CA-News.INFO

Central Asia regional news digest

А.Собянин:Казахстан и ядерная программа Ирана. ч.2

15 октября 2013

В марте 2012 года президент Казахстана Нурсултан Назарбаев публикует в New York Times статью "What Iran Can Learn From Kazakhstan" ("Чему Иран может научиться у Казахстана") [4], где он прямо говорит о том, что руководство Ирана должно прислушаться к голосу здравого смысла и включиться в переговорный процесс, с большей эффективностью, демонстрируя готовность к реальному компромиссу. "Казахстан, используя тесные дипломатические отношения со своим соседом по Каспийскому морю, призывает Тегеран последовать его примеру". Эта статья, на мой взгляд, больше была направлена на читателей в США, Евросоюзе и в России, чем в Иране. Исламская Республика, долгие годы живущая под гнетом международных санкций [20] и под постоянной угрозой израильских бомбежок или атаки США, не может себе позволить "следовать примеру Казахстана". И не только потому, что у Казахстана было ядерное оружие, а у Казахстана его нет. Но и потому, что разоружение Казахстана, Украины и Белоруссии шло под достаточно жестким наблюдением тех стран, которые и взяли международные гарантии национальной безопасности этих трех стран - т.е. США, РФ, Великобритании. На Нурсултана Назарбаева тогда пыталось давить, убеждать сохранить ядерное оружие достаточно много политиков - лидеры мусульманских стран Залива и Северной Африки прежде всего. И Нурсултан Назарбаев заявил тогда Госсекретарю США Джеймса Бейкеру: "Мы будем решать все вопросы на равноправной основе. Прежде всего, нам нужно знать, что Казахстан получит в обмен на демонтаж этих вооружений:", пишет в EurasiaNet Джошуа Кучера [10]. Крупный специалист по Центральноазиатскому региону, Джошуа Кучера очень точно выделил самое главное - Назарбаев потому отказался от ядерного оружия, что не отказаться от него - возможности просто не было. И речь шла о "цене вопроса", конечно, большей, чем средства на демонтаж вооружений. Речь шла о крупных инвестициях, и о том, что для мудрого казахского политика, стоящего бессменно у руля Казахстанского государства с 1986 года, было важнее даже инвестиций - речь шла о признании Ка захстана полноценным суверенным субъектом глобальной политики. Надо сказать, что державы-гаранты в целом полностью поддержали стремление Назарбаева к самостоятельной роли Казахстана не только как суверенного государства, но как субъекта большой политики. Только этим можно объяснить ту поддержку, которую получал Казахстан от США, России, Великобритании, влиятельных в регионе Китая и Евросоюза по своим инициативам глобального уровня - СВДМА, съезды духовных лидеров мира, саммиты ОБСЕ, ШОС и ОИС. Возвращаясь к иранской программе, нельзя не признать, что такой казахстанский путь в принципе не может быть примером и образцом для Ирана 2012-2013 гг., находящегося совершенно в другой ситуации во всех смыслах, чем Казахстан в 1991-1993 гг.

Аспект, выделенный Джошуа Кучером, а также не раз подчеркиваемый другими известными экспертами по региону (Дж.Шоберляйн, А.Грозин, Ю.Шевцов, В.Хлюпин), что Казахстану крайне важно признание прежде всего руководством Соединенных штатов Америки, к сожалению, играет чрезмерную роль, мешающую внимательнее анализировать и иранскую атомную программу, и в целом ситуацию в Иране. Аналитик Марат Шибутов вплоть до 2011 года работал на свое государство вне государственных структур (последние три года активно сотрудничает с Фондом Первого Президента Республики Казахстан, а также с целым рядом государственных аналитических центров). А вот как понимают Иран в главном мозговом центре страны - в Казахстанском институте стратегических исследований при президенте Республики Казахстан (КИСИ). Говоря о стратегии казахстано-иранских отношений, бывший директор КИСИ У. Касенов отмечал, что "в противовес иранской стратегии возрождения исламской цивилизации в Центральноазиатском регионе, в Казахстане обращают главное внимание лишь на геополитические реалии Ирана, его возможность быть эффективным связующим звеном при выходе на мировые торговые пути и рынки, помочь преодолению территориальной замкнутости... Можно твердо констатировать, что Иран не займет в иерархии казахстанского внешнеэкономического сотрудничества приоритетного места. Чрезмерное сближение Казахстана с Ираном нереально и по причине трактовки его правящей элитой возрождения ислама в республике как неизбежно приводящего к мусульманскому фундаментализму, политизации ислама, таящей угрозу дестабилизации установившегося в республике статус-кво. Кроме этого, сохраняющаяся политическая и экономическая изоляция Ирана, особенно заметная после агрессии США против Ирака, лишь укрепляет позиции противников казахстано-иранского сближения... Вряд ли реальны надежды Ирана на успех в оттеснении с казахстанской арены США. Экономические успехи Ирана в регионе явно проигрывают напористости и масштабности американской экономической и военной экспансии" [1].

