CA-News.INFO

Central Asia regional news digest

CA-NEWS : О.Ибраимов: Айтматов и Советская империя: танго на грани любви и разочарования

9 июня 2009

О.Ибраимов: Айтматов и Советская империя: танго на грани любви и разочарования

9 июня 2009, 12:28, CA-NEWS

CA-NEWS (KG) - Айтматов и Советская империя: танго на грани любви и разочарования. Осмонакун Ибраимов

(к годовщине кончины писателя)

Он ушел из жизни ровно год назад, предварительно написав свой итоговый роман. Роман получился как протяжный плач, как своеобразное прощание. Прощание сколько с читателями, столько с Эпохой, вошедшей в историю как Советская. И когда ушел из жизни сам Айтматов прошлым летом, все заговорили именно об этом. О его романе, который так и назывался: «Когда падают горы» (Вечная невеста).

Мне лично показалось, что именно со смертью Айтматова окончательно ушла в историю и Советская империя, казавшаяся такой вечной и незыблемой, но внезапно рухнувшей, как огромная гора, подняв пыль и издав продолжительный гром и треск. С Айтматовым отошел, понятно, и его век, век ХХ, который его породил, сформировал как личности и как писателя и который со всеми своими подъемами и падениями, драмами и трагедиями, отразился в его удивительной судьбе, в личной, семейной биографии, в биографии, разумеется, и творческой.

Это был его век. А это было воистину великое столетие. Да, люди, народы мира ныне предъявляют разный счет - Гамбургский счет - к веку двадцатому, но можно с уверенностью сказать, что это был век того народа, из которого Айтматов вышел--киргизов. Это был век огромных, поистине невероятных везений для этого небольшого, но очень древнего народа. Нам, киргизам, никогда раньше так не везло, как в этом столетии. Мы слишком долго блуждали - многие сотни лет - по обочине большой истории после переселения из Алтая и Южной Сибири, и наш реальный духовно-исторический потенциал наиболее полно раскрылся только в этом великом столетии.

Я бы выделил самых главных везений. Их, на мой взгляд, было пять. Это, конечно, Советская власть, которая спасла нас от национальной катастрофы 1916 года, когда, после антицарского восстания, жестоко подавленного карательными отрядами русской армии, киргизы вынуждены были переместиться - сотнями тысяч - в соседний Китай. Этот трагический период в жизни киргизов вошел в историю как Уркун, что означает массовое бегство. Благодаря Октябрьской революции, взявшей сторону обездоленных киргизов, мы выжили как народ. Второе везение, конечно, социальная политика СССР, которая привела киргизов к культурно-образовательному возрождению. Третье везение - это наше территориальное размежевание и образование Киргизской ССР среди 15 союзных республик. Четвертое везение судьбы в ХХ веке - это, разумеется, наша независимость. Независимость, которая была добыта не войной и кровью, а принесена в страну в клюве голуби из Москвы.

Наконец, пятое везение - это, конечно, явление Айтматова.

Он родился спустя одиннадцать лет после революции и рос типичным советским мальчиком. А его отец, убежденный коммунист, оказался на самом переднем крае политики большевиков, как учитель Дюйшен («Первый учитель») в киргизской глубинке, похожей, по описанию Айтматова, на Тмутаракань. Потом отец был расстрелян Сталиным по обвинению в национализме. У Чингиза получились искромсанные политическими репрессиями 38 года и пятилетней мировой войной отрочество и юность. Клеймо сына врага народа долго не сходила с его чела. Что подстегнуло раннее духовное созревание. Раннее узнавание глубинных проявлений человеческой природы, восторг величием духа самых простых людей в самое трудное военное время и одновременно разочарование человеческой низостью. Он вырос грустным юношей, никогда не расстающимся со своими нешуточными думами о жизни и судьбе, об истории, стал мудрецом, будучи совсем молодым. И боязнь власти и политического террора его никогда не покидали. Я думаю, до самых последних дней.

Так сформировалась его личность, его знаменитая любовь и ненависть к политике СССР. Отсюда и его многолетнее танго с советской империей, его идейно-эстетическая амбивалентность, даже фатализм. Его душевные травмы так и не зажили, которые не в последнюю очередь предопределили глубокий трагизм его художественных текстов, чем-то напоминающий мир и дух античной трагедии. Тема Судьбы, рока никогда не оставляла его, как писателя и мыслителя, как истинного евроазиатского экзистенциалиста, и он стал одним из самых глубоких печальников своего века.

Да, второй его страстью, после литературы, была политика. Это было, скорее, искушением. Несмотря на горький урок семьи, пострадавшей именно от политики, его всегда тянуло к ней, как Достоевского к карточной игре, и это так мешало его литературному поприщу.

Распад Союза 1991 года его застал врасплох и он долго не знал, как быть и что делать в складывающейся ситуации. И мудро решил держаться подальше от мест (со времени распада СССР до почти последних своих дней), где эта самая большая история месила свое только ей ведомое тесто. Его творческое дело надолго застопорилось, он потерял свою огромную аудиторию, растерял своих фанатичных почитателей, размывался его творческий масштаб и расплывался голос, который раньше идеально соответствовал масштабу огромной империи, занимавшей одну шестую часть суши. А империя обнимала около 180 народов, пятнадцати республик, в которых добросовестно корпели целые роты, если не дивизии, критиков и литературоведов, которые умножали его славу, до мелочей разъясняли его тексты.

