по-американски
Американцы - нация достаточно самоуверенная, не терзающаяся мыслью: "за что нас в мире не любят?". Однако после 11 сентября этот вопрос перестал быть умозрительным. Трагедия заставила американцев всерьез задуматься о тонкостях того, что в советские времена именовалось "агитпропом". За океаном придумали свой термин - "публичная дипломатия" (ПД).
Андрей Шитов
У демократии в США имеются и "внутренние враги", призрак которых маячит, например, за другой черной датой - 19 апреля 1995 гогда, когда в результате теракта в Оклахома-Сити, совершенного американцем Тимоти Маквеем, погибли 168 человек. Но прошлогодние удары, унесшие тысячи жизней, были нанесены извне. Соответственно вовне были направлены и основные усилия местных пропагандистов.
Первоочередная цель состояла в том, чтобы обеспечить по меньшей мере нейтральное отношение к действиям США со стороны других стран, особенно мусульманских. Утверждался тезис о том, что развернутая Вашингтоном кампания не является "цивилизационным вызовом" или тем более "крестовым походом" против мусульман, а направлена исключительно против чуждого самому исламу терроризма. Для этого же велась целенаправленная работа по дискредитации Усамы бен Ладена, муллы Омара и других главарей террористов и фундаменталистов.
Поначалу казалось, что дело спорится. В январе один из местных специалистов по ПД, работавший в основном в арабском мире, заявил мне, что, по мнению администрации, обоснованность ее действий в Афганистане не подвергает сомнению никто, кроме закоренелых фанатиков-исламистов. По его же оценке, образ бен Ладена и других лидеров антиамериканского "джихада" существенно потускнел даже в глазах их прежних сторонников. "Раньше он рисовался им чисто белым, а теперь стал по меньшей мере серым, - сказал этот человек, просивший не ссылаться на него по имени. - На большее, вероятно, нельзя было и рассчитывать".
Жизнь, однако, вскоре напомнила, что "с наскоку" мозги не перевернешь. В конце февраля Институт Гэллапа провел опрос в 9 мусульманских странах - Индонезии, Иране, Иордании, Кувейте, Ливане, Марокко, Пакистане, Саудовской Аравии и Турции - и получил удручающие результаты. Подавляющее большинство участников охарактеризовали США, как "жестокое, агрессивное, высокомерное, наглое, легко поддающееся на провокации, предубежденное" государство. Лишь 12 процентов согласились с тем, что Запад, в частности США, с уважением относятся к исламским ценностям. И только 9 считают военную операцию в Афганистане "морально оправданной".
Функции ПД распределены в США среди ряда правительственных, квазинезависимых и частных организаций. После 11 сентября пришлось произвести ревизию всего этого хозяйства. Роль руководящего и координирующего центра взял на себя Белый дом в лице одного из самых доверенных лиц Джорджа Буша - его бывшего биографа и пресс-секретаря, а ныне старшего советника президента Карен Хьюз. Теперь на нее замыкается разветвленная информационная инфраструктура всех правительственных ведомств. Как рассказывала пресс-секретарь министерства обороны Виктория Кларк, консультации в рамках этого "межведомственного диалога" идут "ежедневно, если не ежечасно". Определяются темы дня, вырабатываются общие позиции в контактах с прессой, выявляются "основные слухи", требующие опровержения.
О взаимодействии с вашингтонскими коллегами Кларк говорила достаточно охотно, поскольку оно подтверждает один из главных тезисов Белого дома: в борьбе с терроризмом задействованы не только военные, но и дипломатические, правоохранительные, финансово-экономические и иные средства. В более общем плане она упомянула, что примерно так же координируются действия с руководством "международной информационной сети", включающей коалиционные центры того же профиля в Вашингтоне, Лондоне и Исламабаде. Пока это единственная новая структура ПД, созданная после сентябрьских терактов. Формировались она совместно Вашингтоном и Лондоном, общее руководство за той же Хьюз.
Не исключено, что идею международных информцентров союзники почерпнули из оп ыта пропагандистского обеспечения операции НАТО против Югославии. Как вспоминал бывший пресс-секретарь Белого дома Джо Локхарт, застрельщики балканской кампании сразу столкнулись с проблемой "разноголосицы" в 19 натовских столицах, позволявшей журналистам без особого труда находить и использовать нестыковки в позициях альянса.
