2002 ?02 январь Закрепление военного присутствия США в Центральной Азии в корне меняет геополитическую ситуацию вокруг региона. Суть таких образований, как ДКБ и ШОС, становится не совсем ясной.
Установление долгосрочного военного присутствия США в Центральноазиатском регионе, ставшее фактом уже несколько месяцев назад, только в последнее время получает признание и в России. На прошлой неделе об этом говорил во время визита в Казахстан председатель Госдумы Геннадий Селезнев (пожалуйста, Панорама ?1, 2002), сегодня этот вопрос комментировал командующий пограничных войск России, будучи в Душанбе, теперь первые рассуждения на этот счет впервые появились в российской прессе.
Конечно, российские оценки создания западных военных баз в регионе исключительно негативные. Для России военное присутствие США в ЦА крайне нежелательно. Теперь реально можно говорить о политическом доминировании Соединенных Штатов по крайней мере в тех республиках, где будут расположены базы. Российское влияние вытесняется даже из традиционно самого прочного сателлита Москвы в регионе - Таджикистана. Фактов, говорящих об этом, пока не много, но они красноречивы: появившаяся в декабре прошлого года информация о возможности выдвижения со стороны Душанбе требований к России об оплате аренды ее военной базы, недавний обстрел российских пограничников на таджикско-афганской границе с фронта и с тыла. Что же до ключевой страны региона, Узбекистана, то он традиционно стремился больше всех своих соседей продемонстрировать независимость от бывшей метрополии. Осторожнее других поступает Киргизия, где при явном стремлении к сотрудничеству с США был сделан и политический реверанс в сторону Кремля с приданием русскому языку статуса государственного, что было официально положительно оценено президентом Путиным.
Для России появление американских баз в регионе опасно даже не столько снижением влияния Москвы в Средней Азии - все последние десять лет она и не стремилась особо к поддержанию этого влияния, предоставляя процессу размежевания со вчерашними союзными республиками идти своим ходом, лишь бы без особых экс-цессов. Проблему в большей степени представляет не собственно политический, а военный аспект: с появлением этих баз уязвимыми для ударов с воздуха становятся огромные территории России, фактически от Северного Кавказа до Восточной Сибири. Вряд ли на этом направлении российские вооруженные силы имеют эффективную систему противовоздушной обороны, если таковая вообще существует. Все последние годы Москва пыталась создать систему ПВО на своем юго-восточном направлении с участием центральноазиатских стран. Как известно, в рамках СНГ есть даже соответствующая военная межгосударственная структура. Теперь ситуация складывается запутанная и абсурдная: Киргизия и Таджикистан де-юре являются союзниками России по защите воздушного пространства, де-факто способствуют созданию на своей территории военно-воздушных баз США и их союзников. То же самое - и с участием стран в Договоре о коллективной безопасности. Наверное, не будет большим преувеличением сказать, что эта структура теперь обретает чисто декоративную роль. Да и суть других интеграционных региональных организаций, как, например, ШОС, теперь не очень понятна.
При этом в наиболее "интересном" положении оказывается Казахстан, которому уготовано стать буферной зоной, если не ареной соперничества за влияние в регионе как минимум двух сил.
Но в то же время пока рано говорить о полном вытеснении России из региона. Почти на все страны Средней Азии Москва может найти рычаги эффективного давления. Например, экономическая и социальная ситуация в Таджикистане во многом определяется возможностью таджикских граждан работать в России на положении гастарбайтеров. Есть и другие рычаги потенциального давления - "алюминиевый", "героиновый".
Отчасти это может "сработать" и в отношении Узбекистана, хотя для него Россия более важна не как рынок труда, а как главный и фактически безальтернативный рынок сбыта сельскохозяйственной продукции (не вывозить же ее в США).
Конечно, страны региона получат в дополнение к базам США и приличную экономическую помощь, но чье влияние на их экономику в итоге перевесит - этой поддержки или возможных санкций на традиционных рынках, предсказать невозможно.
Единственной страной, на которую Россия, вероятно, не найдет прямых рычагов давления, является Киргизия. Но в целом в региональном раскладе ее политический вес не настолько велик, чтобы это составляло большую проблему.
Туркмения пока придерживается традиционно нейтральной позиции, но в случае, если противостояние России и США переместится и туда, то у Москвы есть уже опробованный способ давления на Ашхабад - тарифы на прокачку газа.
Ко всему можно добавить и инфраструктурную зависимость региона от России. Сейчас у этих стран нет серьезной альтернативы российскому транзитному коридору, и условия пользования им, в частности тарифы на железной дороге, способны стать еще одним мощным рычагом давления Москвы. Страны, конечно, могут попытаться развивать транзитный иранский маршрут, но это вряд ли найдет понимание у США.
Конечно, использование всех этих возможностей давления на союзников по СНГ потенциально опасно и для Москвы, так как способно окончательно подорвать более или менее нормальные отношения со странами региона. И, скорее всего, Кремль пойдет на это лишь в крайнем случае. Критерием же этой "крайности" может быть одно: масштаб и скорость возникновения американских баз в Средней Азии. Если американцы ограничатся созданием нескольких объектов и формированием инфраструктуры, то есть лишь обозначат свое присутствие здесь, Москва, которой не свойственно использовать крайние меры, не пойдет на них и сейчас. Но форсированное становление в Средней Азии американского военного присутствия рано или поздно не оставит России выбора.
Возможное обострение отношений стран региона с РФ - не единственная и не главная угроза для будущей ситуации в Средней Азии. Россия лишь на первый взгляд является основной пострадавшей от прихода сюда американцев стороной. Как уже говорилось, Москва все последние годы вела себя так, словно решила уйти из региона, лишь бы этот уход не был очень резким. Военное присутствие США, создавая большие проблемы для России, все же не более опасно для нее, чем расширение НАТО в Европе. Другое дело - Китай. Пожалуй, именно Пекин должен быть наиболее обеспокоен теми событиями, что происходят в регионе. Военно-воздушные базы США в Средней Азии потенциально более опасны для Китая, чем для России: они несравнимо ближе к собственно китайской территории, нежели российской, причем к самым политически чувствительным регионам КНР - Синьцзяну и Тибету. Если вспомнить, что американские базы существуют в Японии, Южной Корее, что военная инфраструктура Тайваня создана под американские стандарты, то появление баз США в Средней Азии должно очень беспокоить Пекин. Что же может предпринять Китай? Почти наверняка - дальнейшее политическое и военное сближение с Россией. Но, кроме того, Китай ускорит освоение своих западных регионов, в первую очередь Синьцзяна. Также логично было бы предположить, что Пекин активизирует свое экономическое и политическое присутствие в Средней Азии через все возможные каналы (наращивание экспорта в страны региона, инфраструктурные проекты, трансграничные водные ресурсы) с целью попытаться переиграть США на "спорной" территории.
Ярослав РАЗУМОВ.