Именно подобная позиция и преобладает в Казахстане. Работая с государственными структурами Ирана и с экспертным сообществом страны с 1999 года, не раз работая в это десятилетие с иранскими госкомпаниями, я должен отметить, что такая позиция казахстанского аналитического сообщества, легшая в основу выработки казахской стратегии посредничества по иранской программе, далека от реальности. Если казахское понимание происходящего в России, Китае - выше всяких похвал, и это понимание КИСИ прямо отражается на впечатляющих темпах экономического сотрудничества Казахстана с нашей страной и с Китаем, то понимание Ирана несколько далеко от реального, что также отражается в относительно скромных объемах двустороннего сотрудничества РК-ИРИ. Реальная внешняя политика Ирана полностью подчинена прагматичным политическим и экономическим задачам. Иран никогда не только не планировал экспорт исламской революции на север - в Россию, Азербайджан и Среднеазиатские страны, но больше того, сам препятствовал попыткам радикальных исламистских сил в среднеазиатских странах и в России получить финансовую или хотя бы политическую поддержку в Иране. Я это видел не раз своими глазами в 2002-2012 гг., когда иранцы жестко обрубали любые подобные разговоры наших евразийских исламистов. В Тегеране и в Куме отлично понимают, что после первых же подобных действий Иран навсегда лишится всяческих перспектив получения современного оружия и лишится политической поддержки России и ее евразийских союзников на международной арене. Иран также не планировал и не планирует вытеснять не то что США, а какую бы то ни было другую страну в части экономического присутствия. Что говорить о Казахстане, если это можно видеть на примере родственного по языку и культуре Таджикистана. Таким образом, в основу казахстанской позиции по иранской программе легли немного, скажем так, не вполне верные представления об иранских реалиях. Вхождение Марата Шибутова в поле государственной работы, а также появление целого ряда потенциально сильных новых лиц в экспертно-аналитическом со обществе Казахстана позволяет надеяться, что понимание Ирана будет более адекватным, что позволило бы Казахстану всерьез перейти к "финской" модели сотрудничества. Которую отличает философская ответственность - "идя на рыбалку, надо думать не о том, что хочется рыбаку, а о том, что хочется рыбе". Финны в свое время думали не о продвижении интересов Финляндии в диалоге США-СССР и НАТО - Варшавский договор, а об интересах объединенного Запада и Советского Союза. Только это позволило достичь подписания Хельскинских договоренностей в 1975 году. А какова она - реальная позиция Ирана на сегодня?

Вот что пишет Иран.ру [13] о переговорах в Астане в начале 2013 г.: "Иранцы еще раз подтвердили, что являются блестящими переговорщиками, а тактический рисунок их поведения в Алма-ате был безукоризненным. Планка первоначальных ожиданий от Ирана была установлена им столь низко, что даже его самые скромные реакции можно было интерпретировать как "серьезный шаг вперед". И тем самым Иран (ни на йоту не сдав своих позиций и даже не приложив к этому особых усилий) здорово "подыграл" западным участникам Группы 5+1, которым нужен был хоть какой-то прогресс на переговорах, а точнее - не столько прогресс, а демонстрация того, что они "управляют процессом" и способны влиять на Иран. Сегодня в медиа-пространстве раскручиваются три мифа: - Тегеран намеренно затягивает переговоры для завершения работ по созданию ядерного оружия; - Тегеран отказывается от прямых переговоров с США, - и, совершенно свежий, Иран осуществляет производство оружейного плутония в Араке". "Тяжелой артиллерией дипломатической войны" США по иранской программе является МАГАТЭ, на позицию которой опираются США и Запад.

Пока казахская дипломатия рисовала прекрасные планы полного ядерного разоружения США и РФ, американцы тем временем ярко атаковали через МАГАТЭ. Глава агентства Юкия Амано заявил в апреле 2013 года, что "Иран тайно продолжает работу над созданием ядерного оружия... У нас есть информация, указывающая на то, что Иран занимался ранее и продолжает заниматься до сих пор деятельностью, связанной с разработкой ядерного вооружения. Эта информация проверена, поэтому это вызывает тревогу".