Он, Айтматов, несомненно, украшал эту державу и недаром его называли писателем имперским, который был этническим киргизом, пишущим на русском, живущим в Москве и Бишкеке, ставшим послом СССР, а потом новой России в Люксембурге, а потом суверенного Киргизстана в Брюсселе.

Его последним гражданским, идейно-политическим причалом стала Киргизская государственность, ее реальность и будущая судьба.

В этой связи вспоминается его знаковое интервью в прямом эфире «Голосу Америки» 30 августа 2007 года. На вопрос журналиста: «Есть ли будущее, какая перспектива у суверенного Киргизстана», он ответил, трижды употребив слово «верю», которое фактически звучало как «верую». Так замкнулась впечатляющая дуга его уникальной биографии, вернувшись туда, откуда взошла.

В этом был весь Айтматов. Новый Айтматов. Его реальная жизнь. Конечная точка или последний причал его земной жизни. Его творческой судьбы. Его сомнений и тревог.

Если говорить суммарно, то его судьбой и главной темой романов и повестей стал Советский Союз в его человеческом, личностном измерении, его историческое восхождение и закат после горбачевской перестройки. Как-то раз он говорил, что слаб оказался бы сам Шекспир, чтобы описать всю трагедию, связанную с распадом великой страны, в которую верили все.

Его лебединой песней и прощальным словом стал, как сказано выше, роман «Когда падают горы» (Вечная невеста), где невозможно не видеть некий итог его духовной эволюции, органически сопряженный с ушедшим большим Союзом. Да, фактически роман получился как некий плач по утраченным большим иллюзиям и ушедшей эпохе. Мучительные поиски утраченного времени, как и в романе Марселя Пруста, ничего хорошего не принесли, и в своем эпическом реквиеме в прозе он вольно или невольно пророчески предугадал уже свою Судьбу. Предвидел собственный конец, описав фатальную кончину Арсена Саманчина, в образе которого легко узнаваемы факты личной биографии самого писателя. Разрушилась гора, не сбылась мечта, осталась только Вечная невеста, похожая уже на мистику.

Сначала он сам простился со своим героем, оплакивая его кончину на страницах книги. Потом - так внезапно - он сам ушел в мир иной и мы простились с ним самим. Завязка в литературном сюжете разрешилась в роковом финале личной жизни. Он буквально улетел - или упорхнул - в небеса, растворился в бесконечности Тенгри, в его неосязаемо-мистическом инфинити, а вернулся в Бишкек только его прах, безжизненная плоть, в которой лишь временно обитал айтматовский бессмертный дух. И вновь оставил много сомнений и вопросов, среди которых есть и такое: не отравили ли его? Так умирают от инсульта или инфаркта, чего у него не было. У него та быстро и одномоментно отказали все жизненно важные органы: Легкие, печень, почки, мозг. И еще жуткий септический шок: Внезапная потеря сознания:

Этими и другими вопросами задаются все больше людей, хотя уже год прошел со дня смерти писателя. И о коде Айтматова начинают задумываться только сейчас. А разгадают ли? И то, что он родился в легендарном Таласе, облюбленном самим Манасом - прогенитором всех киргизов, а последний день своей сознательной жизни провел в татарско-русском Казани, умер в немецком городе Нюрнберге, а похоронен у подножья великих киргизских гор недалеко от Бишкека, вместе с жертвами сталинизма в Национальной усыпальнице «Ата-Бейит» - все это лишь далеко не расшифрованные коды его жизни, следы циклопа, улетучившегося за мгновение.

Так он завершил свою земную жизнь. Так ушел Трубадур, заблудшийся в эпохах и оставивший сколько грустные, столько одухотворяющие, созданные в «соавторстве с землей и водою» произведения. Его тексты пахнут свежевспаханным полем после дождя, проникнуты духом возвышенно-трагической любви и пафосом красоты. И эта жизнь, эта судьба, эта удивительная писательская биография ровно год назад пришла к своему логическому итогу. К концу большого пути. Только тогда мы поняли, что эта песнь, эта удивительная, эпохальная песнь, песнь ушедшего столетия по имени Айтматов действительно допета. Что Судьба этого человека, Судьба этой громадной личности была испытана до конца:

И сегодня, когда ровно год прошел со дня его кончины, видим, что он, несомненно «тленья убежит» и к нему никогда не зарастет народная тропа.

Мы видим, что он ушел, чтоб вновь возвращаться. Но уже навсегда. Навечно.

Осмонакун Ибраимов, Член-корреспондент Национальной академии наук Киргизстана, доктор филологических наук, профессор

ca-news.org

Предыдущая статьяCA-NEWS : Вузы СНГ создают Сетевой открытый университет
Следующая статьяCA-NEWS : "Vox Populi": События в Узбекистане - дело рук радикальных исламистов, имеющих связи с талибами