CA-News.INFO

Central Asia regional news digest

Тегеранская загадка : Казахстан. Деловая Неделя.

6 июня 2009

Тегеранская загадка

5 июня 2009г. ? 22 (850), Деловая Неделя, Казахстан

Юрий Сигов, Вашингтон

Будущий президент Ирана завершит национальную ядерную программу и будет и дальше пользоваться противоречиями между Россией и США в Центральной Азии

На будущей неделе в Иране пройдут президентские выборы, на которых страна выберет себе нового руководителя на очередной четырехлетний срок. Только четыре кандидата допущены были Советом стражей Конституции Ирана к этим выборам, в которых, помимо нынешнего президента страны Махмуда Ахмадинежада, примут участие бывший премьер Мусави, бывший спикер иранского парламента Карруби и бывший командующий корпусом стражей исламской революции Резаи.

Кандидаты в президенты Ирана представляют разные силы, но чем-то неуловимо похожи (на фото вверху - Мохсен Резаи, Мехди Карруби, , внизу - Махмуд Ахмадинежад и Мир Хусейн Мусави)

Все эти люди прекрасно известны не только в самом Иране, но и за его пределами. И неслучайно поэтому, что все ведущие эксперты по проблемам Передней Азии рассматривают предстоящие президентские выборы как выбор прежде всего между двумя вариантами дальнейшего развития Ирана - реформистского или консервативного.

Еще в начале мая были определены 475 кандидатов на пост президента Ирана, из которых Совет стражей Конституции (в него входят шесть адвокатов-правоведов и шесть представителей исламского духовенства) выбрал только вышеупомянутую четверку. В прошлых выборах в 2005 году за пост президента в решающих баталиях сошлись семь человек, а в нынешних выборах, как ожидается, примет участие свыше 46 миллионов иранских избирателей.

На этот раз главными претендентами на президентский пост в Иране считаются нынешний руководитель страны Махмуд Ахмадинежад и Мохсен Резаи. Согласно Конституции, если в первом туре ни один из кандидатов не наберет абсолютного большинства голосов, то через неделю состоится второй тур голосования.

Уже сегодня можно предсказать, что борьба за президентский пост в Иране будет как никогда острой, хотя сама должность президента не определяет внешнюю политику страны (этим занимается духовный лидер ИРИ). Однако от того, кто в конечном итоге станет во главе одной из крупнейших стран Передней Азии, будет зависеть не только безопасность и дальнейшее развитие всего региона Центральной Азии и Каспия, но и, учитывая ядерные амбиции Тегерана, - стабильность и гарантии безопасности во всем мире.

Выборы без выбора?

Безусловно, для стран Центральной Азии ситуация в Иране и его продолжающееся противостояние с Соединенными Штатами вызывает далеко не праздный интерес. С Ираном у всех без исключения государств региона налажено широкомасштабное сотрудничество по многим отраслям экономики, а для таких стран, как Туркменистан, Таджикистан и Казахстан (плюс прикаспийский Азербайджан), отношения с Тегераном входят в группу приоритетных направлений развития внешней политики и экономического сотрудничества.

А если учесть тот факт, что и для Тегерана Центрально - Азиатский регион - далеко не второстепенен с точки зрения расширения влияния и на политику этих стран, и на экономику (прежде всего - энергетику), то становится ясно, насколько предстоящие выборы президента Ирана важны и актуальны.

Если взять «большую энергетику», то для начала стоит помнить о том, что именно в Иране расположены вторые в мире (после Саудовской Аравии) разведанные запасы нефти (плюс страна занимает четвертое место по объемам ее добычи). Добавим сюда до сих пор неподеленный Каспий, на шельфе которого есть огромные нефтяные запасы и на 20% которого Иран не просто претендует, а считает их своими.

Иран является одним из ведущих, и, пожалуй, на сегодня самым политизированным членом Организации стран-экспортеров нефти (ОПЕК), посредством которой страна играет ключевую роль в формировании текущих и перспективных цен на черное золото. Помимо этого, Иран входит в тройку крупнейших газовых держав мира (вместе с Россией и Катаром), а также теснейшим образом сотрудничает по газовым вопросам с Туркменистаном. Северные районы Ирана давно уже получают природный газ с месторождений в Туркменистане, плюс Тегеран кровно заинтересован в прокладке новых газопроводов из этой республики в Индию и Пакистан через иранскую и афганскую территории.

