изнутри
Асель БЕРИМЖАРОВА
Для иностранца Мазар-и-Шариф - это прежде всего "северная столица" Афганистана и город, который был захвачен талибами одним из последних. Но для мусульман всего мира он в первую очередь является местом, где находиться мавзолей Cвятого Али, одного из ближайших сподвижников и родного зятя пророка Мухаммеда. Каждый день зийорат (святое место) посещают более десяти тысяч мусульман. Таким образом они совершают так называемый "малый хадж". У входа в мечеть толпятся нищие. Чуть поодаль сидят ишаны или, как их еще называют, "кожа". Это потомки арабов-миссионеров, ходивших по миру и проповедовавших ислам:
*** Когда переходишь на улице дорогу, приходится уворачиваться от проезжающих мимо машин. Светофоров нет. Вместо них на середине перекрестков стоят "зонтики", окрашенные в черно-белую полоску. В городе довольно много машин Большинство из них такси. Почти все машины советского производства - "жигули", "москвичи", "волги". Но есть и, пользуясь казахстанской терминологией, иномарки. "Их пригоняют сюда из Пакистана и Ирана", - говорит мне переводчик. Как сказал мне один таксист, машины у людей есть, но они их прячут. Если раньше боялись, что отберут талибы, сейчас боятся людей Дустума. Говорят, они тоже этим занимаются:
*** Стоимость проезда по городу около трех долларов. С иностранца пытаются взять больше. Кстати, так происходит не только в такси, но и на базаре, в гостинице. Мальчик-коридорный в гостинице все время продавал мне минеральную воду по два с половиной доллара за бутылку. Как потом я узнала, в магазине эта же бутылка стоила около одного "бакса". Когда я сказала об этом мальчишке, он ответил: "Вы же не знаете, откуда они ее берут, а наша из гуманитарного груза". И улыбнулся своей находчивости. После таких аргументов больше я с ним не спорила. Когда дело касается денег, афганца не переспоришь. Они пустят в ход все свое красноречие, обаяние, но не спустят ни цента:
*** О деньгах. Официальная валюта Афганистана - афгани. На севере страны в этом отношении сложилось двоевластие купюр. По Мазар-и-Шарифу ходят два вида афгани - джумбиши и давлати. Джумбиши - деньги, отпечатанные Дустумом, давлати - деньги бывшего президента Раббани. Джумбиши действительны только на севере страны, давлати ходят по всей стране. Кроме номерных знаков внешне купюры ни чем не отличаются, но джумбиши котируются в два раза ниже, чем давлати:
*** Длинные узкие ряды с товарами, разложенными прямо на земле. Ковры, посуда, ювелирные изделия, продукты, ткани. Кажется, здесь можно найти все. Это афганский базар. Базар Мазар-и-Шариф славится своими коврами. Их ткут туркмены, живущие в ближайшем городе Акче. Часто приходилось слышать от продавцов местный девиз: "Не покупайте пакистанский товар". Свою ненависть к талибам афганцы переносят на пакистанцев. Кроме того, по словам продавцов, среди гуманитарной помощи, присланной пакистанцами, часто оказывался некачественный товар. Иностранцев интересуют в основном ювелирные изделия и головные уборы "пакуль". Вообще, пакуль - это самый ходовой товар. Иностранцы покупают их в огромных количествах в качестве сувениров. Пакуль одевала армия ныне покойного Ахмад Шаха Масуда. Советские солдаты называли ее "пуштункой", а местное население называет "масудкой". Пакуль носят в основном таджики. Вообще, распознать таджика на улице легко. Если он пеший то по "масудке", если у него есть машина, то по фотографии Масуда на лобовом стекле.
*** Этот парень с непривычно синими для местного населения глазами меня удивляет. То, что он таджик, догадываешься уже потому, что он в "масудке", а когда слышишь, что он говорит, то убеждаешься в этом окончательно. Парень не очень лестно отзывается о Дустуме, что не очень принято в городе, где фотографии генерала на улицах можно встретить чаще, чем рекламные щиты на улицах Алматы. "Время военных лидеров прошло, и прежде всего Дустума. Стране нужны образованные и не запятнавшие себя кровью люди, такие как Юнус Конини" , - говорит он и добавляет: "Я говорю об этом не потому, что я таджик". Я слушаю его и понимаю, что неприязнь таджиков и узбеков к друг другу пройдет еще не скоро, если вообще пройдет:
*** Дорогу перебегает существо женского пола в парандже. Трудно сразу определить ее возраст. Сколько ей? Восемнадцать, тридцать, пятьдесят? Афганская женщина - сплошная загадка. Сколько статей было написано о том, как талибы укутали их до пят в паранджу, заперли в домах, запретили работать, учиться. Талибов уже нет, но страх, похоже, остался. За семь дней в Мазар-и-Шарифе я не видела ни одной женщины без паранджи. "А ведь какие-то четыре-пять лет назад женщины Мазар-и-Шарифа гуляли по улицам с открытыми лицами, но с покрытой головой", - говорит мне переводчик. Правда, сейчас они уже ходят по улицам без сопровождения мужей:
*** "Несколько лет назад это место называлось "казахским кварталом"", - говорит таксист, когда мы заворачиваем на улицу Науабат хаджа. Мы едем по кривой улочке, вдоль которой рассыпаны маленькие глинобитные дома. "Сейчас здесь остались лишь четыре казахские семьи", - говорит мне переводчик. Его зовут Сейфулла. Он казах. Четыре года назад бежал в Казахстан. Сейчас живет в Алматы, а в Мазари приехал повидать родственников: У него непривычное для казаха имя - Аджыскабыл. Он поглаживает свою белую как снег бороду и продолжает на чистом казахском языке: "Мои родители бежали из Казахстана в двадцать шестом году. Мне было тогда восемь лет. Три года мы провели в дороге, и когда добрались до Афганистана, мне было уже одиннадцать". Я употребляю фразу "на чистом казахском", потому что многие казахи, с кем мне приходилось общаться в Мазар-и-Шарифе, добавляют в свой лексикон много слов из фарси и узбекского языка, от чего порой их бывает трудно понять. По словам дедушки Аджыскабыла, раньше в Мазари жило около четырехсот казахских семей, сейчас осталось только четыре. "Многие бежали от талибов. Через Пакистан, Иран, Турцию они переправлялись в Казахстан", - говорит он, как мне кажется, недовольно. И продолжает: "Талибы казахов не трогали. Мы от их режима не пострадали. Работали, как и раньше, правда, женщинам трудиться вне дома они не разрешали". Возвращаться в Казахстан он не хочет: "Куда мне. Я здесь вырос, здесь и умру. Пусть молодые едут". Казахи в Мазар-и-Шарифе живут тем, что шьют чапаны и тюбетейки и продают на базаре. "В общем, не жалуемся", - говорят они:
***
Афганцы, с кем мне приходилось общаться, ничего не знают о Казахстане. Многие искренне удивляются, когда слышат о том, что там исповедуют ислам. Ректор университета в Мазари не мог понять, что это за страна, пока я не сказала о том, что Казахстан входил в свое время в состав СССР: