2002 ?10 март Сильные расхождения в оценках потенциала Каспия могут быть вызваны политическими интересами сторон.
Недавно, комментируя затронутую на саммите глав СНГ в Алматы тему разграничения на Каспийском море, в прессе выступил заместитель министра иностранных дел России, специальный представитель президента Владимира Путина по вопросам Каспия Виктор Калюжный ("Известия", 06.03.2002). Интервью г-на Калюжного оказалось весьма интересным, может быть, даже обозначающим новую ситуацию в старой каспийской проблеме.
Первое, что обратило внимание в выступлении российского чиновника, это названные им прогнозные оценки запасов углеводородных ресурсов на шельфе Каспия. Сразу же заявив, что "сегодня уже ясно, что на "второй Персидский залив" Каспий не вытягивает", бывший министр нефти России назвал прогнозные оценки запасов - 18 млрд тонн условного топлива, доказанные - 4 млрд тонн. Подчеркнем, что г-н Калюжный говорит о запасах всего Каспия, а не отдельных национальных секторов. Таким образом, официальные прогнозы (а заявления г-на Калюжного, учитывая его статус, вполне можно расценивать именно так) российской стороны очень значительны, минимум - на один порядок отличаются в сторону понижения от казахстанских прогнозов. Бывший вице-президент компании "Казахойл" г-н Жангазиев в октябре 1999 года оценивал прогнозные запасы казахстанской части шельфа "где-то в миллиардов 10 тонн". Еще один видный чиновник в то же время заметил: ".мы прогнозно говорим, что 10 - 13 миллионов тонн. Минимум, на что мы должны надеяться, это второй Тенгиз". Журнал "Нефть и газ Казахстана" в сентябре 1999 года писал (правда, со ссылкой не на казахстанских, а на американских экспертов): "Предполагаемые запасы только в казахстанском секторе Каспия оцениваются американскими специалистами от 5 до 12 млрд тонн, или 36-88 млрд баррелей нефтяного эквивалента" (Василий Лукьянчиков, статья "Казахстанская нефть остается по-прежнему привлекательной"). Правда, и в Казахстане были более осторожные оценки, так, покойный директор Казахстанского института стратегических исследований Умирсерик Касенов осенью 1997 года заметил: "По запасам нефти Каспийское море уступает Персидскому заливу, но превышает Северное море в два раза". Эти оценки близки к последним заявлениям г-на Калюжного, но сделаны они задолго до триумфального объявления об открытии больших запасов нефти на Кашагане летом 2000 года.
Столь сильные расхождения в оценках потенциала Каспия могут быть вызваны как политическими интересами сторон, что вполне естественно и понятно, так и отсутствием более-менее системной и достоверной информации о ресурсах Каспия. Справедливости ради надо заметить, что на данный момент можно примерно с одинаковым успехом делать очень различные прогнозы. Но похоже, что российская сторона достаточно уверена в своих оценках, и исходя из них, готова изменить свою недавнюю позицию. Так можно истолковать ряд заявлений г-на Калюжного. Например, говоря о неуступчивости позиции Ирана, он заметил: ". было бы проще, если бы все пять участников договорились, но все пять не договариваются. А жизнь продолжается, разрабатывать ресурсы надо, и тогда в силу вступает вариант двусторонних контактов. Чем они плохи?" Но менее года назад, выступая с докладом на ежегодной алматинской нефтегазовой конференции KIOGE-2001, г-н Калюжный напоминал, что нынешний правовой статус Каспия определяется советско-иранскими договорами 1921 и 1940 годов, хотя и отмечал, что правовые рамки недропользования в этих документах не определены. Еще более показателен годичной давности визит в Москву президента Ирана Мохаммада Хотами и сделанное по итогам переговоров с президентом Путиным совместное заявление, строившееся на двух моментах: констатации неприятия Ираном и Россией прокладки трубопроводов по дну Каспия и непризнания никаких границ на море до принятия всеми странами соглашения о правовом статусе моря. Можно также вспомнить фразу г-на Калюжного на той же конференции в Алматы: "Статусом можно заниматься очень долго, энергоресурсы могут подождать, экология же ждать не может". В последнем интервью российской прессе экологическая тема так выпукло не звучала. Зато было заявлено, что страны, выходящие на северную акваторию Каспия, Россию и Казахстан, устроит любой вариант раздела, к которому придут больше всего спорящие между собой Иран, Азербайджан и Туркмения, если "не будет нарушен основной принцип - делим дно, вода общая". При этом российский представитель постоянно подчеркивает, что примером успешного поиска компромисса являются отношения между Казахстаном и Россией: "С Казахстаном координаты донной линии в основном согласованы, остается уточнить ее прохождение на одном участке и протокольно все оформить, мы договорились, что из трех месторождений два отойдут под ресурсную юрисдикцию России, одно - Казахстана". Складывается впечатление, что тон российского официального представителя становится заметно мягче по отношению к прикаспийским союзникам по СНГ и одновременно несколько меняется в обратную сторону в отношении Ирана. Казалось бы, геополитическая ситуация, утверждение американского военного присутствия в Средней Азии и Закавказье заставят Россию, наоборот, совместно с Ираном, блокировать достижение любого компромисса по Каспию. Может быть, Москва действительно уверена в тех прогнозных цифрах углеводородных ресурсов шельфа Каспия, которые называл г-н Калюжный?.
Ярослав РАЗУМОВ.