Один из ведущих российских экспертов по современному Ирану, шеф-редактор журнала "Современный Иран", советник директора Института внешнеполитических исследований и инициатив Игорь Панкратенко напрямую связывает интересы США и резко ужесточившуюся позицию МАГАТЭ - "кто организацию кормит, тот ее и танцует". Игорь Панкратенко пишет: "Из банкрота МАГАТЭ превратилось во вполне финансово успешную контору. На 2013 финансовый год МАГАТЭ планирует потратить $415,5 миллиона, из которых $201 миллион (с перспективой увеличения до $225 миллионов) предоставят организации США. Если учесть, что 23% этого бюджета тратятся на зарплаты и представительские, а еще 39% - на организацию проверок (читай - командировочные), то жизнь директора-распорядителя начинает выглядеть сладкой. Но и это не все. Администрация Обамы и руководство ЕС выразили готовность профинансировать создание в рамках МАГАТЭ "службы специальных процедур проверки", ориентированной на выявление "подпольных объектов". Фактически - своеобразной разведки, "рептильные фонды" которой будут вне общественного контроля. Вот только статус международной организации, давайте будем откровенны, уже никакого отношения к МАГАТЭ не имеет. Сегодня это организация, которая финансируется США и Евросоюзом, является одним из инструментов давления на Исламскую Республику. Преувеличения в оценке здесь нет ни малейшего. Только в 2012 году инспектора МАГАТЭ провели 215 инспекций в Иране, затратив на это 1 356 человеко-дней. Для сравнения - на проверку ядерных объектов Франции, крупнейшей ядерной державы Европы, Агентство потратило в этот же период 180 человеко-дней. 12% бюджета МАГАТЭ в том же 2012 году было израсходовано на инспекцию только одного, Тегеранского исследовательского реактора, который и на полную мощность-то еще не работает:" [5; 7].

Выше было акцентировано высокое мастерство иранской дипломатии. И надеяться только на давление через переговоры, на позицию МАГАТЭ и делегаций "5 + 1" формата для американцев было бы недопустимо. Свои дипломатические аргументы и "мягкую силу" США всегда подкрепляют более серьезными аргументами - Флотом, ВВС и армией [29]. Там, где еще не настала пора работать войскам, в ход пускаются специальные службы. И на иранском направлении американцы резко активизировали не только традиционные "оранжевые" технологии в крупных городах Ирана, но и активизировали боевиков исламистов. Причем речь идет не только о взрывах, которые организуют в Иране "Джундалла" и другие исламистские группы, но и о точечном индивидуальном терроре против иранских атомщиков и военных, курирующих атомную программу Ирана.

Вот что пишет Игорь Панкратенко: "Новая тактика, разработанная ЦРУ совместно со специалистами израильской разведки "Моссад", включала в себя, как минимум, три основных момента:

- Во-первых, и это, пожалуй, главное, было принято решение разыграть в качестве инструмента давления на Тегеран иранскую ядерную программу. Легитимность этих действий следовало обеспечить на международном уровне, через возможности Международного агентства по атомной энергии, МАГАТЭ, которое к этому времени влачило жалкое финансовое существование и находилось на грани банкротства.

- Во-вторых, "острые акции", как политкорректно именовался на Западе террор и диверсии, было решено передать в ведение "Моссад". Его оперативники к этому времени активно работали над созданием агентурных подходов к ядерным программам ряда ближневосточных государств, в частности - в Сирии.

- В-третьих, на острие борьбы против Тегерана выдвигалась "Организация моджахедов иранского народа" ("Моджахедин-э Халк", МЕК) тесные связи с лидерами которой ЦРУ установило еще во Франции в 1982 году.

...На специальном полигоне в Неваде американские инструкторы преподавали моджахедам МЕК не только основы ведения партизанской войны, но и азы оперативно-разведывательной деятельности, сбора информации, учили методам вербовки и конспирации. Перед будущими полевыми агентами ставят цель: создание агентурной сети для добывания информации по иранской ядерной программе. Отдельная группа в Неваде натаскивалась на организацию и проведение "точечных ликвидаций", причем участие в этом принимали также израильские инструкторы из подразделения "Кидон".

