29 апреля 2002
Не поделили
29 апреля 2002
поделили Гульшен АШИРОВА, Ашгабат
ПРИКАСПИЙСКИЙ саммит не преподнес каких-либо горячих сенсаций, по итогам двухдневных прений на высоком уровне не было подписано ни одного документа. Вся значимость долгожданного мероприятия свелась больше к политическому эффекту. Впервые после распада СССР президентам Азербайджана, Казахстана, России, Туркмении и Ирана удалось-таки в полном составе сесть за круглый стол, чтобы открыто и честно, как подметил один из участников, "без закулисных игр" поговорить о назревших проблемах, возникших по причине отсутствия юрисдикции статуса Каспия.
Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев в итоговой речи с определенной долей сожаления отметил, что "проблем оказалось больше, чем ожидалось".Неопределенность статуса уже до предела накалила и без того неспокойный регион, дело доходило даже до демонстрации силы. Всю эту ситуацию в первый же день встречи достаточно драматично охарактеризовал инициатор встречи президент Туркмении Сапармурад Ниязов, заявивший, что "на Каспии пахнет кровью".Как известно, Туркменбаши, подобно своему иранскому коллеге Мухаммеду Хатами, не первый год выступает за прекращение односторонних действий со стороны Азербайджана по разведке и добыче нефтегазовых ресурсов на спорных месторождениях. Политический долгожитель, старейшина саммита - азербайджанский президент Гейдар Алиев, которого сложно назвать завсегдатаем подобных мероприятий, несмотря на свой преклонный возраст, достаточно громко дал понять, что "отсутствие статуса Каспия не может быть препятствием для освоения месторождений" хотя бы потому, что его оппонентам следовало бы отдать должное ратному труду бакинских нефтяников, первыми открывших летопись нефтяного освоения Каспия еще в сороковые годы прошлого столетия. Ниязов, чуть позже делясь своими впечатлениями от первых переговоров, сказал журналистам, что состав первооткрывателей Каспия на самом деле был интернациональным, а западным компаниям, вложившим значительные инвестиции, и вовсе следовало бы понимать, что "это уж их проблемы". По его словам, официальный Ашгабат уже в течение двух лет направляет всевозможные ноты правительствам Европы, включая администрацию Великобритании, с предупреждениями о неправомочности деятельности их юридических лиц. Баку в вопросах делимитации бассейна определенно все сводит к секторальному разделению дна моря по модифицированной срединной линии с сохранением в общем пользовании водной толщи и, соответственно, биоресурсов. Практика такого раздела была еще при СССР, вспомнил глава Азербайджана, вчерашний снег, имея в виду геологоразведочные карты с разграничением советских республик. Промышленные интересы крутятся вокруг огромных запасов углеводородных ресурсов по трем спорным месторождениям - "Хазар" ("Азери"), "Осман" ("Чираг") и "Сердар" ("Кяпаз"). Ашгабат считает эти месторождения полностью или частично своими. Особенности географических очертаний берега (Апшеронский полуостров очень глубоко врезается в Каспийское море) таковы, что срединную линию моря нужно определять на основе равноудаленных точек по широтам. В ответ Ашгабат в очередной раз выразил готовность привлечь международных экспертов в области морского права, для чего прежде всего, как считают во дворце Туркменбаши, следовало бы приостановить "захват спорных территорий". Почему, спрашивал Ниязов, месторождение, находящееся в 84 километрах от туркменского берега и удаленное от азербайджанского на 184 километра, должно считаться азербайджанским? Туркменский лидер настойчиво отстаивал свое право обращаться в международные арбитражные организации, в том числе ООН, особенно если двухсторонние переговоры заходят в тупик. В целом складывалось впечатление, что участники переговоров, говоря о "дружелюбии, добрососедстве, взаимопонимании и согласии", в очередной раз решили продекларировать свои общеизвестные позиции. Россия, Казахстан и Азербайджан все больше