CA-News.INFO

Central Asia regional news digest

ferghana.ru

Кыргызстан: Как правозащитника Бахрома Хамроева пытались обвинить в шпионаже и экстремизме

23 ноября 2009

Кыргызстан: Как правозащитника Бахрома Хамроева пытались обвинить в шпионаже и экстремизме

23.11.2009 08:44 msk Фергана.Ру

Вернувшись в Москву и слегка оправившись от стресса, полученного в южной столице Кыргызстана Оше, российский правозащитник узбекского происхождения Бахром Хамроев рассказал все подробности его задержания сотрудниками киргизских спецслужб. Инцидент с Бахромом Хамроевым вновь заставляет задуматься о тревожной обстановке грубых и все более масштабных нарушений гражданских прав, совершаемых спецслужбами Кыргызстана под предлогом борьбы с «исламским экстремизмом». Такой вывод делают в российском правозащитном обществе «Мемориал», которое распространило подробный рассказ Б.Хамроева.

* * * Вечером 18 ноября 2009 г. в городе Ош сотрудниками Государственной службы национальной безопасности (ГСНБ) был незаконно задержан член Правозащитного Центра «Мемориал» Бахром Хамроев, собиравший материалы о преследованиях независимых мусульман в Южном Кыргызстане. Гражданин России без каких-либо оснований содержался под стражей около 14 часов, подвергаясь допросам и запугиванию, и утром следующего дня был выслан самолетом в Москву.

Об инциденте сообщили ведущие информационные агентства мира. Организация «Human Rights Watch» вечером 18 ноября призвала власти Кыргызстана немедленно освободить задержанных (вместе с Хамроевым на несколько часов был задержан местный правозащитник Иззатилла Рахматиллаев) и не препятствовать их дальнейшей работе. Обеспокоенность происшедшим выразили многие международные и правозащитные организации.

Официальные лица Кыргызстана до сих пор отказываются от каких-либо комментариев. Между тем многие важные детали происшедшего до последнего времени оставались неизвестными журналистам.

Ниже приведены наиболее важные эпизоды из рассказа самого Бахрома Хамроева, записанного после его возвращения в Москву. Следует отметить, что, вспоминая о происшедшем, наш коллега еще не полностью отошел от стрессового состояния, вызванного пребыванием в ГСНБ. С ним разговаривало большое число сотрудников этого ведомства, почти никто из них не называл своих фамилий и должностей. Вопреки нормам закона задержание, изъятие денег и вещей и депортация никак документально не оформлялись, требования о встрече с российским консулом и составлении протокола были немотивированно отклонены.

Слежка за правозащитником началась 11 ноября - почти сразу после его прилета в Ош.

13 ноября, когда вместе с местным правозащитником Иззатиллой Рахматиллаевым Бахром приехал в Ноокат, во время встречи в кафе с родственником преследуемого мусульманина сотрудники ГСНБ в разговоре с Рахматиллаевым и хозяином кафе потребовали, чтобы правозащитник покинул район, охарактеризовав его как «английского шпиона». Из-за этого ему пришлось отменить назначенные встречи и вернуться в Ош.

Утром 17 ноября администратор гостиницы «Навруз» в Джалалабаде передала Бахрому устное требование ГСНБ: покинуть город в течение 2 часов, иначе «его ждет сюрприз». По совету местных правозащитников он выехал из Джалалабада в Ош.

Вечером 18 ноября Бахром ужинал с журналистом Радио «Свобода» Шерзодом Юсуповым в кафе «Иссык-Куль» в центре Оша. Во время ужина в кафе ненадолго заходили сотрудники ГСНБ, ведущие слежку. Вскоре выяснилось, что их визит был частью подготовки операции по задержанию правозащитника.

