Виелмини (Fabrizio Vielmini),Италия Россия и Иран в контексте американской активности в Каспийском регионе: вопросы и ответы
Доклад представлен на 9-ом Международном Семинаре по Средней Азии и Кавказу, "Каспийское море: перспективы и вызовы", Тегеран, 22-23 декабря 2001
Ускорение дипломатических и военных процессов вокруг ситуации в Афганистане после 11 сентября стало свидетельством того, что Центральноазиатский регион является одной из наиболее важных составляющих в так называемой англо-американской глобальной геополитической игре. Стоит отметить именно такое определение ситуации. Если мы сравним роль, которую играет Америка в современном мире с той, которую в свое время играла Английская Империя, когда она боролась с Царской Империей за гегемонию в иранском направлении в течение XIX века, мы можем наблюдать преемственность единой стратегии глобального контроля, осуществляемого той же англо-саксонской элитой. Сегодня, равновесие сил на Каспии имеет прямую зависимость от динамики развития событий в регионе. По сути, эта игра содержит в себе угрозу как форме, так и структуре международных отношений следующего столетия.
В существующих условиях - где Китай и Европейский Союз еще не способны навязывать свою политику в регионе - Тегеран наравне с Москвой и Вашингтоном образует полюса триангулярных отношений, определяющих равновесие сил на этом стратегическом перекрестке.
Чтобы понять природу этой стратегии, необходимо проанализировать особенности и эффект имеющего место англо-саксонского возвращения в регион, в конечном итоге предлагающего геополитическую альтернативу текущей ситуации, которая стала причиной конфликта и неустойчивости.
Америка на берегах Каспия Текущее англо-саксонское вторжение в Каспийский регион - по существу геополитический продукт администрации Клинтона. После краткого периода сотрудничества с Москвой, в течение мандата Буша-старшего, Вашингтон и Лондон поняли, что, рано или поздно, Россия выйдет из-под англо-американского опекунства, что с их точки зрения рассматривалось как особенно неприемлемое событие в свете появления феномена обособленной Европейской дипломатии. Так возник англо-саксонский интерес к Каспию. Присутствие в этом регионе было запланировано как средство продвижения в конфронтации с Россией, Китаем и Ираном для того, чтобы создать геополитическую систему, нацеленную как на сохранение контроля над европейским пространством, а также для устранения любого риска трансатлантической конфронтации. Это повлияло на принятие англо-американцами решения о повторной адаптации старой схемы холодной войны, которая для независимых государств Союза (сокращенно СНГ (NIS)) означает возвращение под влияние России.
Усилия были направлены на создание так называемого Троянского коня, который позволил бы англо-американцам обосноваться в Каспийском регионе. Согласно Всесторонней Национальной Стратегии Энергии (CNES) Клинтона, глобальное равновесие энергии должно быть основано на Каспийских нефтяных и газовых запасах, как альтернативе запасам Залива (которые уже находятся под управлением англо-саксонских компаний). Таким образом, осуществляются превентивные меры от проникновения Ирана, Китая, Индии и России в регион. Решение об управлении энергетическими ресурсами является реализацией потребности привлечения исключительных финансовых ресурсов в фонд "большого плана". Результатом стал сложный подход, в котором психологическим и пропагандистским методам была отведена первостепенная роль.
Во-первых, наиболее влиятельные Американские научно-исследовательские институты распространили тревожные прогнозы о грядущем глобальном дефиците нефти; затем США создали образ берегов Каспия как Эльдорадо газа и нефти с целью вызвать интерес со стороны нефтяных корпораций и дипломатов. Самым удивительным фактом в этой игре можно назвать то, что нескольких лет назад подавляющее большинство американцев даже не знало о существовании этого региона [1]. По оценке Министерства энергетики США запасы каспийской нефти составляют 24 миллиарда тонн (Gt) [2], в то время как согласно независимым источникам запасы составляют не более 2,2 миллиарда тонн (Gt) [3].