Для исправления ситуации в Брюссель был спешно направлен большой отряд американских специалистов по публичной дипломатии. "По политическим причинам мы не могли быть главным официальным представителем, говорящим от имени альянса, но должны были влиять на то, как преподносят конфликт", - пояснил Дж.Локхарт. В сегодняшней ситуации он видит "определенные параллели" с событиями трехлетней давности. Кстати, именно в разгар косовского кризиса тогдашний президент Билл Клинтон подписал директиву о создании группы по международной публичной информации - прообраз системы, которую ныне возглавляет Хьюз. Только теперь она гораздо мощнее.
Традиционно главной по агитпропу в структуре вашингтонской администрации было Информационное агентство США (ЮСИА). В 1999 году оно по требованию конгресса, в основном в целях экономии, было поглощено госдепом и передано в подчинение заместителю госсекретаря по ПД. Этот пост сейчас занимает Шарлотт Бирс, которой некоторые наблюдатели прочат роль одного из ключевых "игроков" новой внешнеполитической команды республиканцев. Ее можно считать землячкой президента - она родилась в Техасе и одно время училась в тамошнем Бэйлорском университете. До нынешнего назначения занималась коммерческой рекламой, причем столь успешно, что журнал "Бизнес уик" прозвал Бирс "королевой Мэдисон-авеню".
Ее конек - создание и продвижение на рынок популярных фирменных знаков - брэндов. Изначально перед ней была поставлена задача укрепить "брэнд США" во всем мире и "брэнд госдепартамента" внутри страны. Теперь, естественно, на первый план выдвинулись иные заботы. Одной из стартовых инициатив Бирс стала массированная рекламная кампания в поддержку давней программы "Награда за справедливость". Суть ее сейчас сводится к тому, что США готовы платить огромные деньги - до 25 миллионов долларов - за информацию, ведущую к поимке главарей международного террора или предотвращению терактов.
Бирс, по ее словам, намерена и впредь широко использовать социальную рекламу (хотя само слово "рекламой" предпочитает не употреблять). По слухам, старые связи на Мэдисон-авеню позволяют ей обеспечивать выполнение этого "госзаказа" с большими скидками, если вообще не бесплатно. Впрочем, конгресс сейчас охотно раскошеливается на подобные нужды. Насколько известно, в рамках антитеррористического пакета Бирс "подкинули" на первое время для развертывания ПД около 15 миллионов долларов. Кроме того, примерно 50 миллионов выделено на создание новых радиостанций для вещания на арабские страны Ближнего Востока и Магриба, а также на Афганистан. Один из проектов направлен на завоевание молодежной аудитории в арабоязычных странах с помощью коктейля из популярной музыки и информационных программ. Вещание, ведущееся с Кипра, дополнил радиоголос - "Свободный Афганистан". Однако многие конгрессмены считают, что этого недостаточно.
Председатель сенатского комитета по иностранным делам Джозеф Байден настойчиво лоббирует создание нового телерадиоканала на арабском языке в противовес небезызвестной катарской станции "Аль-Джазира" (она вызывает у американцев такую идиосинкразию, что Вашингтон даже просил катарского эмира "повлиять" на нее. Однако тот не без язвительности сказал, что это не в его власти - свобода слова!). По предварительным оценкам, проект Байдена потребовал бы единовременных инвестиций в размере 284 миллионов долларов и еще по 222 миллиона в год на эксплуатацию.
Стоит заметить, что правительственные электронные средства "агитации и пропаганды" в США, помимо новорожденного "Свободного Афганистана", включают радиостанции "Голос Америки", "Свобода" и "Свободная Европа", "Свободная Азия", международную телесеть "Уорлднет", а также "Радио Марти" и "ТВ Марти", вещающие на Кубу. Все они находятся под управлением формально независимого Совета по радиовещанию в составе 9 человек. По закону администрации принадлежит в нем лишь одно место. Однако, занимающий его первый замгоссекретаря Ричард Армитидж - фигура достаточно авторитетная для того, чтобы его голос в любом случае был услышан.
