CA-News.INFO

Central Asia regional news digest

ia-centr.ru : Д.А. Алимова: О НЕКОТОРЫХ «БОЛЕЗНЯХ РОСТА» В ИЗУЧЕНИИ ИСТОРИИ УЗБЕКИСТАНА

5 июня 2009

Д.А. Алимова: О НЕКОТОРЫХ «БОЛЕЗНЯХ РОСТА» В ИЗУЧЕНИИ ИСТОРИИ УЗБЕКИСТАНА

04.06.2009, ia-centr.ru

Вот уже более десяти лет как в исторической науке нача-лись кардинальные перемены. Достоянием историков стали многие архивные материалы, на основании которых история отечества избавляется от фальсификации, искажений, продиктованных официальной идеологией, трактуется в совершенно новом объективном ракурсе. Если учесть, что при советском режиме доступ к ним был ограничен, либо вовсе закрыт, то можно по-нять с какой радостью и жадностью исследователи извлекали из них все новые и новые данные. Многое из того, что ранее умалчивалось, стало достоянием гласности. Известные исторические события, трактовавшиеся в жестких клише, получили иную, соответствующую исторической правде интерпретацию, сформировались новые, объективные методологические парадигмы, благодаря чему видение прошлого становится все более полным и объективным. Трудно переоценить достижения исторической науки за последние десять лет. Однако не менее важным сегодня является конструктивный и практический анализ «болезней» роста нового видения истории, некоторой предвзятости, прямолинейной односторонности и перекосов, сложившихся при объяснении сложных и неоднозначных исторических процессов, попыток выдать желаемое за действительное, соблазна искусственного удревнения истории тех или иных народов, характерного для многих республик Средней Азии, односторонней оценки сложных и противоречивых личностей прошлого, приписывание истории регионов, создаваемых многими поколениями различных народов, к деяниям одного народа и т.д.

Известно, что идеал научного знания - объективность. Ее достижение в любой науке - сложный и противоречивый процесс. В истории же, где пересекаются интересы различных со-циальных групп, народов и государств, движение к объективно-му знанию носит особенно драматичный характер. Но, несмот-ря на все противоречия становления объективной исторической науки, ясно одно: конъюнктура в науке несет вред как самой науке, так и обществу в целом. Не может быть науки, построенной на субъективной интерпретации фактов, а тем более их фальсификации. Мы уже имели подобный опыт и печальные ре-зультаты фальсифицированной истории.

Наука о прошлом не может быть «надисторичной» и незави-симой от переживаемого исторического настоящего. Каждый новый этап в развитии общества ставит и новые задачи. Нам представляется, что современная историческая наука Узбекистана стоит на пороге нового этапа, этапа зрелости, который предполагает более высокий уровень фундаментальности, взвешен-ности и объективности и отход от эмоционально-поверхностных оценок, характерных для конца 80-х и начала 90-х годов. К сожалению, они все еще проявляются, особенно при переосмыслении истории национально-освободительного движения, а также истории советского периода.

К таковым, в частности, относится восстание 1898 г. в горо-де Андижане, получившее название от имени его предводителя Дукчи Ишана - «Дукчи эшон кузголони». Большинство статей, посвященных этой теме и появившихся за последние годы в отечественной печати, оценивают данное событие как национально-освободительное движение. Не опровергая такую точку зрения, лишь следует отметить, что однозначность в исторических подходах порой граничит с неправдоподобностью. Исследование этого вопроса выявило разнохарактерность целей участников восстания и ограниченность мировоззрения его предводителя. Между тем до сих пор не осуществлен детальный анализ как деятельности самого Ишана, так и его произведений, свидетельствующих о его философско-мировоззренческих позициях, не отличавшихся высокой интеллектуальностью. Более того, публикации на эту тему говорят в пользу того, что некоторые историки все еще придерживаются прежней советско-историографической позиции, оценивая восстание Дукчи Ишана только с классовой стороны, без учета религиозных мотивов его руководителя. Авторы же отдельных публикаций идут на поводу материалов, представлявших точку зрения колониальных властей, которые искали в причинах этого движения внешнеполитическую подоплеку. В особенности это касается вопроса о связях Дукчи Ишана с турецким султаном, не имеющего под собой реальной основы.