В июне 2009 года происходит загадочное исчезновение молодого физика Шахрама Амири во время паломнической поездки в Саудовскую Аравию. В январе 2010 года в результате теракта погибает специалист по нейтронной физике Масуд Али Мохаммади. Позже в посольство Пакистана в Вашингтоне пришел исчезнувший Шахрам Амири и заявил, что его насильно удерживали представители американских спецслужб: 12 октября 2010 года в результате тройного взрыва была разрушена база Имам Али на западе Ирана, где находились пусковые установки ракет "Шахаб-3". В ноябре того же года в результате взрывов в Тегеране погиб ядерщик Маджид Шахриани, а его коллега, доктор Ферейдун Давани-Аббаси и жены обоих ученых получили ранения. Иранский доктор физики Дариуш Разаи, член комиссии по ядерной энергии и преподаватель в Тегеранском университете, был убит 23 июля 2011 в дверях своего дома на востоке Тегерана... А 12 ноября был взорван склад баллистических ракет в двадцати километрах от столицы. Среди погибших в результате взрыва был генерал Хасан Мокадам, которого в западных средствах массовой информации называли "отцом иранской ракетной программы". 2012 год отметился в этом мартирологе датой 12 января, утром этого дня в результате теракта в Тегеране погиб Мустафа Ахмади Ровшан, заместитель генерального директора завода по обогащению урана в Натанзе..." [6; 7; 22].

Как было указано в начале статьи, вопрос атомной программы Ирана теснейшим и прямым образом связан с вопросом войны. Но несмотря на всё, атака Израиля до сих пор не состоялась, не говоря уже об американской агрессии. Вот что пишет директор самого известного американского разведывательного аналитического центра Strategic Forecasting (Stratfor) Джордж Фридман в своей статье "War and Bluff: Iran, Israel and the United States ("Война и блеф: Иран, Израиль и США") [17]: "Территориальный разброс площадок мешает Израилю нанести серьезный удар по цели и получить достаточное количество данных для оценки нанесенного ущерба, чтобы ответить на три вопроса: во-первых, был ли объект, спрятанный под бетоном и камнем, разрушен; во-вторых, находилось ли на этом объекте то, что, по предположениям израильтян, там должно было находиться; в-третьих, была ли в результате удара разрушена резервная площадка, которая является копией разрушенной. Если предположить, что израильтяне придут к выводу о необходимости проведения еще одной атаки, смогут ли его военно-воздушные силы организовать вторую воздушную кампанию, которая, вероятно, продлится несколько дней или даже недель? Их военно-воздушный потенциал довольно ограничен, а расстояния, напротив, довольно велики. Иранская стратегия заключается в том, чтобы поддерживать двусмысленность статуса своей ядерной программы, создавая впечатление, что в реализации этой программы может наступить момент внезапного успеха, при этом так никогда и не достигнув этого успеха. Израильская стратегия состоит в том, чтобы создавать впечатление, что они постоянно готовы нанести удар, так никогда этого и не сделав этого, а также в том, чтобы использовать США в качестве предлога для того, чтобы воздерживаться от нанесения удара. США, со своей стороны, согласны играть роль сдерживающего фактора, не дающего Израилю нанести удар, который сам Израиль не слишком жаждет наносить. США считает крах позиций Ирана по Сирии главной неудачей Ирана и с удовольствием наблюдает за тем, как развивается эта линия на фоне санкци й против него" [17]. Причем Джордж Фридман признает и то, что сам Иран Израиль атаковать не сможет: "Если Иран решит применить ядерное оружие против Израиля, это станет для него катастрофой".

Один из лучших израильских специалистов по Ирану русского происхождения, преподаватель Еврейского университета в Иерусалиме, Открытого университета Израиля и российского Института Ближнего Востока Владимир Месамед также признает самоубийственность для Ирана атаковать Израиль. Владимир Месамед также критично воспринимает успех Ирана во время сентябрьского визита нового президента Ирана Рухани на сессию Генассамблеи ООН: "Отличий между подходами иранских консерваторов и либерала Рухани не просматривается" [18].

На самом деле неожиданному для всех, и в первую очередь для самих иранцев, развороту США в сторону диалога иранцы обязаны не казахским посредникам на переговорах "5 + 1" и не успеху иранской дипломатии и атомщиков с проверками МАГАТЭ, а жесткой позиции России по Сирии, а также решению президента РФ Владимира Путина разблокировать зависший контракт по поставке Ирану новейших систем ПВО (только вместо систем С-300 ПМУ-1 будут поставляться дивизионы ЗРК С-300ВМ "Антей-2500" (модифицированный экспортный вариант системы С-300В).

Напомним читателям, какие иранские организации попадали под международные санкции [20]:

- компания "Месбах энерджи" (поставщик для проекта сооружения исследовательского реактора А40 в Араке),

- компания "Кала-электрик" ("Калайе электрик", поставщик для пилотного предприятия по обогащению урана в Натанзе),

- компании по центрифужному обогащению урана ("Парс треш", "Фараянд текник", Организация оборонной промышленности Министерства обороны и поддержки вооруженных сил ИРИ),

- компания "7-го тира" (подразделение Организации оборонной промышленности) и "Амьюнишн энд Металлурджи" (контролирует компанию "7 тира"),

- Исфаганский центр по исследованию и производству ядерного топлива (ИЦИПЯТ) и Исфаганский центр ядерных технологий (ИЦЯТ), и др.