В нынешнем году расходы по статье "Международное вещание" оцениваются в 479 миллионов долларов, но можно смело предположить, что руководство правительственных "голосов" получит много больше в результате грядущих законодательных инициатив. К тому же на правительственные гранты в Америке претендуют десятки неправительственных организаций, специализирующихся на вопросах внешней и оборонной политики, международной информации и пропаганды. Как рассказывал мне один знающий человек, после окончания холодной войны американские власти сознательно стали делать ставку на партнеров "со стороны". Это и дешевле, и эффективнее, поскольку информация, исходящая от неправительственных организаций, как правило, внушает большее доверие.
Вопрос о доверии, естественно, имеет ключевое значение для любых пропагандистских усилий. И те же "голоса", несмотря на свой полугосударственный статус, стараются отстаивать редакционную свободу и независимость. Когда, развернув антитеррористичесую кампанию, власти принялись "закручивать гайки", это несколько раз приводило к довольно острым конфронтациям.
Вот пример. В проекте бюджетных ассигнований на нужды "Голоса Америки" на текущий год конгресс США оговорил, что станция "не будет передавать интервью с каким бы то ни было официальным лицом из страны, поддерживающей терроризм, или с любым представителем или членом террористической организации, а также предоставлять таким лицам возможность для выхода в эфир с неверными, пропагандистскими или зажигательными заявлениями". Директор "Голоса" Роберт Рейли своим распоряжением потребовал от сотрудников соблюдать "букву и дух" этого решения. Однако те ответили акциями протеста. Журналисты справедливо подозревали, что поплатились за сентябрьскую передачу, содержавшую эксклюзивное интервью с лидером афганских талибов муллой Омаром. Она вышла в эфир, несмотря на то, что изначально вызвала возражения в госдепартаменте и конгрессе.
В итоге репортерам удалось как минимум "спасти лицо". Рейли созвал собрание трудового коллектива и заверил подчиненных, что им никто и не думал мешать собирать и распространять новостную информацию. А официальный представитель "Голоса Америки" Джозеф О"Коннелл на мою просьбу рассказать, чем закончилась история, ответил, что решение конгресса не носило юридически обязательного характера. "Мы никогда не предоставляем трибуну террористам - ни одна журналистская организация этого не делает, - сказал он. - Но мы будем и впредь использовать отрывки из интервью для того, чтобы придавать своей информации сбалансированный характер, и противопоставлять друг другу различные голоса, когда это целесообразно и по-журналистски оправданно".
В целом столь же малопродуктивными оказались и робкие попытки "руководящих указаний" прессе со стороны Белого дома. Помощник президента по национальной безопасности Кондолиза Райс, наверное, задним числом жалеет о том, что вскоре после того же эпизода с "Голосом Америки" призвала телекомпании не транслировать записи интервью главарей террора, поскольку в них могут содержаться некие "скрытые сигналы" сообщникам. Ее, правда, послушались, но потом долго потешались по поводу абсурдности этой просьбы в век Интернета и спутникового телевидения, когда любой желающий в США может беспрепятственно купить антенну и принимать со спутника ту же "Аль-Джазиру".
В общем если в США и наблюдались в последнее время проявления цензуры, то скорее не политической, а административной - со стороны издателей и владельцев СМИ, озабоченных реакцией собственной аудитории. Так, в двух небольших газетах в Орегоне и Техасе были уволены авторы комментариев, посмевшие сразу после трагедии усомниться в качествах Буша как верховного главнокомандующего. В схожей ситуации обозреватель "Лос-Анджелес таймс" публично принес извинения за несвоевременные мысли, хотя и сделал оговорку: если следовать "близорукому принципу "родина всегда права", то прессе следует "убрать подальше свои мегафоны" и забыть о "свободах, гарантированных первой поправкой" к конституции США.
Разумеется, это не означает, что американское правительство не хотело бы иметь "ручную" прессу. Просто оно понимает, что при существующем общественном устройстве любые попытки "обуздать" журналистов обойдутся себе дороже. Как правило, максимум, что позволяют себе политики, - это публично посетовать на "необъективность" прессы или пожурить ее за "явные перехлесты". Так, вскоре после начала бомбежек Афганистана официальный представитель Белого дома Ари Флайшер покритиковал ведущего сатирической телепередачи "Политически некорректно" за то, что тот назвал "трусливыми" американских летчиков. С учетом настроений в стране пресс-секретарь мог быть стопроцентно уверен, что подобная публичная отповедь только прибавит популярности и ему самому, и его шефу.
