быстро развивается. Заметен большой приток западного капитала, который инвестируется в первую очередь в сырьевые отрасли. Появляется много предприятий с эффективным собственником. Это во многом результат того, что законодательство республики в целом развивается в сторону рыночных отношений, при этом из западного опыта заимствуются многие позитивные решения, включая стандарты организации учета. Немаловажно и то, что при внимании к национальным аспектам в экономических отношениях в Казахстане по сравнению с некоторыми другими странами - бывшими союзными республиками не столь часто возникают проблемы национализма и неприятия русского языка.