Неслучайно американцы при решении Барака Обамы начать диалог с Хасаном Рухани рассекретили документы разведки США о подземных сооружениях России, Китая, Ирана, Кубы, Ливии и Северной Кореи [16]. Рассредоточенность и малая вероятность полного уничтожения бетонных подземных заводов и других объектов делает даже массированную бомбардировку недостаточной для уничтожения.

Без наземной оккупации уничтожить иранские объекты невозможно. А после примера героически сражающейся Сирии и решении Путина поставить комплексы "Антей-2500" решиться на прямую агрессию против Исламской Республики Иран было бы самоубийственно для Израиля и несло бы неприемлемо высокие риски для США. Значит, будет продолжаться давление через прикормленных инспекторов МАГАТЭ, террор против атомщиков и военных, а дипломатические усилия США сосредоточатся на сближении с Ираном. История Ирана знает достаточные периоды дружбы с Западом и, в том числе, с США, американский образ жизни привлекателен для части иранского общества, западные деньги и снятие санкций нужны иранской экономике. Поэтому можно ожидать некоторого периода потепления иранско-американских отношений. Этот период не может быть достаточно долгим, а его результаты не могут быть прорывными, потому что причины смягчения американской позиции сугубо ситуативны и не снимают ни одного из фундаментальных противоречий культурно-цивилизационного и геополитического плана.

Прагматизм и государственная ответственность аятолл в Куме и правительства в Тегеране, а также очень конкретная и жесткая позиция США и Израиля (Европа в случае Ирана играет второстепенную роль) почти не оставляют пространства для казахской дипломатии, кроме, как сказано выше, кроме того случая, если казахи смогут ответственно проанализировать и понять реальную позицию иранцев, реальные сценарии возможного развития ситуации, реально крохотное пространство для манёвра главных решающих сил - США (и Израиля) и РФ (и евразийских союзников в Средней Азии). Понимая эти три главные силы, казахское "Ядерное общество Казахстана" (ЯОК), НАК "Казатомпром", правительство Казахстана могли бы нащупать пути вывода почти тупиковой ситуации из патового состояния.

И в этой работе действительно единственным мало проработанным козырем становится Международный банк ядерного топлива под эгидой МАГАТЭ (МБЯТ) на базе Ульбинского металлургического завода НАК "Казатомпром" [8; 23; 24]. У МБЯТ хорошая заявленная (и реальная!) задача: "Концентрирование в одном месте всего, необходимого для атомной энергетики топлива, позволит исключить вероятность и бесконтрольного распространения ядерных материалов и технологий". Однако эта задача в первую очередь требует работы инженеров атомщиков, военных, спецслужб, т.е. является не задачей для МИДа РК, а задачей для правительства РК.

С российской стороны я вижу в качестве главного элемента, без которого невозможен успех казахстанского посредничества, лишь одну структуру - Международный центр по ядерной безопасности (МЦЯБ, International Nuclear Safety Center, INSC), который действует на базе ОАО "НИКИЭТ имени Н.А. Доллежаля" ГК "Росатом". МЦЯБ в наибольшей степени компетентен по вопросу МБЯТ в Казахстане, но, главное, является полномочной структурой МАГАТЭ по вопросам сертификации и проверок безопасности гражданских и военных атомных объектов в Российской Федерации.

В некоторой степени будучи знаком с деятельностью МЦЯБ, убежден, что при нынешних "МИДовских" позициях казахстанского посредничества по иранской атомной программе прорыв не получится, и нужна "финская" модель посредничества. Поэтому в диалоге с российскими и американскими структурами должен участвовать как государственный НАК "Казатомпром", так и влиятельное в политическом плане "Ядерное общество Казахстана". История с Uranium One в Казахстане, где "Казатомпром", "Росатом", американские компании и регулирующие органы нашли полное взаимопонимание, воодушевляет и позволяет надеяться, что при мобилизационном напряжении иранских, российских, американских, европейских усилий и при умном и ответственном посредничестве Казахстана прорыв по иранской атомной программе, нахождение не идеального, но приемлемого для всех сторон решения возможны.

ia-centr.ru

Предыдущая статьяНе приятная перспектива выборов в Афганистане
Следующая статьяИ снова переброс рек?