Статья Б. Бабаджанова, опубликованная в журнале «O'zbe-kiston tarixi» («История Узбекистана»), на наш взгляд, впервые объективно отражает события Андижанского восстания, и «вы-нужденную» роль его предводителя, который, как нам кажется, просто не мог отказаться от просьб (для сохранения своего авторитета) возглавить движение. Б. Бабаджанову удалось исследовать произведение Дукчи Ишана «'Ибрат ал-гофилин», которое многое объясняет. В частности, раскрывает суть его прими-тивных прожектов государственного переустройства Туркестана в виде исламского государства - халифата.

Амбиции Дукчи Ишана, реализованные посредством рели-гии и на почве недовольства населения, уставшего от беспреде-ла колониальной администрации, желание приобрести авторитет и власть, и сама суть восстания, цель его участников добиться улучшения экономического положения властей - вот, как нам представляется, нить несочетаемостей в общем кон-тексте движения.

Верность позиции Б. Бабаджанова в этом вопросе подтверж-дает и исследование А. Эркинова2, который попытался проана-лизировать взгляды местной интеллигенции того времени на это восстание и его предводителя. В качестве источников А. Эркинов использовал поэтические произведения, в частности, цикл стихотворений под названием «Дукчи Эшон хажви». Поэты-современники неоднозначно и довольно критически оценивали его. Думается, что авторам эмоционально возвышенных статей, идеологизирующих его фигуру, надо быть в курсе новейших достижений исторической науки, хотя бы по той проблеме, о которой они пишут.

Сказанное касается и образа Намоза Пиримкулова в исто-рической литературе. Нет никаких оснований возводить его в ранг борца за независимость, а архивных документов, подтверждающих это, нет. Как известно, основным постулатом советской идеологии была классовая борьба и поэтому одна из ниш в ее истории была отдана Намозу Пиримкулову. Его разбойни-чьи набеги на торговые караваны трактовались как выступления в защиту бедных и социально незащищенных людей. Причем известно, что он не трогал представителей царской администрации, а грабил лишь богатых купцов, не щадя при этом караваны с продовольствием. То, что «добыча» отчасти разда-валась нуждающимся - не основание для утверждения о том, что он возглавлял национально-освободительное движение. Между тем такое мнение еще имеет место и, более того, недав-но Ш. Мурадовой была защищена диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук, где автор утверждает, что действия Н. Пиримкулова были направлены против крупных землевладельцев, чиновников, ростовщиков, ставших, по ее выражению, «слугами колонизаторов», и она называет это освободительным движением. Как видим, у диссертанта сохраняется классовая позиция и совершенно отсутствуют понятия о сущности освободительной борьбы. Напрашивается вопрос: почему же «народный освободитель» или «мститель», как называет его автор, не направлял свой гнев и выступления против колонистов? Историю нельзя искусственно выстраивать, назы-вая черное белым, и вольно интерпретировать события.

Одной из важных проблем истории Узбекистана, находящихся в центре внимания историков, является фальсифицированная советской историографией история так называемого «басмаче-ства». Уже в 30-х годах XX века утвердилась большевистская концепция «басмачества», сводящая сложное и многофакторное движение местного населения к простой и однозначной схе-ме - сопротивлению «классовых врагов социализма» - баев и буржуазии советской власти. Эта упрощенная и идеологизи-рованная концепция стала разваливаться вместе с распадом са-мого советского режима. В конце 80 - начале 90-х годов на страницах узбекистанской и московской печати стали впервые появляться статьи, основанные на иных подходах, опирающиеся на ранее замалчиваемые факты, свидетельствующие об идеоло-гической предвзятости подобной теории. Изучая этот вопрос,узбекистанские исследователи смогли доказать, что движение, в целом носило политический характер и имело форму национально-освободительной борьбы. Можно понять историков, ок-рыленных возможностью говорить правду и разоблачать советскую концепцию «басмачества». Однако историческая наука не терпит эмоций и это порой приводит к искажению объективно-сти и истинного положения вещей. В 1994 г. Институтом ис-тории АН РУз совместно с редакцией «Шарк. юлдузи» была проведена конференция, посвященная «басмаческому» движению. На ней высказывались разные мнения и одной из тем дискуссии стало обсуждение самого термина «басмачество». Кто-то из историков предлагал называть его движением сопротивления советской власти и Красной армии, другие - «движением за независимость» («истик,лолчилик харакати»).