Игра продолжилась и через несколько месяцев, когда Клинтон объявил, что Каспий стал регионом "жизненных интересов" для Соединенных Штатов. В рамках моралистического поворота, характеризующего развитие дипломатии бывшего арканзанского губернатора, американская региональная политика принимала особенности новой миссии выкупа, нацеленной на включение СНГ в новый и крепкий англо-американоцентричный порядок [4]. Американцы полностью эксплуатируют характеристики новых субъектов международного права. Страны СНГ на настоящий момент являются слабыми легко управляемыми объектами в силу недостаток национальных тождеств. По этой причине англо-саксонскому персоналу было легко эксплуатировать эту слабость для того, чтобы проникнуть во все сектора политической жизни этих стран, от обороны до культурного развития [5]. Большое количество молодых функционеров было послано, чтобы сеять "семена демократии" в странах бывшей "Империи зла", не имея при этом хотя бы базовых знаний в истории и механизмах развития этих сложных обществ, уникальной смеси азиатского и советского стилей [6]. Тем не менее, они открывают множество "культурных центров", "американских университетов" и других ассоциаций, основной функцией которых является обучение будущих преподавателей, юристов и предпринимателей, с расчетом изменить перцепцию местных жителей в определении их дальнейшей судьбы [7]. Нефть снова имеет первостепенную важность, является центральным звеном действия, позволяющего англо-саксонским реформаторам влиять на развитие республик. В мае 1995, Американский представитель секретаря по вопросам энергетики У.Уайт совершил дипломатический тур по столицам стран СНГ, советуя местным лидерам ориентировать экономику своих стран на эксплуатацию запасов нефти и газа, как гарантию не только процветания, но также и демократии [8].
Кроме того, "Шелковый путь XXI столетия" - это объединенный суперпроект строительства геоэкономической оси Восток-Запад (совпадающий со следом трубопровода Баку-Джейхан), имеющий целью вставку NEI в орбиту Турции [9] - стал главным инструментом, чтобы скрыть реальную цель англо-американской деятельности в регионе.
Реальная цель американской активности в регионе Объясняя неожиданно возросший интерес США к Каспийскому региону, англо-американские реформаторы говорят о потребности всех местных акторов в стабильности в будущем. В их речах постоянно используются нейтральные и успокаивающие термины, как то энергия и безопасность. Наиболее используемый лозунг - консолидация "геополитического плюрализма постсоветского пространства". Но даже американские комментаторы признают, что за этим и другими изящными семантически развернутыми ширмами "Шелкового пути", США и Великобритания следуют строго односторонним интересами, используя все классические рычаги политической власти против своих конкурентов [10]. Наблюдаемые противоречия между объявленным желанием интеграции СНГ в глобальную сеть и стремлением исключить экономические интересы России и Ирана, без которых, в силу закрытого положения этого региона, никакое экономически жизнеспособное решение не является возможным, дает возможность предполагать, что реальная цель состоит в изоляции и сдерживании последних.
Другими словами, энергетическая геоэкономика Клинтона - это ничего больше, чем старая стратегия отката назад: Россия как центр, но императив не позволяет ей вернуться на постсоветское пространство, - но на сей раз, стратегия была дополнена новыми полюсами силы в регионе, такими как Иран и Индия, при этом, не теряется из поля зрения и Китай. Кроме того, преследуемые манией англо-саксонской дипломатии, англо-американцы восстанавливают геополитическую схему, выделенную Британским верховным комиссаром сэром Алфордом Макиндером в начале прошлого столетия: это схема необходимости контроля над Евразией, единственной ареной, на которой может появиться антагонистическое течение англо-саксонской глобальной гегемонии. Эта схема активно распространялась такими маниакальными фигурами как Зибгнев Бзежинский, премьер-министр Великобритании Тони Блэр и бывший американский госсекретарь Мадлен Албрайтом в их влиятельной деятельности лоббирования [11]. Точнее, эта непрерывность позволяет нам определить реального субъекта, осуществляющего эту политику: не только американская, но и англо-саксонская цивилизация в целом.
