CA-News.INFO

Central Asia regional news digest

Русское переселение в ЦА. Воспоминания очевидцев

23 октября 2013

История Кыргызстана глазами очевидцев. часть 6

По инициативе военного губернатора Семиреченской области, Колпаковского, в 1868 году были приняты "Временные правила о крестьянских поселениях в Семиречье", определившие порядок колонизационного процесса, вплоть, до 1883 г. В соответствии с этими правилами, в распоряжение каждой переселенческой семьи предоставлялось 30 десятин (на каждую мужскую душу), а также, в срок на 15 лет - освобождение от всех налогов и оплата всех судебных издержек в размере до 100 рублей. В 1883 г. вступили в силу новые правила, ограничившие привилегии переселенцев.

Размер земельного участка уменьшился до 10 десятин, освобождение от налогов - до трех лет, следующие три года налоги платились только в половинном размере. В течение трех лет льготный период освобождения от налогов увеличился до пяти лет. С 1889 года начали действовать опять другие правила, на основании которых полномочия по определению размера предоставляемого переселенцам земельного участка переходили к местным органам власти.

Ввиду самых разных причин, Средняя Азия была для русских переселенцев, действительно, очень экзотичной областью. Среднеазиатские климатические условия: суровые "скандинавские" зимы, летом, наоборот, как в ливийской пустыне, играли очень значительную роль в "привлекательности" этого региона для европейских мигрантов: они не особенно сюда стремились. После Второй мировой войны, в течение которой в Среднюю Азию из европейской части СССР эвакуировалось около трех миллионов жителей из Украины, Белоруссии, Латвии, Эстонии и Ленинграда, большая часть переселенцев после краткого периода временного проживания вернулась обратно домой.31

И в XIX-ом столетии многие русские переселенцы тоже возвращались обратно домой: им не удалось привыкнуть к условиям Туркестана, так сильно отличавшимся от того, к которым они привыкли. Ниже приводятся воспоминания одного переселенца, Ивана32: описание его пути (1876 г.) в Туркестан и причины возвращения33:

Левый берег Волги, 2011г. "Жили мы прежде в лесных сторонах, на левом берегу Волги. Пахотной земли мало; нет-нет, да и выберешь место, и запахаешь в чужом-то лесу, а то бывало и так, что не только для себя, а и на продажу чужой лес рубили.

Прежде все с рук сходило, а потом в лесах другие порядки завелись. Пришли землемеры, разверстали леса на участки, сторожей насилу нагнали, штрафы пошли - сильно начали допекать штрафами, а потом и по судам таскать. Одолели нас леса - скотину выгнать некуда. Прежде, от этих самых лесов кормились: лыко драли, деготь гнали, пчелу водили, а тут от лесу совсем отступиться пришлось. Пойдут бабы сук собирать - деньги требуют. Порубка случилась - по целой деревне обыск. Пробовали, было, миром участок купить - не продают, вас, говорят, только пусти в лес, а там разбирать не станете. С одного поля семью прокормить нельзя - земли мало, а урожай, если с одного зерна получишь семь зерен, то хвали Бога, что хоть столько дал. Как так можно прожить?!

Однажды в нашу деревню, после нескольких лет отсутствия, вернулся Миколка. Теперь он был хорошо одет, он рассказывал, какая плодородная почва в Азии, у реки Сыр-Дарьи: из одного зерна получаешь тридцать зерен. Все, что он сказал, подтвердил и один татарский купец, родом из тех краев. Когда же мы его спросили, как он туда попал, так говорил, что надо ехать сначала в направлении на Самару, потом в Оренбург и оттуда - к Сыр-Дарье, на крепость Казалинск, там вам дадут новую землю.

Собраться в путь было совсем непросто, но в конце концов, в начале зимы, сразу же после того, как выпал снег, мы отправились в дорогу. Мы ехали на санях и с лошадьми мы добрались до Орска, а это уже далеко за Оренбургом, за Губерлинскими горами34.