склонялись к тому, что Каспий, как и в советскую бытность, должен быть открыт для свободного судоходства, иметь статус экстерриториальности, а нефтегазовые залежи каспийского дна стоит распределять исходя из срединной линии, равноудаленной от берегов. Туркменистан все больше напоминал о проблемах рыбного браконьерства, предлагая отдать каждому государству более чем десятимильную прибрежную зону, оставив середину моря общей. "Около трехсот... рыболовецких судов ваших государств то и дело занимаются у наших берегов пиратством", - не раз заявлял Ниязов, сетуя на то, что для такого промысла до сих пор закон не писан. И наконец, ключевой участник - Иран, чей каспийский шельф не отличается обилием потенциальных нефтедолларов, чем может похвастать, к примеру, та же Астана со своим Кашаганом, вновь выступил с категоричным требованием о равнодолевом распределении нефтяных запасов Каспийского моря. Независимые наблюдатели с первого дня отметили, что непоколебимость иранского гостя со своей интерпретацией статуса уникального водоема, в общем-то, и затормозило весь переговорный процесс. Ссылаясь на международно-правовые договоры от 1921 и 1940 годов, заключенные с уже ушедшим в лету Советским Союзом, Иран твердо и решительно отстаивал "свои национальные интересы". Схема раздела, предложенная Тегераном, могла бы позволить иранцам увеличить свой шельф на 7%, прихватывая богатые углеводородами территории. В то же время раздел дна при сохранении водной поверхности таит в себе не меньше нюансов. Согласно заявлению российского президента Владимира Путина на открытии Ашгабатского саммита прикаспийских государств, несмотря на увеличивающееся число сторонников такого подхода, договориться по всему комплексу вопросов пока не удается. Поэтому проблему статуса Каспийского моря "надо решать поэтапно, шаг за шагом, соблюдая интересы всех пяти прикаспийских стран ", - сказал он. Российский президент выступил за создание межправительственного центра постоянного экологического мониторинга состояния прибрежной среды Каспия, так как "оно близко к критическому". И все же Ашгабатский саммит при любом развитии событий имел принципиальное значение, свидетельством чему явилась уникальная, по местным меркам, аккредитация около двухсот иностранных журналистов. Причина известна...В ходе всех переговоров так или иначе чувствовалось участие "шестого" участника - США, включившего Каспий в зону своих "жизненных интересов" и поспешившего включить в штат Белого дома должность спецпосланника президента США в Каспийском регионе. Хатами, больше всех говоривший "о палестинской драме", "об афганской трагедии", чуть ли не с трапа самолета принялся говорить о "недопустимости вмешательства в дела со стороны других государств, не входящих в регион Каспия". Прикаспийский саммит в очередной раз показал, что судьба двухсторонних переговоров все же чуть более предсказуема, чем многосторонние "посиделки". Так, по мнению Ниязова, нынешний уровень межгосударственных торговых оборотов Ирана и Туркменистана не в полной мере отвечает потенциалу, и в ближайшие годы можно довести цифры торгового оборота с сегодняшних 430 миллионов долларов до $1 миллиарда. В свою очередь Хатами, занимаясь рекламированием иранского маршрута, как "наиболее краткого и выгодного" для транспортировки из постсоветского Востока нефти и газа, заговорил о возможности увеличения закупок туркменского газа для северных провинций Ирана. Саммит, в свою очередь, ознаменовался торжественным, при шуме бокалов шампанского, подписанием российско-туркменского Договора о дружбе и сотрудничестве и обещанием Ниязова подарить российскому президенту любого из самых лучших 24 ахалтекинских скакунов из своей личной конюшни. Правда, буквально на следующее утро он "обрадовал" Путина тем, что инициатива создания Евроазиатского газового альянса лично у него оптимизма не вызывает. "Мы уже опытные и готовы продавать свой газ только на границе (с Узбекистаном)", - сказал Ниязов.