Средством для реализации этого большого плана по нейтрализации Евразийского потенциала является искажение больших инфраструктурных проектов, обязательных для восстановления страны при вхождении в мировое сообщество. Факт то, что из-за изоляции Кавказа и Средней Азии, структура связи с внешним миром может определить также геополитическое будущее этого региона. Так, первостепенной задачей стала ориентация этой структуры только с выгодой для старых союзников Лондона и Вашингтона, как Турция и Пакистан.
Теперь становится понятным, что в качестве гарантии предложенного пути развития на петролизацию экономик бывших советских республик, американцами было использовано напряжение. Это ничего больше, как попытка построить еще одну систему союза между многонациональными нефтяными интересами и деспотичными режимами и, посредством этого, увеличить семидесятилетнее действие манументальной жизни центральноазиатских стран производителей нефти. Подобные системы взаимодействия между нефтяными корпорациями и местными диктаторскими режимами - это классический принцип работы, и доказательство исторической линейности англо-саксонского присутствия в мире (так, мы не должны забывать о проникновение нефтяных компаний и нынешней американской администрации во многие регионы). Теперь та же логика действий прослеживается в отношении стран Прикаспийского региона, образующих гигантскую систему, распространяя неустойчивость вокруг них.
Англо-саксонцы оказывают систематическую поддержку постсоветским деспотичным режимам, включая их несвязные политические курсы, неспособные раскрыть жизнеспособное коллокации их государств в свете новой международной ситуации. Пытаясь создать систему с полным отсутствием социальных и политических противовесов, которые могли бы смягчить помешательство на нефтедолларах, эти экономические нефтяные преобразования стали не чем иным, как инструментом для поддержания власти коррумпированной клановой элиты. Как уже наблюдалось в большинстве стран, экономика которых имела нефтяную зависимость, подобные режимы лишены реального осознания своих национальных интересов, что является лучшей гарантией успеха для третьих сил, стремящихся распространить свое влияние на регион [12].
Реализация данных действий доказала полное игнорирование со стороны англо-саксонцев того факта, что они по сути обрекают на гибель людей Средней Азии и Кавказа. Вред, нанесенный этим обществам, невероятен. Петролизация оказывает влияние не только на установление авторитарного режима в стране, она толкает ее в анархию колебаний международных цен на продукты потребления, и продвигает импорт быстрее, чем национальное производство. Это грозит потерей пищевого суверенитета, последовательной зависимостью от импорта продовольствия и общим разрушением национальной промышленности, которую допустили президентами, заботясь только о своих краткосрочных властных интересах.
Этим путем неэффективность нефтедолларизации становится правилом, особенно в плане международного взаимодействия. Если мы проследим развитие ситуации после 1973 - никто лучше иранцев это не знает, - нефтедоллары - это идеальный продукт из нефти для удовлетворения политических амбиций лидеров нефтяных держав, подталкивающий их вступить в наиболее причудливые геополитические проекты. Мы не должны недооценить важность психологического эффекта, созданного на пространстве СНГ в соответствии с англо-саксонской стратегией, подтолкнувшего их к началу геополитической инициативы, которая может быть охарактеризавона скорее понятием напряженность, нежели безопасность. Типичный пример - союз ГУУАМ, в который вошли Грузия, Украина, Узбекистан, Азербайджан и Молдавия [13].