Мы берегли коней и двигались медленно, на каждой остановке мы расспрашивали о дороге. Ехало очень много людей, некоторые и на шестерых санях, полных самых разных вещей. Мы хотели достичь степи весной. Поблизости Орска мы встретили также обоз с переселенцами из Воронежа. У их телег были колеса, тянули их не кони, а волы, телеги были длинными, с сильными осями, закрепленными на железе, колеса - дубовые. Они говорили, что на санях и с конями дальше ехать невозможно.

Лошадей продали на базаре; хорошо еще, что за русских лошадей в Орске давали рублей по сто за пару, а то и больше. Купили волов, но мелких, других там и нет; рублей по сорок, по пятьдесят за пару платили. Сладили телеги, на каждую телегу по две запасные оси; говорят, как бы еще в дороге третьей не понадобилось. И волов еще запасных прикупить пришлось, татарин встречный посоветовал, да и дай Бог ему за то здоровья; после увидели, что без них бы и не добрались бы.

Прошли Орск, зеленые степи кончились, пошли пески да солончаки; дошли до города Иргиза. Мертво и безлюдно в этом городе. На базаре только одних киргизов и видишь, продают коровенок, да чахлых таких, у нас годовая телка рослее; правда, и цена не велика, поторгуешься, так и за пять рублей отдаст. Переночевали в Иргизе, на рассвете дальше пошли; а что дальше, то хуже: жара и пыль одолевают. Ни кустика, ни травинки не видно, так что бабы и ребятишки начали по сторонам дороги сухой помет собирать, чтобы было чем на привале огонь развести.

Ванюшка поминутно кричит: "Мама, пить хочу", - а откуда воды возьмешь, кроме колодезной, и в помине нет. Говорили, что до самого Сыра другой реки и не будет, а колодцы далеко один от другого; не во всяком колодце и вода хороша; есть такая соленая и вонючая, что и скотина пить не станет.

Падать начала скотина, кормить нечем; штук восемь по дороге бросили. Тут на несчастье и бабушка Аксинья разнемоглась, солнцем видно голову припекло; хоть и устроили ей навес из рогожи над телегой, да старуха была шустрая, не сидится ей, как обоз остановится, так и слезет, да от воза до воза и ходит, с каждым поговорить ей хочется. А как занедужилось ей сильно, так на возу пластом лежит, только охает, приподняться не может. Помочь тут нечем; кто на последнем колодце воды запас, принесет ей, а она и пить не хочет; на ночлег стали, кашу сварили - не ест; "смерть, говорит, моя пришла, раньше знала, что в дороге помереть придется, не хотела только вас одних отпустить - то, да и из-за меня вам не след оставаться было, много горя натерпелись, авось, Бог даст, на новых местах лучше будет". На другой день не успели до ночлега дойти, она и Богу душу отдала. Похоронили в песчаном бугре; Петр из истертых осей крест сладил.

Путь русских переселенцев через Самару и Орск в Казалинск (1800 км)

Мы добрались до Казалинска, где трава была получше, мы видели аилы, обработанную почву, а вдали, у реки Сыр-Дарья - целый ряд ветряных мельниц, таких же, как и у нас.

В Казалинске мы ждали неделю или две, потом нас отвели на новое место, где-то в трех верстах от города. "Здесь можете строить". Как же мы сможем строить, когда леса тут нет, а за палку толщиной в руку на базаре хотят рубль.

Кой-кто киргизов послушал: на базаре кошменные кибитки купил, рублей по 20, по 30 дал, да ведь кибитка не изба, в ней и печи не приладишь, русскому человеку так жить нельзя; больше на возах ночевали.

Стали земли осматривать. Отвели земли под пахать от реки версты за четыре или пять, мерой не скупились, правда, было бы только засеять чем; а земля сухая, твердая, песком пересыпана. Как, думали, эту землю пахать будем? Нужно тут поливать землю, воду на нее провести, а как провести, киргизы, мол, покажут.