Примерно в 18 час. 10 мин. Бахром и Шерзод вышли из кафе. Успели пройти примерно метров десять, когда их неожиданно остановили двое милиционеров под предлогом проверки документов. Шерзода увели в ГОВД, где отпустили примерно через полчаса. У Бахрома другой милиционер проверил паспорт и отдал назад, сказав: «Все в порядке». Как только милиционер отошел в сторону, почти сразу Бахрома окружили несколько человек в штатском, схватившие его за руки. По требованию правозащитника один из них предъявил удостоверение сотрудника ГСНБ. Позвонить знакомым Бахрому не разрешили, тут же отобрали сотовый телефон и пакет с фотоаппаратом, заявив: «Может у тебя в пакете взрывное устройство». Силой посадили в машину и повезли в Управление ГСНБ. До Управления машину сопровождал еще один автомобиль с местными «чекистами».

Машина с задержанным правозащитником въехала во двор Управления ГСНБ. Бахрома завели в здание, при этом силой пригнув голову со словами «Здание - секретный объект, ты не должен его видеть», и провели в один из кабинетов на первом этаже. У него забрали ремень, галстук и деньги (около 450 долларов), вывернули карманы, из пакета извлекли фотоаппарат и три тетради с записями, которые унесли начальству.

Один из задержавших его сотрудников позвонил куда-то по сотовому телефону и сказал: «Все, привезли, приезжайте, приезжайте».

Бахром потребовал вызвать российского консула и составить протокол, однако ему ответили, что консул и протокол ему не понадобятся, так как в Ош уже едут сотрудники спецслужб из Андижана, которым его передадут. «Сейчас они приедут и размажут тебя по стенке».

Стали спрашивать: «Почему тебя разыскивает Узбекистан? Они очень заинтересованы тебя получить». Через час Бахрому показали из окна две машины, по словам сотрудников ГСНБ, прибывшие за ним из Узбекистана. У одной из них был ясно виден узбекистанский номер. В коридоре он также видел нескольких узбеков, ни никто из них с задержанным не разговаривал.

Угрозы выдачи в Узбекистан звучали постоянно на протяжении 8 часов - до тех пор, пока в половине третьего ночи правозащитнику не сообщили о решении выслать его в Москву. Так, один из сотрудников сказал: «Узбеки заплатят за тебя 50 тысяч. Нам деньги к Новому году не помешают. А ты сколько можешь дать? Не понял? Если - не понял, купим тебе билет на Москву через Ташкент, а там - сам знаешь». Другой сотрудник в присутствии Бахрома звонил кому-то и говорил: «Сами подвезем к границе, там и забирайте», после чего спросил: «Ну, что, поедешь на родину?» Трудно сказать, были ли эти угрозы лишь инструментом психологического давления или вопрос о тайной передаче российского правозащитника в Узбекистан действительно обсуждался руководством спецслужб обеих стран. Не исключено, что от выдачи в Узбекистан Бахрома спасло лишь то, что информация о задержании в тот же вечер была распространена зарубежными СМИ.

В кабинете, где допрашивали Бахрома, постоянно находилось не менее трех сотрудников ГСНБ. От него потребовали написать объяснительную, указать краткие биографические данные, цель приезда, место проживания в Оше, данные о родственниках в Узбекистане. Ответы Бахрома, что он приехал в Ош для встреч с беженцами и семьями осужденных, гебистам не понравились, они требовали переписать объяснительную несколько раз.

Звучали вопросы, временами напоминавшие пародию на шпионские боевики: «Ты читаешь намаз? Кто тебя отправил? Какое задание выполнял? Сознайся, что приехал организовать здесь восстание, переворот. Мы все про тебя знаем. Зачем устраивал пикет в Москве перед посольством Кыргызстана? Почему у тебя в тетради телефон сотрудника ГСНБ*? Ты готовил его убийство? А зачем записал: этого избили, этому подкинули листовки? Пытаешься раскачать ситуацию? Кто возглавляет «Мемориал»? Орлов? Сколько лет Орлову? С Пономаревым работаешь? Да, это - «известная личность». Кто финансирует вашу организацию? Почему отрицаешь, что ты - гражданин Узбекистана? Если не сознаешься, приведем тех, кто воевал с боевиками, они беспощадные. Отправим тебя в 4-ую камеру, тогда узнаешь:». Некоторые из этих вопросов неоднократно повторялись.