Общим собранием было поддержано последнее предложе-ние. И с тех пор во всей исторической литературе и учебниках «басмачество» называется «истиклолчилик харакати». Однако правомерно ли это? Ведь движение за независимость существовало на протяжении всей истории, а не на одном небольшом отрезке времени. Этот термин отражает смысл борьбы за независимость на протяжении всей трехтысячелетней истории государственности Узбекистана. Что касается «басмачества», то это - конкретно-историческое движение первой половины XX в., носившее вооруженный характер и направленное про-тив советской власти и Красной армии. Эта история не такая уж далекая, и она должна иметь конкретное название, а не об-щее. Соответственно были правы те участники конференции, которые предлагали назвать его «повстанческим движением» («совет хркимиятига к.арши харакат»). На фальсифицированность проблемы советской историографией часто указывали и зарубежные историки. Давайте внимательнее рассмотрим их точки зрения, в частности англо-американских исследователей, большинство из которых называют его стихийно возникшим протестом, представлявшим серию восстаний, хотя и плохо организованных, но охвативших большую территорию Туркестана.

Узбекские ученые совершенно правы в выводе о том, что политика советской власти в Туркестане, разгром Туркистон мухторияти, насильственные реформы, особенно в сельском хозяйстве стали причиной возникновения «басмачества». Это подчеркивают и зарубежные исследователи. По мнению Г. Фрей-зер, именно жестокость большевиков в отношении к национальному самоопределению породила в Туркестане движение сопротивления. Кроме этого, среди других причин она отмечает нарушение традиционного образа жизни, ущемление религиозных убеждений, насильственную форму введения социально-политических преобразований1. А. Парк также отмечает, что «басма-чество», как антисоветское движение, началось в Фергане и быстро распространилось по всей советской Средней Азии. «Басмачество» стало реакцией на нарушение обещаний большевиков предоставить населению Туркестана права на самоопределение, репрессивную и безответственную политику советских властей, голод и экономический кризис2.

Впрочем и сами представители власти тех лет в Туркестане объективно оценивали ситуацию. В частности, Т. Рыскулов пи-сал: «В сельской местности беззаконие, насилие было обычным делом. Банды преступников, часто состоящие из Красной ар-мии и иногда включающие членов коммунистической партии, совершали налеты на кишлаки, убивая и грабя население. Призывы о помощи оставались не только безответными. Ташкент даже приказал обезоруживать местные дружины, которые организовывались в некоторых местах для самозащиты». Конечно все это не могло не вызвать сопротивления, активно поддержанного народом.

По словам X. Хостлера, «в движении принимали участие или поддерживали его практически все слои населения, что делало его общенародным»3.

Однако, в отличие от наших исследователей, западные исто-рики саму сущность «басмачества» оценивают неоднозначно. Например, Дж. Уиллер не признает позитивной его идеологию, считая, что «его лидеры, достигшие самой большой известности, были не интеллектуалами или реформистами, а были консервативными реакционерами... Они равно противостояли джадидам, младобухарцам и русским»1. Один из отечественных исследова-телей вопроса К. Раджабов считает джадидов идеологами «бас-мачества». Нам представляется, что подобный вывод недоста-точно обоснован. Тот факт, что некоторые из организаторов Туркестанской автономии 1918 г. после его разгрома перешли на сторону «басмачей», вовсе не означает, что они были его идейными вдохновителями. «Басмачество» и его руководителей нельзя ставить ни по интеллекту, ни по мировоззрению на одну планку с национальными прогрессистами. Вспомним, какое госу-дарство хотели строить многие из предводителей «басмачества», при условии освобождения от большевиков. Целью Ибрагимбе-ка и муллы Абдукаххора было возвращение и восстановление правления эмира, а Шермухаммадбека - построение исламской республики. Как правило, они все были традиционалистами и ратовали за возврат старых политических систем. Исключение составлял лишь Мадаминбек, человек несомненно более широ-кого кругозора, находившийся под влиянием современного ре-формистского движения, склонный к светской модели развития.

Известный американский ученый Э. Олворт прав считая, что хоть цели у джадидизма и повстанчества были одни, но пути их достижения были различны2. К тому же, в отличии от джади-дов, повстанцы не имели серьезных социальных программ. И мы никак не можем объединять все «басмачество» в одно це-лое и судить о нем, не проводя демаркационной линии.

