Карин, директор Центрально-азиатского агентства политических исследований, кандидат политических наук
Вирус терроризма
В последнее время постсоветские государства предпринимают более активные меры в сфере борьбы с терроризмом и религиозным экстремизмом. Инициируются принятие многих важных документов, определяющих правовые рамки контртеррористической деятельности, создаются специальные подразделения по нейтрализации очагов террористической активности, а также проводятся консультации между ведомствами разных стран по выработке общих мер по борьбе с международным терроризмом и иными проявлениями экстремизма.
Однако, предпринимаемые меры, как на региональном, так и на национальном уровнях не совсем адекватны характеру самой угрозы терроризма. Многие положения и документы содержат только оперативные аспекты конттеррористической деятельности, и не отражают специфику проявления этой проблемы в разных условиях, и в основном нацелены на борьбу с последствиями, чем на предупреждение актов терроризма. Анализ политико-правовых инициатив стран Центральной Азии показывает серьезные недостатки и упущения в формировании общей политики антитеррора.
Во-первых, ни в одном документе нет четкого и конкретного определения самого явления терроризма. Отсутствие общепринятой формулировки не позволяет сформировать единый подход в борьбе с этой угрозой. Например, в "Договоре о сотрудничестве государств-участников СНГ в борьбе с терроризмом" используется следующая трактовка: "терроризм - противоправное уголовно наказуемое деяние, совершенное в целях нарушения общественной безопасности, оказания воздействия на принятие органами власти решений, устрашения населения". Такое определение ссужает понятие терроризма до уровня обычной криминальной деятельности (разбойное нападение, шантаж, вымогательство, вооруженное ограбление и захват заложника). С таким подходом легендарного Робин Гуда тоже можно приравнять к Усама бен Ладену. Во многих документах, как правило не указывается политическая мотивация террористической деятельности, в результате чего ведомства, занимающиеся борьбой с терроризмом, часто не могут отличить акты терроризма от вышеперечисленных случаев уголовного характера. Это отражается и на оперативной работе, поскольку возникает спор по поводу компетенций разных ведомств и служб. Например, случаи "телефонного терроризма". Новое антитеррористическое законодательство Казахстана теперь ограничивает вмешательство спецслужб в подобные случаи, оставляя расследование таких дел в компетенции органов внутренних дел. Однако, во многих других странах СНГ подобного разграничения функций и полномочий между различными ведомствами до сих пор не сделано, как раз таки из-за отсутствия четкого определения самой проблемы терроризма.
Во-вторых, не дается также система классификации различных проявлений терроризма, в то время как каждый случай акта терроризма имеет свою конкретную цель, методы его осуществления, характер и масштабы последствий.
В-третьих, очень часто смешиваются понятия "терроризм" и "экстремизм", а иногда даже "сепаратизм". В большинстве документов они упоминаются как схожие и сопутствующие явления, хотя на самом деле мы имеем дело с качественно разными проблемами. "Экстремизм" более широкое понятие, чем "терроризм". Упоминая их в одном ряду, мы тем самым сводим иногда даже деятельность радикальных оппозиционных организации к разряду террористических. Подобные опасения возникли и после того, как странами-участницами ШОС была подписана Шанхайская конвенция по борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, поскольку китайская сторона могла использовать данный документ для ужесточения своей политики в отношении национальных меньшинств. Таким образом, основным недостатком политики антитеррора является отсутствие четкого, конкретного и общепринятого правового толкования проблемы терроризма. Закрепленные в совместных документах формулировки можно интерпретировать по-разному, что в свою очередь создает возможность для политического манипулирования угрозами терроризма. Иными словами, крайне необходимо обратить внимание на несовершенство самой законодательной системы.
Серьезные ошибки наблюдаются также на этапе практической реализации антитеррористической политики.
1) Отсутствие согласованности между ведомствами разных стран, и между ведомствами внутри страны. Во многих республиках роль единого центра, координирующего деятельность различных правоохранительных органов и служб, играют Советы безопасности. Однако СБ выполняют функцию стратегического планирования политики обеспечения национальной безопасности, и не могут поддерживать обмен информацией в оперативном режиме. Создание специализированных Антитеррористических центров позволило бы повысить эффективность борьбы с терроризмом.
2) Размытость полномочий разных ведомств. Во многих случаях, правоохранительные органы дублируют друг друга, из-за чего часто возникает между ними разногласия, и даже межведомственное соперничество. Так было, осенью 2000 года в Алматы, когда во время проведения операции по ликвидации группы террористов возник спор, подразделение какого ведомства привлекать к осуществлению плана захвата их укрытия. Одни СМИ передали сообщение, что операция была проведена силами МВД, другие - спецподразделением КНБ. Дело в том, что к борьбе с терроризмом в Казахстане подключены МВД, КНБ, АЧС, а также отдельные подразделения Министерства обороны. Самое интересное в том, что к борьбе с проявлениями терроризма и экстремизма не привлекаются Агентства финансовой полиции, Налоговый комитет, Таможенный комитет и самое главное Министерство культуры, информации и общественного согласия. Это говорить об однобоком и упрощенном понимании угрозы терроризма. Хотя современный терроризм, это не только взрывы бомб, убийство людей и захват заложников. Появилось очень много его разновидностей: биотерроризм, кибертерроризм и т.п. И бороться с этим злом с помощью специально обученных солдат недостаточно, но и невозможно.
3) опора только на силовые методы противодействия. Терророгенные факторы успешно воздействуют на то общество, которое поражено серьезными социальными недугами: безработица, бедность, нищета, безграмотность. Следовательно, политика антитеррора должна быть нацелена на нейтрализацию в первую очередь, социальных и политических факторов, которые провоцируют рост в обществе радикальных и экстремистских настроений. Спецподразделения могут быть использованы на уничтожение самих террористических групп, их "мозгового центра". Но политика антитеррора должна быть, прежде всего, превентивной, а не подразумевать только карательные меры.
4) Но самая серьезная ошибка заключается в том, что мы, как правило, ищем в террористических акциях какую-то идеологическую мотивировку. Хотя терроризм сам по себе является идеологией. Ее особенность как идеологии заключается в том, что она выражает себя не в словах и листовках, а в конкретных действиях. В этом и заключается ее заразительность. Каждый теракт, независимо кем и где совершен, содержит в себе призыв к другим терактам. Теракт осуществляется с целью привести в действие внутренний механизм конфликта. Иными словами, терроризм выполняет ту же функцию, что и вирус, который, попадая в организм, разрушает его иммунную систему. Если государственные и общественные организмы страдают серьезными болезнями, как бедность, безграмотность, или скажем коррупция, то даже слабый вирус способен в один момент загубить всю систему. Поэтому надо бороться не с исламским фундаментализмом, а вообще с террористической идеологией как таковой.