В целом же власть в Вашингтоне старается набирать очки именно за счет подчеркнутой открытости для журналистов. В частности, после 11 сентября и Белый дом, и госдепартамент, и Пентагон стали устраивать специальные брифинги для иностранных корреспондентов, чего прежде не делалось. Одного из ведущих арабистов Кристофера Росса, имеющего ранг посла, отрядили для направленного диалога с арабской прессой.
Cамый наглядный пример нового подхода к прессе дает министр обороны Дональд Рамсфелд. После терактов он регулярно лично ведет пресс-брифинги в Пентагоне. Скептики говорят, что в условиях военного времени у него должны бы находиться заботы и поважнее, но Рамсфелд знает, что делает. Если прежде ходили слухи, что 69-летний ветеран "не тянет" и чуть ли не близок к отставке, то теперь он - одна из ярчайших "звезд" администрации и "любимец публики".
Между прочим, недавно выяснилось, что в истории взаимоотношений Рамсфелда с прессой имеется давний эпизод, которым он может гордиться. Как рассказал Рон Нессен, бывший пресс-секретарь президента Форда, в 1975 году они с тогдашним госсекретарем Генри Киссинджером по ошибке чуть раньше времени объявили о полной эвакуации всех американцев из Сайгона. До вывоза арьергардного отряда морских пехотинцев из посольства США оставался всего час, но именно Рамсфелд, который тогда тоже был министром обороны, настоял на том, чтобы поправка была доведена до сведения журналистов. Во вьетнамской войне и так было слишком много лжи, сказал он. Давайте же не будем врать хотя бы напоследок.
И в ходе нынешней афганской кампании Рамсфелд на одном из первых брифингов пообещал журналистам, что ни при каких обстоятельствах не скажет им заведомой неправды, хотя может о чем-то умолчать. С тех пор он не давал повода усомниться в верности слову, хотя недавно его крупно подставили подчиненные.
Выяснилось, что созданный в структуре Петагона Отдел стратегического влияния разработал планы работы, предусматривавшие, в частности, распространение политически выгодной для США дезинформации. Заведомо ложные сведения предполагалось подбрасывать иностранным журналистам, в том числе из дружественных и союзных США стран. Когда об этом замысле проведали журналисты, разразился жуткий скандал, усугубленный тем, что Буш находился в тот момент в Азии. В итоге "засветившихся" приверженцев "черных" методов информационной войны убрали от греха подальше - решением Рамсфелда отдел был расформирован.
При этом сам министр с публичными покаяниями по поводу случившегося не выступал и даже подчеркивал, что дезинформация бывает очень даже полезной, когда "законно" используется против врага. Вообще безупречная личная репутация Рамсфелда позволяет ему вести себя по отношению к прессе весьма независимо и в свою очередь предъявлять ей претензии. Так, он неоднократно публично громил любителей "утечек", чреватых срывом секретных операций и даже гибелью военнослужащих (это по-прежнему два основных критерия, по которым устанавливаются ограничения на информацию для прессы). Во многом благодаря Рамсфелду американские СМИ по существу признали право Пентагона диктовать условия освещения нынешнего вооруженного конфликта и формировать для этого репортерские пулы.
Разумеется, это фактически дает военным возможность держать под контролем информацию о боевых действиях, и журналисты нередко ругаются по этому поводу с Пентагоном. Но реальную попытку отстоять свои права предпринял лишь известный порноиздатель Ларри Флинт. Он возбудил против минобороны судебный иск, требуя, чтобы в журналистские пулы в Афганистане допускали репортеров вне зависимости от того, на какое издание они работают. Признав, что его иллюстрированный журнал "Хастлер" - не то место, где люди в первую очередь ищут информацию о войне, Флинт выразил сожаление, что более массовые СМИ не отстаивают столь же последовательно, как он, право на свободу слова.
При обсуждении работы прессы в ходе нынешней антитеррористической кампании в Америке часто вспоминают о Вьетнаме. На той войне репортеры имели по существу полную свободу действий и даже аккредитовывались не при американском командовании, а при южновьетнамском правительстве в Сайгоне. По словам Р.Нессена, главный урок Вьетнама заключался в том, что Пентагон осознал: больше подобного допускать нельзя. "Больше они этого и не допускали, - сказал отставной пресс-секретарь, который во Вьетнаме был военным корреспондентом Эн-би-си. - Причина, и вполне весомая, в том, что негативные репортажи влияют на общественное мнение, а без общественной поддержки ни один президент не может долго вести войну".