Мы думаем, Г. Фрейзер права, разделяя его на политическое и криминальное направления. В первое она включает группи-ровки, боровшиеся с Советской властью, которые и поддержи-вались большинством населения. Именно такое разграничение необходимо в освещении событий 1918-1924 гг. в Туркеста-не. К сожалению, в отечественной историографии это не отра-жено. В одной из статей К. Раджабова3, приводится большой список имен курбашей - предводителей группировок. Но где основание считать их всех политическими борцами? С уверен-ностью можно сказать, что сюда попали и предводители крими-нальных группировок. Говоря о политическом направлении и присоединяясь к мнению англоязычных исследователей в том, что оно было самым упорным и самым отчаянным движением в истории восстаний в Азии и Африке, мы должны придержи-ваться принципа всесторонности: объективно изучать и описы-вать не только его достоинства, но и слабости. Это, в первую очередь, разрозненность, причиной чего были, как правильно отмечают М. Броксап и А. Парк, узкоместные интересы их гла-варей, людей честолюбивых и ревностно относящихся к успеху друг друга. Большинство из них не знало, что было за предела-ми их мира, и они были малосведущи в политике. Более того, между ними шла ожесточенная борьба за власть, и даже ради общей борьбы с Советами, они не шли на уступки друг другу.

Говоря же о причинах поражения движения сопротивления, мы, в отличие от тех же зарубежных исследователей, упускаем важные факты или попросту негативное отношение к нашему советскому прошлому не дает нам это видеть. Советская власть пошла на важные уступки, понимая, что движение переросло в общенародное и с ним нельзя покончить исключительно воен-ными мерами, и она пыталась оттянуть, отвлечь народ от него. Введение нэпа и реформы власти, в частности, возвращение ча-стной торговли, восстановление вакфов (хоть и временно), воз-вращение мусульманам старых школ, мечетей и т.д., успокоили население, жаждущее мира, и оно перестало поддерживать дви-жение. Но это были лишь временные уступки со стороны влас-тей ради ликвидации «басмачества». Сразу после решения этой задачи началась репрессивная политика по отношению к насе-лению, апогеем которой была насильственная коллективизация сельского хозяйства.

Еще один вопрос, который получил не совсем верную трак-товку - это вопрос о роли в движении Энвера Паши, прибыв-шего в 1921 г. из Турции в Бухару для поддержки «басмачес-кого» движения. Чрезмерная идеализация его личности писате-лем И. Бокий в эссе, опубликованном в журнале «Шарк. юл-дузи», под названием «Чингиз афандига мактуб», не имеет под собой объективной почвы. Известный демократ того времени Заки Валиди Тоган, вспоминая об Энвере, писал: «Я понял, что этот человек был великим идеалистом, что он не сообразовывался с событиями и жизнью, что он не знал ни географии, ни статистики Туркестана, хотя бы по Российским и европейским публикациям». Думается, что это действительно так, потому что, зная, что в это время у руководства Бухарской республики стояли джадиды, которые независимо от советского центра пы-тались проводить реформы и сами страдали от вмешательства большевиков, Энвер Паша возглавил борьбу с ними. Взаимоот-ношения руководителей повстанческого движения с Бухарским и Хивинским правительствами и ряд других вопросов, к сожа-лению, у нас не освещены и требуют объективного и глубокого изучения. Кроме того, сейчас, после того как движение джадидизма получило свою объективную оценку, вновь пытаться очер-нить и осквернить его, как это сделал И. Бокий, это - не более как историческое и культурное невежество. И обвинять их в пантюркизме и панисламизме, проводить параллели между боль-шевиками и джадидами, унизительными словами характеризо-вать А. Фитрата и Ф. Ходжаева - значит стоять на прежней фальсификационной «большевистской платформе». С этим ни-как не может примириться современная наука.

Хотелось бы обратить внимание историков на такой вопрос, как попытка создания трудов по так называемой «малой роди-не». Нередко на рассмотрение институтом приносят рукописи, посвященные истории регионов. В том, что люди изучают свой край, нет ничего предосудительного. Но на практике эти исто-рии совершенно оторваны от истории самого Отечества. Это все равно, что писать историю Узбекистана в отрыве от миро-вой истории, истории цивилизаций. Такое перенесение акцента на изолированную микроисторию не только создает неправильное восприятие истории, но может привести к снижению ее воспитательной функции, разрушению целостного восприятия, развить тенденции местничества. Отдельные события, происхо-дившие на различных территориях единого Узбекистана, долж-ны изучаться в тесной связи с собственно историей страны, только тогда они могут претендовать на объективность.

