НАЦИОНАЛЬНОЙ ОХОТЫ-2 (Размышления нашего русского соотечественника о некоторых особенностях государственной политики Туркменистана в отношении русскоязычного населения)
Я не случайно озаглавил статью так же, как авторы известного российского художественного фильма. Речь, однако, пойдёт не о захватывающих приключениях любителей природы и крепких спиртных напитков. Речь совершенно о другом - о, своего рода, охоте на русскоязычное население, которую туркменские власти вот уже в течение нескольких лет довольно успешно ведут в этом некогда дружном многонациональном государстве. «Что здесь удивительного? - спросит читатель - Разве в других странах СНГ, за исключением, пожалуй, Белоруссии, дело обстоит иначе?»
И он будет совершенно прав: последнее десятилетие без всякой натяжки можно назвать нового великого переселения народов, в первую очередь из-за дискриминации русскоязычного населения. Известен и вектор движения - он направлен с окраин бывшего Советского Союза к Российской Федерации, хотя откровенно говоря, «хрен редьки не слаще». Тем не менее, положение русскоязычного населения в Туркменистане имеет свои отличительные черты, свой «национальный» колорит, целиком и полностью определяемый одним единственным человеком - Президентом С. Ниязовым. Открытие «сезона охоты», вне всякого сомнения, можно отнести к событиям десятилетней давности, когда Туркменистан обрёл независимость, хотя, оговорюсь, независимость эта в современной интерпретации для каждого человека понятие довольно не однозначное.
Именно в это время Сапармурад Ниязов провозглашает политику приверженности демократическим ценностям и, подписывая всевозможные документы по правам человека, как бы между прочим, замечает, что путь к созданию цивилизованного общества у Туркменистана свой и может отличаться от принятых в мире стандартов. Как позже покажет жизнь, устами вождя всех туркмен мира в завуалированной и краткой форме была озвучена та концепция, при которой двойная мораль возводится в ранг государственной политики, а лицемерие, ложь и цинизм становятся нормой.
В чём же уникальность «туркменского варианта» в отношении к русскоязычному населению и в первую очередь к русскому человеку? А уникальность, на мой взгляд, прежде всего в том, что в Туркменистане с успехом применяется новая модель выдавливания из государства некоренных национальностей - своего рода «ноу-хау» в области межнациональной политики. Это модель построения мононационального государства позволяет Ашхабаду практически без особых хлопот вытеснять «чужеземцев» из страны, а международным институтам по соблюдению прав человека сохранять лицо в той обстановке, при которой они, собственно говоря, ничего изменить не могут.
В самом деле, с точки зрения принятия правовых актов, различных деклараций у Туркменистана проблем никаких нет. Приверженность международным правилам подтверждается в самых высоких инстанциях каждый раз, как только возникает необходимость. И в этом отношении представители международных организаций вряд ли могут предъявить Ашхабаду какие-то претензии, тем более, что пустить пыль в глаза власть умеет довольно профессионально. Для иллюстрации напомню, что Туркменистан подписал декларацию по правам человека, открыл в центре столицы соответствующий институт, первым в СНГ ввёл с Российской Федерацией в силу договорённость о двойном гражданстве, заключил соглашение о статусе переселенцев, не раз и не два клялся в верности курса на демократизацию общества, на защиту прав и свобод человека. Великолепные «песни» исполнялись в адрес России и её руководства всякий раз, когда это было выгодно туркменскому вождю. Что остаётся русскому человеку, проживающему в Туркменистане? Живи и радуйся!
Не случайно, естественно, что вся эта «пища», как правило, проглатывается и легко усваивается и международными наблюдателями, и их коллегами: даже жевать не надо. Да и потом, Запад, видимо не привык ещё к такой циничной и открытой лжи.
В это время руководство государства весьма успешно и целенаправленно проводит политику дискриминации в отношении русскоязычного населения, применяя, как мягкие меры, связанные с созданием таких условий, при которых человек сам делает нужный для власти выбор, так и используя неприкрытый шантаж и преследование.
В качестве примера приведу судьбу Русской общины Туркменистана, которая, начиная с 1992 года, вела непрерывную борьбу за своё официальное признание. Однако ни многочисленные обращения во все мыслимые и немыслимые инстанции, ни поддержка Государственной Думы РФ не помогли. Многие из активистов общины потеряли работу, получили ярлыки неуживчивых и разжигающих национальную рознь людей, посидели в камерах Комитета национальной безопасности и Министерства внутренних дел, а её руководитель Фомин А.П., по существу изгнан из государства и стал невъездным: власть безжалостно расправляется со всяким, кто осмеливается ей возразить.
Необходимо отметить, что охота на русскоязычное население ведётся по всему фронту. Закономерен вопрос: почему? Да потому, на мой взгляд, что прежде всего русский человек для режима опасен. Именно с ним всегда связывались надежды туркменского народа. Именно русский человек является тем связующим звеном, которое цементировало общество. И именно с русским человеком, хотят это признавать или нет, современные ниязовские летописцы, олицетворялось и становление туркменской государственности, и прекращение межплеменных разборок, и развитие экономики, и расцвет национальной культуры, и появление грамотных, думающих людей. Эти исторические факты не могут не входить в противоречие с той диктаторской политикой, которую проводит Президент страны, присваивая себе не принадлежащие ему заслуги. И в этом смысле Сапармурад Туркменбаши - самый настоящий вор, жулик. Именно поэтому (только поэтому) русскоязычное население для президента, как кость в горле.