Пошли соседние киргизские земли осматривать. Урожаи везде хорошие; каждое поле канавками перерезано, по которым вода бежит, запрудят канавку - вода поле заливает. Дошли до реки - подивились. Берег высокий, вода низко; где черпаками, где колесом, чигирем, воду подымают.

Сенокосов нет, а то клевер сеют, но клевер не такой, как у нас, а высокий, сушат его и в снопы вяжут, рубля по два, по три, говорят, на базаре, за сотню берут - зимой. Мы советовались, что делать: более половины переселенцев хотели, перезимовав, вернуться обратно, остальные - решили остаться. Хорошие ремесленники, главным образом, плотники, нашли хорошую работу в городе.

На помощь пришли солдаты из города. Наступила зима, сильно дуло, топить было нечем: кончились запасы саксаула и камыша, надо было их закупать. Когда киргизы это увидели, так сразу подняли цены в три раза.

Как только полил дождь, то все крыши потекли, стены новых жилищ размокли. Тот, кто купил кибитку, оказался в немного лучших условиях.

Весна пришла в начале февраля, и сразу надо было начать и сев, и орошение. Пахать было почти невозможно, земля была очень твердой. Для орошения потом пришлось поставить чигирь, одного было мало, да и даже трех их не хватило бы на ту площадь, которую им надо было обрабатывать".

В обратный путь Иван, его семья и другие переселенцы отправились в конце марта.

Предыдущая история - это неуспешно закончившийся пример того, как переселенцы не смогли адаптироваться к абсолютно другим климатическим и хозяйственным условиям. Те же крестьяне, которые оказались способны приспособиться к изменению условий, часто достигали сверхвысоких урожаев.

В некоторых частях Туркестана ситуация была прямо противоположной: на территории сегодняшнего Кыргызстана, в окрестностях озера Иссык-Куль, климат был очень благоприятный, (несравнимо лучше, чем степной и полупустынный), здесь также была плодородная почва. Той было вначале больше, чем достаточно, так как, большинство местного киргизского населения земледелием не занималось и, только кочевало со своими стадами по горам.

О приходе русских на Иссык-Куль рассказывает Юра35, живущий в приозерном поселке Тамга:

"На территорию современного Кыргызстана наш дедушка пришел после 1850 г.: родственники со стороны отца пришли сюда из Курской губернии, а со стороны матери, из Воронежа. Русские шли по северной стороне озера Иссык-Куль и оставались там, где кому понравилось. На южном берегу, там, где теперь Боконбаево, основателем осады стал Кольцов, поэтому и поселок стал называться Кольцовкой36 и, только, позднее его переименовали на Боконбаево.

Телеги, на которых русские пришли в поселок Тамгу (карта на с. 51), тянули быки. Кроме земледелия, переселенцы занимались охотой - на памирских архаров (горных баранов Марко Поло), зайцев, серн. Когда они пришли в Тамгу, им пришлось выкорчевать облепиху, которой здесь было огромное количество и потом только начать обрабатывать, и удобрять почву.

Дедушка матери - Семен Николаевич Николаев, (Юрин прадедушка) пришел в Каракол37, где им был построен самый первый дом в городе. Переселенцам должны были выкорчевать кустарник, подготовить поле, подвести арыки, а почва тут была очень плодородной: из 1 ведра картофеля было собрано 10 мешков, из ведра пшеницы получали 8-10 мешков. Большой урожай приносило и выращивание овощей. Кроме того, было возможным и пользоваться такими дикорастущими плодами, как облепиха, дикая смородина - хватило только протянуть руку и сорвать. Поэтому такие места, русским пришлись по душе.

Киргизы, которые жили в окрестностях, были кочевниками, но у них тоже были какие-то свои поля, где они сеяли просо для того, чтобы потом из него делать бозо, которое потом они пили вместо пива".

(продолжение следует)

Петр Кокайсл, факультет экономики и менеджмента, (Czech University of Life Sciences) Прага

Амирбек Усманов, Радио Свобода - Азаттык, Прага

centrasia.ru

Предыдущая статьяПризыв в таджикскую армию: план любой ценой