Вошел Иран и в так называемую «газовую ОПЕК» - группу государств, являющихся крупнейшими мировыми экспортерами природного газа. В рамках этой, пока еще чисто совещательной, структуры Тегеран намерен оказывать непосредственное влияние на формирование мировых цен на газ и заключение новых контрактов по прокладке магистральных газопроводов, по которым голубое топливо в перспективе должно пойти из Ирана в европейские государства.

И, наконец, Иран - единственная страна региона, в которой полным ходом идет завершение собственной ядерной программы. В то время как тот же Казахстан отказался от собственных ядерных запасов и накопленных с советских времен на его территории ядерных арсеналов, Иран уже в самое ближайшее время сможет стать обладателем национальной атомной промышленности, чем полностью изменит всю геополитическую картину региона Каспия и Центральной Азии.

Именно ядерная программа Ирана и ее скорейшее завершение объединяет всех без исключения кандидатов в президенты этой страны. И поэтому вне зависимости от того, кто победит на выборах 12 июня, эта программа будет в ближайшие месяцы завершена, а иранское руководство при любом президенте будет бескомпромиссно отстаивать свое право на владение ядерным потенциалом. Во многом по этой причине американские аналитики уверены в том, что на самом деле никакого выбора у США и мирового сообщества по отношению к Ирану нет: кто бы ни стал президентом этой страны, с ним придется разговаривать самым решительным образом, и, скорее всего, языком введения еще более жестких международных санкций.

Иран хочет стать влиятельным игроком не только в Передней Азии, но и во многих других мировых делах

И все же говорить о том, что выборы президента Ирана не имеют определяющего значения для окружающих его стран, было бы не совсем верным. Да, иранское руководство сейчас очень занято решением внутренних проблем, особенно экономических, по причине резкого сокращения доходов в бюджет от экспорта нефти. И все же пока официальному Тегерану удается поддерживать в стране относительное спокойствие, даже несмотря на усиливающееся недовольство складывающейся ситуацией в регионах, где проживают национальные меньшинства (особенно на севере Ирана, где подавляющее большинство населения - этнические азербайджанцы).

Не отказывается Иран и от главенства в регионе Каспия и на Ближнем Востоке. Эта тенденция еще больше усилится, как только Иран станет обладателем собственного ядерного потенциала, причем в первую очередь резко ухудшатся отношения между Ираном и Израилем.

И здесь стоит заметить, что с Ираном очень многие страны поддерживают стабильные политические и экономические контакты, но ни одно из них не рассматривает Тегеран как своего надежного союзника. Даже Россия, которая продает Ирану значительное количество вооружений, а также оказывает техническую помощь в сооружении атомной станции в Бушере, на берегу Персидского залива, не только откровенно не доверяет иранским представителям, но и в душе побаивается их непредсказуемости. Думается, что и в Москве, и в европейских столицах, не говоря уже о Вашингтоне, знают о том, что в официальных иранских документах к 2030 году Тегеран планирует стать самым мощным в политическом и экономическом плане государством в Передней Азии и на Ближнем Востоке. А обладая собственным ядерным оружием, Иран сможет по многим вопросам не просто занимать бескомпромиссную позицию, но и по ряду направлений диктовать всем остальным государствам свои условия. С учетом того, что подавляющее большинство население Ирана - это молодые люди в возрасте до 25 лет, новый президент страны сможет именно на молодых сделать ставку в дальнейшем ее развитии и укреплении иранского влияния на своих ближайших географических соседей.

Рассчитывают в Тегеране и на то, что им удастся перетащить на свою сторону европейцев, которые в отличие от представителей США склонны к выгодному экономическому сотрудничеству с Ираном, нежели к открытой конфронтации и санкциям. Фактически все сегодняшние санкции против Ирана, которые существуют и в рамках ООН, и в ЕС, мотивированы и продавлены Соединенными Штатами. Иранцы же со своей стороны постоянно призывают европейцев «не слушать американского дьявола», а проводить независимую от Вашингтона политику и развивать с Ираном всестороннее сотрудничество. Особенно активен в этом «европейском векторе» иранской политики нынешний мэр Тегерана генерал Галибаф. Он критикует президента Ирана Ахмадинежада за то, что тот не в состоянии «прорубить окно на Запад», и сам в случае прихода к власти реформаторов в стране обещает обязательно восстановить партнерские отношения и с Евросоюзом, и возобновить нормальный диалог с Соединенными Штатами.