Надо полагать и Ниязов, и его приближённые немало попотели, чтобы сообщить каким образом от этой участи избавиться. Отдадим им должное - в своей ухищрённости по выдавливанию некоренных народов они превзошли многих и заслуживают занесения в Книгу рекордов Гиннеса - за практически бесшумную работу.
Как это было, мы знаем. В первую очередь власть отрезала проживающих в Туркменистане русских от их родных и друзей из других городов, и в первую очередь в России, парализовав транспортные коридоры. Отменив пассажирский поезд Ашхабад-Москва и ограничив авиаперевозки одним рейсом в день до столицы России, взвинтив цены на билеты она лишила людей возможности приезжать даже на похороны близких. Оставался один выход - автостопом. Однако введение виз по существу уничтожило и этот, не самый удобный вариант, добив русскоязычное население. И сегодня в последний путь наших стариков, оказавшихся по ту сторону границы, провожают не их дети, а простые добрые туркменские соседи, всегда готовые прийти на помощь.
Казалось бы, что этих шагов вполне достаточно, чтобы «задавить» непокорное население. Однако официальный Ашхабад, видимо, посчитал, что принимаемые меры недостаточны. Как следствие - сокращение вещания российских телевизионных каналов. И если программа ОРТ в записанном и усеченном туркменском варианте хоть как-то мелькает на голубом экране, то РТР благополучно кануло в лету. Если к перечисленному добавить строжайшую цензуру в СМИ, прослушивание телефонных разговоров и контроль за письменной корреспонденцией, то становится ясно - шансов на общение у людей нет. Они не только лишены свободы передвижения, но и свободы общения. Не далёк, видимо и тот день, когда население не сможет даже самостоятельно думать, ибо пропагандистская машина набрала такие обороты, а спектр её деятельности стал столь широк, что народ в ближайшие годы может превратиться в зомбированную толпу.
Надо полагать этим же целям служит и реформа образования, основоположником которой, как, кстати, и всех других «преобразований», является Президент Туркменистана. Ограничение школьного обучения девятью годами, ликвидация русского сектора, отсутствие учреждений по подготовке специалистов среднего звена, сокращение учебных программ, разгон Академии наук и постоянные реорганизации, резкая политизация школы практически разрушили ту базу, на которой держалась вся система воспитания, и похоронили надежду на возможность получения знаний. Для этнических россиян, имеющих детей, это очередной сигнал к отъезду, тем более, что доступ даже в «уценённые» туркменские учебные заведения для них закрыт. При разговорах «без галстуков» сей факт объясняется до гениального просто: зачем тратить деньги на обучение русскоязычных, если они всё равно уедут?
Во многих государствах отмеченных мной фактов было бы достаточно, чтобы население пришло в движение, а власть почувствовала себя неуютно. Во многих, но не в Туркменистане с его российской диаспорой, обладающей удивительным терпением. Видимо, ашхабадские «охотники» это хорошо понимают и применяют в своей деятельности по выдавливанию русскоязычного населения из государства на фоне разговоров о стратегическом партнёрстве с Россией и добрососедских отношениях. Более того, эта деятельность приобретает всё новые и новые формы.
Один из таких беспроигрышных примеров - использование туркменского языка как инструмента для вытеснения русскоязычного населения из всех сфер жизни общества. Конечно, право государства - определять, на каком языке должны общаться работники предприятий и служащие учреждений, вестись делопроизводство. Однако, нелишне напомнить, что процесс этот долгий и далеко не безболезненный. От него, от этого процесса в очень большой степени зависит, как показывает история, и стабильность в обществе, и добрые отношения между соседями. К сожалению, предпринятые властями шаги сравнимы, пожалуй, лишь с требованиями к женщине выносить и родить ребёнка за 2-3 месяца, вместо определённых природой девяти. Следствие этой, на первый взгляд, безобидной языковой реформы - зачистка в оперативном порядке предприятий и учреждений от русскоязычного персонала. Исключение составляют лишь те, увольнение которых пока просто невозможно, поскольку может привести к остановке рабочего процесса, или нецелесообразно, так как для гостей, появляющихся иногда в Туркменистане, спектакль о всеобъемлющей гармонии туркменского общества, в том числе и в межнациональных отношениях, входит в обязательную показательную программу.
Таким образом, в Туркменистане апробирована и широко применяется новейшая политтехнология, позволяющая государству при вопиющих нарушениях свобод и прав человека сохранять все атрибуты кристально чистого члена мирового сообщества. Говоря языком более прозаичным, устраивать охоту на русскоязычное население при полном попустительстве международных правозащитных организаций (про Россию не говорю - ей никогда не было дела до своих соотечественников). Остаётся добавить, что конечной целью охоты может быть не столько вытеснение из страны «иностранцев», сколько геноцид собственного народа. Во всяком случае, всё идёт к этому.