Но хуже всего то, что осуществляется попытка упорядочить имеющую место страновую путаницу через искусственную поддержку роли Турции в регионе. Согласно Ариелу Кохену, ведущему американскому стратегу по азиатскому региону, "Западу нужно лелеять и ценить турецкие и исламские корни большинства стран в регионе, поскольку они осуществляют с мусульманской Евразией торговлю и деловое сотрудничество" [14]. Это типично англо-американский подход подталкивать к региональной конфронтации на основе "столкновения цивилизаций" для того, чтобы беспрепятственно разделять и властвовать на пространстве стратегического полумесяца, простирающегося от Балкан до Китая. Турецкая активность, выраженная в последовательности саммитов с участием "братских стран", не имела каких-либо реальных положительных достижений, но при этом оказалась очень эффективной в процессе агитации других цивилизационных акторов. Через оппозицию Турана против Ирана, "Халифата" против идолопоклонческой Индии, "чистого Ислама" против "шиитской ересь" всегда преследовалась одна цель - разрушить зачатки кооперации в отношениях между соседями в регионе, как не пространстве бывшего Советского Союза, так и на всем пространстве до Индии.
Наличие в англо-саксонской стратегии взрывоопасных моментов, связанных с проблемой этно-националистического сепаратизма, даже не скрываются: согласно Кохену, США должны "поддержать контакты между Республикой Азербайджан и азербайджанской диаспорой в Северном Иране" для того, чтобы "развитие Азербайджанского национального движения в Иране могло сдерживать агрессивную внешнюю политику, осуществляемую исламским режимом в Тегеране" [15].
В результате, за десять лет, прошедших с развала СССР, на данном пространстве сложилась ситуация характерная для состояния системной неустойчивости, что свидетельствует о регрессе. Все готово к текущему извержению конфликтов низкой интенсивности, с непременным использованием продукции западной военной промышленности. Конечно, мы не должны забывать, что параллельно данным маневрам происходит настойчивое расширение НАТО на Европейском фронте Евразийской шахматной доски. Агрессорская война против Югославии была начата только лишь для того, чтобы, чередуя "гуманитарные" миссии и проблемы энергообеспечения, расширить на Балканах цепь американских вассалов, берущую начало в Средней Азии. Исходя из этого, становится понятным, что имеют в виду некоторый должностные лица НАТО, говорящие о потребности "новой южной стратегии" [16], предположительно основанной на существовании "коллективных интересов" вне традиционной территории союза, "интересов", требующих создания проекта экстраординарной власти [17]. Все это свидетельствует о вторжении Европы в Каспийский регион, где доминируют Иран и Россия [18].
Укрепляя взаимосвязь между экономическим развитием Каспийского региона и капиталами Запада, англо-американцы хотят вовлечь Европу в сеть нерешенных проблем, имеющих место в Евразии. Таким образом, согласно американской глобальной стратегии, Кавказ и Центральная Азия будут объединены в единую систему, а энергия - будет залогом доминирования в Евразии и возможности более глубокого проникновения в самой сердце Периферии.
Российско-иранское Соглашение как перспектива стабильности развития региона С точки зрения геополитики, 11 сентября не внесло каких-либо изменений в вышеизложенную схему. И до сентябрьских событий, были свидетельства того, что в Евразии существует "полицентричная" структура власти. События, которые последовали за этой датой, только укрепили главный и односторонний курс, которым англо-саксонцы следуют начиная с конца холодной войны. "Война против терроризма" является совершенным предлогом, чтобы усилить поддержку деспотичным режимам Азербайджана и Узбекистана, а также для того, чтобы продолжить попытку проникновения на Евразийский континент с целью разрушения реальных проектов экономического восстановления. Конечно, новое англо-российское сближение абсолютно неустойчиво, так как основано на несущественной взаимной потребности, которая испарится в ближайшие месяцы. Дислокация американской Армии в Узбекистане дает хорошую возможность для проведения политики, направленной против недавно открытого трубопровода Тенгиз-Новороссийск, и предотвращения дальнейшего соединения этой линии с инфраструктурной системой Ирана.
Сложившийся региональный кризис все еще не преодолен. Исходя из характера региональной политики Америки, худшим вариантом можно считать ситуацию, когда Иран соглашается на "большую сделку", исход которой в обмен на некоторые незначительные преимущества "ударит" не только по интересам Ирана, но и всех стран Каспийского бассейна.