Имеются у нас недостатки и в области этнографических исследований, главным из которых является За последнее время появилось много диссертационных работ и отдельных изданий, описывающих материальную культуру и ду-ховную жизнь узбекского народа с этнографических позиций. Конечно, это надо только приветствовать. Независимость по-зволила изучать забытые при советской власти традиции и яв-ления. Но время призывает нас к тому, чтобы мы делали выводы, служащие практике. В настоящее время необходима трансформация этнографии в этнологию, важным компонентом которой является теория. Например, изучая махаллю и историю ее возникновения, историки не должны ограничиваться описанием ее структуры и жизнедеятельности, а исследовать гносеологию этого общественного института, сделать сравнительный анализ его функций на различных этапах истории, выяснить причины повышения его социального статуса, связь с общественно-политическим устройством государства и т.п.

В отличие от многих учебных предметов, призванных ре-шать преимущественно прагматические задачи, история решает также и такие специфические задачи, как мировоззренческая и воспитательная. Без овладения комплексом исторических зна-ний (прежде всего по истории Отечества) школьник может стать хорошим профессионалом в любой области, но определить свою гражданскую позицию ему будет трудно.

За годы независимости многое уже сделано и в области создания учебников по истории. При всех своих недостатках учебники первого поколения сыграли свою положительную роль: за короткий срок произошла оперативная замена старых коммунистических учебников на новые, и, в целом, они отвеча-ют концепции «Истории узбекского народа и его государствен-ности». Но вместе с тем им свойственны определенные недостатки, общий из которых - перегруженность фактическим материалом и нехватка образности и яркости языка, а это особенно трудно усваивается учениками младших классов. Напри-мер, в учебнике для 5 класса (автор Б. Ахмедов) часто нарушается историческая хронология: после темы «Туркистон мухто-рияти» следует рассказ о коллективизации. Таким образом, ученику не понятно какая связь между ними и почему. Не дается материала и об октябрьском перевороте 1917 г. и насильственном установлении большевистской власти, которая и изобрела эту «коллективизацию». А в повествовании о Чингизхане, который обращается к богу с просьбой дать силы для борьбы с врагами, материал подан так, что может вызвать у ребенка позитивное отношение к завоевателю, если не будет объективного пояснения учителя. Кроме того, для ребенка десяти лет запомнить такие большие тексты очень трудно без поясняющих иллюстраций и соответствующих карт. Во Франции в учеб-никах для 5-х классов лицеев на один небольшой текст приходится несколько ярких, красочных карт и иллюстраций. При таком подходе ребенок легко усваивает основной материал. У нас же карты, если и даются, то в черно-белой окраске, и они совершенно не связаны с текстом. По нашему мнению, для школь-ника, впервые начавшего изучать историю, она должна быть экскурсионной и однозначной. В этом возрасте он еще не в состоянии самостоятельно делать выводы и определять позитив-ность или негативность исторического образа или действия. Учебники по истории Узбекистана для 6-8 классов также перегружены текстовыми материалами и здесь по-прежнему недостаточно освещается история культуры, повседневная жизнь людей, изменения в их взглядах на жизнь, идеалы, нравственные ориентиры.

Мы понимаем, что трудно совместить в учебнике легкость, дотупность изложения с небольшим объемом. Однако в этом и должно проявиться мастерство историков, пишущих учебники.

Несмотря на отмеченные недостатки, приобретенный опыт дает возможность сегодня ставить вопрос о новом поколении учебников как о вполне разрешимой задаче. Однако на новую ступень развития учебная литература поднимется тогда, когда будет учтен мировой опыт ее создания, и она будет отражать единство общегосударственной программы исторического образования, основанной на твердой почве науки и объективности.

Здесь было сказано лишь о нескольких направлениях исторической науки, в том числе и прикладной, в свете перехода ее в более высокую фазу развития, такую фазу, на которой маленькие успехи - это не успехи, а большие - должны быть подвергнуты тщательному анализу и обсуждению. Проводя дискуссии в конструктивном русле и выявляя ошибки, мы найдем правильный путь развития исторической науки, что в свою очередь будет положительно влиять и на развитие исторического образования.

ia-centr.ru

Предыдущая статьяCA-NEWS : Foreign Policy: Сегодня антидемократические государства действуют гораздо умнее и изощреннее, чем прежде
Следующая статьяСапа Мекебаев: Хорошие люди стучат перед тем, как войти, плохие - после того, как уходят