Рейтинг популярности Джорджа Буша и его администрации в стране США сейчас чрезвычайно высок. Одобрение получает, в частности, информационная политика властей. Опрос общественного мнения, проведенный в середине ноября "Центром Пью для народа и прессы", показал, что в условиях антитеррористической кампании даже усилились настроения в пользу правительственного контроля над СМИ. Большинство американцев (53 процента против 39) сочли, что право правительства подвергать цензуре сообщения СМИ по соображениям национальной безопасности важнее, чем право репортеров беспрепятственно освещать общественно значимые, с их точки зрения, события и факты. Обсуждение отчета проводились в вашингтонском Институте Брукингса. Тенденция к оправданию цензуры вызвала у участников дискуссии осуждение и тревогу. В частности, бывший пресс-секретарь Белого дома Майкл Маккэрри отметил, что в нынешних условиях есть опасность "неверного истолкования" социологических данных властями и дальнейшего "закручивания гаек" в отношениях с прессой.
Между тем то же исследование показало, что американцы отнюдь не жаждут превращения прессы в рупор правительственной пропаганды. В вопросе о том, должны ли журналисты занимать в своей работе проамериканские или нейтральные позиции, голоса разделились в соотношении 30 процентов к 64. 73 процента считают обязательным, чтобы СМИ отражали "все точки зрения".
Директор "Центра Пью" Эндрю Кохут считает, что сравнительно терпимое отношение к цензуре - прямое следствие удачного для США хода боевых действий. Если бы антитеррористическая кампания буксовала, настроения были бы совершенно иными.
В целом американские журналисты могут быть довольны результатами опроса. Как отмечал Кохут, впервые за последние 15 лет можно утверждать, что престиж прессы в обществе на подъеме. Еще сравнительно недавно он был небывало низок из-за раздутого при деятельном участии СМИ скандала вокруг Билла Клинтона и Моники Левински. Теперь же 77 процентов американцев оценили работу прессы после 11 сентября на "хорошо" и "отлично". Абсолютное большинство опрошенных считают, что журналисты стоят на страже интересов демократии и своей страны, исповедуют достаточно высокие моральные принципы.
Исследование подтвердило, что основным источником новостной информации в США остается телевидение, особенно кабельное (соответственно 85 и 53 процента). При этом, однако, стремление знать подробности об угрозе терроризма вызвало всплеск интереса к газетам. Их аудитория выросла с начала сентября на 23 процента -до 34. Быстро растет и доля тех, кто черпает новости из Интернета (13 процентов).
Участники дискуссии в Институте Брукингса выражали надежду на то, что нынешняя ситуация позволит закрепить в американском обществе внимание к "серьезным" темам, которые в последние годы неуклонно вытеснялись с телеэкранов и газетных полос развлекательной информацией. Вместе с тем М.Маккэрри напомнил шутливый тезис о том, что для американцев войны служат "уроками географии". По его убеждению, властям необходимо учиться доносить свою информацию до населения в привлекательной "упаковке" - разумеется, не в ущерб достоверности, - а самим СМИ нужна "новая бизнес-модель", которая бы поощряла вкладывание денег не в погоню за сиюминутными сенсациями, а в глубокое осмысление общественно важных проблем.
Любопытное замечание по поводу пропагандистских усилий администрации сделал Дж.Локхарт. По его мнению, принципиальный недостаток этой кампании заключается в расплывчатости конечных целей и критериев успеха. Искоренение терроризма и зла во всем мире - это слишком общий лозунг, который неизбежно придется конкретизировать. Если "цели в самом широком смысле недостижимы", то не помогут никакие брифинги.
Насильно мил не будешь, гласит народная мудрость. И вряд ли Америке удастся ее опровергнуть в отношениях с внешним миром. Но главную свою, внутреннюю силу, она все же не растеряла. Пережитые потрясения не поколебали сложившейся в США системы отношений в треугольнике власть - пресса - общество. Более того, обогатившись новым опытом, эта система, скорее всего, станет еще более прочной. Кризис заставил журналистов сплотиться вокруг власти, защищающей национальные интересы. В народе это было воспринято, как проявление ответственности и патриотизма. В результате по существу подтвержден мандат доверия прессе, как ключевому инструменту общественного контроля над деятельностью властей.