Все говорит в пользу того, что для сохранения баланса сил в регионе нужен новый игрок, и таковым должна стать Европа. Поскольку благополучие Старого света зависит от развития ситуации в Каспийском регионе, то было бы целесообразным создание европейской геостратегии в регионе. Например, Европа уже стала свидетельницей, как ею же установленный порядок был подвергнут сомнению, когда Греция, встревоженная новой ролью Турции, последовала собственным курсом в поисках противовеса в лице Ирана и Армении. Европа должна следовать в этом же направлении, что означает преследование жизненно важных национальных интересов. Смысл не только в имеющей место неустойчивости как следствия англо-саксонских маневров, которые наносили ущерб Европе в течение девяностых годов прошлого столетия, но и в том, что данное состояние только усугубилось после начала операции "Несокрушимая свобода". Дело в том, что, согласно анализу Михаэля Коссудовски (Michel Chossudovsky), все, что делается в регионе, соединяющем Европу через Балканы с бывшими советскими республиками есть ни что иное, как неутомимая попытка финансовых гениев Уолл Стрит - помимо решения вопросов, связанных с нефтью и вооружением, - дестабилизировать и дискредитировать евро, чтобы доллар США по прежнему был основной иностранной валютой в регионе [19]. Появление евро в свободном обращении только усилит этот процесс и, мы надеемся, что европейцы, по крайней мере, поймут потребность альтернативы остполитики. После неудачной попытки установить региональный порядок через режим Талибана, настало время для создания региональной альтернативы проекту "Шелковый путь XXI столетия", поддерживаемый англо-американцами.
В качестве основы можно было бы взять линию, которую проводит Россия от Черного моря до Каспия, а также идею проекта "Север-Юг" на Иран. По мнению Вадима Цынбурского (Vadym Cynburskyj), Московский Институт Востоковедения, взаимная интеграция иранской и российской транспортных сетей может поместить отношения между Тегераном и Москвой, - а в перспективе и с Пекином, - на рельсы взаимных обязательств и доверия [20].
Это будет ничто иное, как создание структуры, способной поддержать стабильность на макроконтиненте, соединяющего Балтийский регион с арабским миром и выходами к Желтому морю. Это условие необходимо как никогда ранее. Под процессом англо-саксонской петродолларизации всего постсоветского пространства, протягивающегося от Черного моря до Китая, можно наблюдать десятилетний регресс в сторону варварства, чего не наблюдалось ни в одной стране мира в современном мире. Складывается впечатление, что мир не может принять такого подхода к проблеме, устоявшись во мнении, что источник конфликта находится все еще в этом регионе. В течение этих лет никто не заботился о боли этих забытых народов, которые, десять лет назад имели огромный интеллектуальный капитал в лице первоклассных исследователей и специалистов. Сегодня эти люди имеют нищенские доходы, вынуждены мигрировать, заниматься нелегальным бизнесом или, еще хуже, импортируются как человеческие ресурсы Израилем и (я чувствую себя виноватым как гражданин Европы), Германией. В свете этого, пышные юбилеи по поводу десятилетия независимости, которые справили эти автократии кажутся неуместными.
Но с этой ситуацией можно справиться. Действительность состоит в том, что эти государства обречены быть поденщиками больших систем. Единственный путь для развития нормальной экономической системы, а также выживания на международной арене - это интеграция с системами России и Ирана. Не смотря на то, что правящие элиты СНГ пытались втянуть свои государства во множество двойственных геополитических проектов, как то Турецкое Содружество наций, ГУУАМ, ведущая геоэкономическая ось Пакистана, основная культурная ориентация большинства граждан этих стран соотносится с евразийским сообществом, что означает, что они не идентифицируют себя с такими понятиями как "Азия" или "Третий мир" [21]. Это может стать основой для успешного вовлечения их в план строительства евразийской инфраструктуры, альтернативы проектам англо-саксонцев.