В этой связи интересно, что Иран достаточно скептически прореагировал на все те «мирные увертюры», с которыми правительство США обратилось к Ирану после прихода к власти в Белом доме Барака Обамы. Многие американские эксперты считают, что подобный прохладный ответ Тегерана на предложения о налаживании диалога несколько опередили события: ведь сегодня в Иране никто не станет делать никаких резких политических телодвижений (да еще в отношениях с «государством-сатаной»), пока в стране не пройдут президентские выборы и не будет точно понятно, каким курсом дальше пойдет Иран.

Перемены в Иране произойдут, но изменений особых не будет

Вместе с тем в Америке достаточно сильно заблуждаются относительно того, что будто в Иране действительно есть проамерикански настроенные реформаторы, которые в случае прихода к власти тут же наладят диалог с Вашингтоном. Все иранские политические элиты едины в своих основных внешнеполитических взглядах. А поскольку почти три четверти иранской экономики находятся под контролем государства, то именно официальный Тегеран, исходя и из политических, и экономических выгод, в дальнейшем будет строить свои отношения с Западом.

Поэтому уже до выборов нового президента Ирана можно предсказать возможное сближение страны прежде всего с Европой в случае, если к власти в стране придет относительно либерально настроенный кандидат (такой, как Резаи). Только надо понимать, что подобная «либеральность» иранской внешней политики будет очень условна, так как новая попытка привлечения западных инвестиций все равно не устранит серьезные консервативные помехи, которые по-прежнему сковывают развитие иранского общества.

Если же у власти вновь останется нынешний президент Махмуд Ахмадинежад, то Иран ускоренными темпами завершит свою ядерную программу, будет по-прежнему грозить всеми карами Израилю, а степень радикальности высказываний и действий официального Тегерана будет прямо пропорциональна стоимости барреля нефти на мировых рынках.

Но кто бы ни победил на выборах в Иране, Соединенные Штаты на это не смогут никаким образом повлиять и в чем-то подтолкнуть новое иранское руководство к диалогу. Иранцы давно уже не боятся военного удара со стороны США. И даже если он и последует, то вряд ли это позволит Соединенным Штатам полностью уничтожить с воздуха иранские ядерные объекты. Зато вариант продолжения и ужесточения экономических санкций США будут проталкивать и дальше, а Европе придется скрепя сердцем, но все же прислушиваться к позиции Вашингтона и не сближаться с Тегераном ни в политическом, ни в экономическом плане.

И, наконец, о том, что следует ожидать от смены власти в Иране (или ее сохранения) в странах СНГ. Россия в планах Тегерана, несмотря на широкомасштабное военное и атомное сотрудничество, отнюдь не занимает ни важного места, ни пользуется каким-то «союзническим доверием». Как раз наоборот - Иран пытается всеми возможными путями получить с России то, что Москва может ему предложить, но это нельзя приобрести на Западе.

И одновременно с этим официальный Тегеран пытается играть на политических противоречиях между Москвой и Вашингтоном с тем, чтобы сделать свою политику некой «разменной картой» в отношениях между этими двумя «непримиримыми партнерами». Очень осторожно будет развивать свои отношения Иран со странами Центральной Азии и Закавказья. Ирану невыгодно, чтобы в этом регионе была какая-либо нестабильность, но и особо вкладывать свои «нефтемиллионы» в какие-то проекты здесь Тегеран вряд ли станет. Сохраняя по большей части существующий на сегодня политический статус-кво в отношениях с центральноазиатскими государствами, иранское руководство и дальше будет внимательно следить за этим регионом, памятуя о давних временах, когда с могуществом персидской цивилизации мало кто в мире мог поспорить.

dn.kz

Предыдущая статьяВременное затишье : Казахстан. Деловая Неделя.
Следующая статьяДушанбе на распутье : Казахстан. Деловая Неделя.