ПРЕЗИДЕНТОВ ОТКАЗАЛИСЬ ДЕЛИТЬ КАСПИЙСКОЕ МОРЕ Екатерина ГРИГОРЬЕВА
В среду в Ашхабаде завершился первый в истории саммит прикаспийских государств. Завершился скандалом - президенты России, Ирана, Казахстана, Азербайджана и Туркмении отказались подписывать совместную Декларацию по итогам встречи. Статус Каспийского моря, ресурсы которого тянут на сотни миллиардов долларов, останется неурегулированным еще очень долго. Как ни странно, России выгоден провал саммита. До тех пор пока пять государств региона не поделят Каспий, именно Россия будет оставаться главным транзитным экспортером каспийской нефти. Именно через российскую территорию проходят два главных нефтепровода в регионе: Баку-Новороссийск из Азербайджана и Тенгиз-Новороссийск из Казахстана. Пока море не поделят на бумаге, строить другие крупные трубопроводы здесь точно никто не станет. К тому же именно Россия является правопреемницей СССР, а пока на Каспии юридически существуют только два хозяина - Иран и Советский Союз. Более того, выяснилась еще одна любопытная деталь: на Каспии не так уж много нефти, как казалось раньше, и поэтому статус Каспия могут не урегулировать никогда.
Еще до начала утренней пятисторонней встречи президент Туркмении Сапармурат Ниязов на правах хозяина решил рассказать журналистам все, что думает о саммите. И не только о нем. Знающие люди говорят, что последний раз с такой развернутой и непосредственной речью туркменбаши выступал года четыре назад.
Саммит Ниязову не очень понравился. Особенно Ниязову не понравилась итоговая декларация, которую главам государств еще только предстояло подписать: "Такой пустой документ пока получается! Эксперты всю ночь сидели, сделали резолюцию. Пустые документы принимать нехорошо. Но у нас еще два часа есть, думаю, решим".
Ниязов предложил два пути выхода из тупика: либо добиться договоренностей между конфликтующими сторонами (в первую очередь между Азербайджаном и Ираном, которые, по словам туркменбаши, никак не могут сесть за стол переговоров), либо апеллировать к международным организациям. Сам Ашхабад по-прежнему предпочитает толстовский путь непротивления злу насилием, который характеризует как наиболее гибкий: ему подойдет любой подход, устраивающий остальных четверых (по принципу "как все, так и я"). По поводу споров с Азербайджаном вокруг разработки месторождений, которые и Баку, и Ашхабад считают своими, туркменбаши сказал, как отрезал: "Если западные компании вложили деньги и работают - это их проблема".
Не все так просто оказалось и в отношениях Ниязова с Путиным, несмотря на обещание подарить российскому президенту коня как знак наивысшего расположения: "Я ему говорю: Владимир Владимирович, вы очень хорошо слушаете, но делаете так, как хотите. Россия в лице Путина - это уже новая Россия, не то, что при Ельцине и Черномырдине, но ее пока сложно оценить".
Идею газового альянса в рамках СНГ (региональной ОПЕК), на которую рассчитывали Россия и Казахстан, тоже можно считать похороненной. Ниязов, в январе поддержавший эту идею, теперь окончательно против: сначала нужно определиться с рынком и ценами или подписать какое-нибудь долгосрочное соглашение. Большого интереса, и политического, и экономического, просто в объединении Ниязов не видит ("в Туркмении в любом месте воткните трубу - там будет газ").
Пророчество Ниязова про два решающих часа переговоров и пустую декларацию сбылось лишь наполовину. Переговоры продолжались вдвое дольше - сначала главы государств разговаривали вместе с экспертами, потом в зале остались только президенты и министры иностранных дел.
Затем должна была состояться церемония подписания совместной декларации. На церемонию президенты шли в обнадеживающем порядке: сначала Путин, Ниязов и Назарбаев, затем вдвоем, о чем-то оживленно беседуя, Алиев и Хатами. Вернувшись за круглый стол, президенты по очереди обменялись комплиментами, дружно назвали встречу успешной, и лишь потом Назарбаев сообщил, что никаких документов не будет: "Оказалось, что проблем больше, чем мы ожидали".
Все объяснения взял на себя разговорчивый туркменбаши: "Мы привыкли, что нам давали все подготовленное, а мы приходили и подписывали. Сейчас у каждого разный подход. Одно обязательство друг другу даем - никто не должен применять силу". И добавил: "Некоторые почувствовали, что если решать, то потом труднее будет возвращаться домой и все объяснять".
"Некоторые" - это в первую очередь президент Ирана Хатами. Для него даже фраза об "общих принципах" оказывается неприемлемой, потому что означает отказ от идеи равноценных секторов. Иранский парламент намекает, что Тегеран вообще может претендовать на половину Каспия (мол, если в соседней квартире вместо одного человека поселились четыре, это еще не значит, что с ними нужно делиться жилплощадью). "Северянам", то есть России, Азербайджану и Казахстану, тоже отступать некуда - подписанные между этими странами договоренности о дележе дна не позволяют идти на попятную. Именно поэтому Путин отстаивал в Ашхабаде принцип: "дно поделить, вода общая".
К практическому тупику, как поясняют эксперты, добавился юридический. В декларации невозможным оказался даже традиционный для всех соглашений "вегетарианский" пассаж: "исходя из..." - с перечислением предшествующих документов - Иран считает, что опираться надо на действующие договоры советских времен.
Но главным виновником провалившейся встречи и неподписанной декларации оказался сам Каспий - разведка показала, что коммерческих запасов нефти в его южной части куда меньше, чем в северной, а значит, меньше стимулов для урегулирования статуса.
В общем, саммит сочли историческим, президент России впервые встретился с президентом Ирана, а Каспийское море как было, так и остается. В свое время ученые уверенно утверждали, что Каспий трагически мелеет, а в нем вопреки пророчествам только прибавилось воды. От водицы дипломатических разговоров про статус моря нефти и газа Каспий тоже не убудет.