В конечном итоге, реализация такого подхода может способствовать разрешению проблемы положения стран СНГ на международной арене. Планы для экономического восстановления данного континентального пространства уже существуют, поскольку они разрабатывались еще со времен сотрудничества американских экономистов с альтернативным кандидатом к президенты Линдон Лароучем [22].
Таким образом, европейская финансовая поддержка российско-иранских континентальных инфраструктур имеет двойную выгоду, как для Старого света в реализации собственной заинтересованности, так и его восточных соседей в плане повышения благосостояния.
Источники: 1. Gussenov E., Bursting Baku's Oil Bubble, Iwpr's Caucasus Reporting Service, n.13,7/ 1/ 2000, www.iwpr.net 2. U.S.Department of Energy, Report to the Congress on Caspian Region Energy Development, 1997. 3. Например, лондонский международный институт стратегических исследований (IISS): IISS, Strategic Survey 1997/98, Oxford University Press, Londra, 1998, pp. 22-29. 4. Lieven A., The (Not So) Great Game, "The National Interest" (Winter 1999-2000), pp. 69-80. 5. Croissant M.P., Les interets americains en Asie centrale, "La revue internetionale et strategique", n.34, 1999, pp. 109-116. 6. York G., The dream merchants, "The Globe and Mail" (Canada), 16/ 10 / 2000/ 7. Kiem E., The Central Asian Ratification of Washington's "Who-Lost-Russia" Debate, 27/ 9/ 2000, www.eurasianet.org 8. Rumer B., Disintegration and reintegration, in id., Central Asia in transition. Dilemmas of Political and Economic Development, M.E. Sharpe Inc., New York, 1996, pp.1-66 9. On the Turkey's centrality in this strategy. VIELMINI F., Dal Turan all'Eurasia, "Limes", n.3, 1999, 151-162 10. BLANK S., Every shark east of Suez: great power interests, policies and tactics in the Transcaspian energy wars, "Central Asian Survey", vol. XVIII, n.3, 1999, pp.373-383 11. BRZEZINSKI Z., The Grand Chessboard, America and the rest of the World, (trad. fr), Bayard, Paris, 1997. 12. Terry Lynn KARL, The Paradox of Plenty: Oil boom and Petro-States, University of California Press, Berkeley, 1997 13. Lieven, GUUAM what is It, and What Is It for? 18/12/2000, www.eurasianet.org 14. Cohen A., U.S. Interests in Central Asia and the Caucasus: the Challenge Ahead, "Central'naja Azija i Kavkaz", n.2, 2000, p.24 15. Ivi, p. 20 16. BINNENDIJK H., Next, NATO needs to give itself a southern strategy, " International Herald Tribune ", 17/ 3/ 1998 17. First speaking about this was the former Defence secretary W. Perry. Cfr. CRISTOPHER W., PERRY W., NATO's true mission, "New York Times", 21/ 10/ 1997, p.25 18. Cfr. MORGAN R., OTTAWAY D., Drilling for influence in Russia's back yard, "Washington Post", 22/9/1997, p.15 19. Michel Chossudovsky, Oro giallo e nero nell'oleodotto, "il manifesto", 24/7/2001 20. Cymburskij, Bor'ba za "Evrazijskuju Atlantidu": geoekonomika i geostrategija, Istitut Ekonomiceskix Strategij, Moscow, 2000, pp.35. 21. P. RUTLAND, Paradigms for Russian Policy in the Caspian Region, in R. EBEL, R. MENON (ed.), Energy and Conflict in Central Asia and the Caucasus, Roman and Littlefield, Boston, 2000 22. See for this EIR Special Report, The Eurasian Land-Bridge, january 1997, Executive Intelligence Review, Washington, pp.290. Available by www.Larouchepub.com