Пару раз в кабинет заходил неизвестный в форме, который матерился и оскорблял Бахрома, выкрикивал: «Это московский сарт**. Их надо уничтожать. Отдадим его спецназу, пусть все кости переломают». «Более вежливые» сотрудники успокаивали коллегу: «Не надо так говорить. Потом посадим в камеру, сам зайдешь и разберешься с ним».

Примерно через час, узнав, по какому адресу находится сумка с вещами Бахрома, туда отправили группу, которая около 20 часов вернулась с сумкой и хозяином дома - правозащитником Иззатуллой Рахматиллаевым.

Из сумки были изъяты около 700 страниц документов: ксерокопии приговоров по уголовным делам в отношении мусульман, экспертизы изъятой религиозной литературы и др., видеодиск, изданные «Мемориалом» список политических и религиозных осужденных в Узбекистане и 2 экземпляра доклада о «ноокатских событиях», а также 4 местные листовки «Хизб ут-Тахрир» (одна на кыргызском и три на узбекском языках). Бахром не отрицал, что все изъятое принадлежит ему.

Обнаружение большого количества бумаг вызвало заметное оживление у «чекистов». «Как ты мог успеть собрать столько материалов за несколько дней?» - спрашивали правозащитника.

Молодой эксперт-кыргыз, бегло просмотрев стопку приговоров и экспертиз, безапелляционно заявил: «Состав преступления налицо. Здесь секретные данные. Будем оформлять дело». Спросил Бахрома: «Зачем собирал эти документы?» Ответ: «Для мониторинга репрессий» вызвал смех у сотрудников ГСНБ: «Какие еще репрессии? Ты же знаешь, у нас самое демократическое государство».

Другие находки также получили весьма пристрастную интерпретацию.

Так фотография глубокого рва на границе с Узбекистаном для статьи о приграничных проблемах оценивалась как доказательство «попытки отсюда дестабилизировать ситуацию в Узбекистане». «Наверное, восстание готовили? Где бы ты пушки поставил? У нас тоже был один революционер - Алишер***, знаешь что с ним стало?»

Доклад «Мемориала» о «ноокатских событиях» - по мнению ГСНБ, это «настоящее преступление, клевета, экстремизм, разжигание розни». «Сколько распространил экземпляров? Кто тебе их дал? Хотел ситуацию дестабилизировать?» «Тебе и твоим коллегам не надо Кыргызстан трогать. Передай им, что кто с мечом к нам придет, тот с мечом и уйдет. У нас руки длинные, в России тоже наша братва есть».

О «преступном характере» доклада «Мемориала» Бахрому говорили трое сотрудников ГСНБ, включая руководителя следственного подразделения ГСНБ, который вскоре вошел в кабинет. Выяснилось, что его подпись имелась на некоторых из изъятых документов. «У кого получил копии документов? Это - наша государственная тайна. А листовки и доклад «Мемориала» - это экстремистская литература, разжигающая рознь». Доводы о том, что приговор - публичный документ, и что секретных материалов среди изъятых бумаг нет, остались без ответа. «Здесь достаточно материалов, чтобы тебя осудить. Ты не имеешь права собирать информацию без аккредитации в МИДе. А Рахматиллаеву, у которого ты ночевал, предъявим обвинение в укрывательстве, пособничестве и хранении экстремистской литературы. Пусть он тоже объяснительную пишет».

Начальник следственного подразделения вручил Бахрому ксерокопии 299 и некоторых других статей Уголовного кодекса и потребовал: «Читай вслух».

«Вслух не буду, - сказал Бахром. - Может еще гимн Кыргызстана петь заставите?»****

«Гимн петь не надо. Ознакомился? Признаешь свою вину?»

Еще один сотрудник вступает в разговор: «Говоришь, не совершал никаких преступлений? Все, кто к нам попадают, так говорят. Мы знаем, на кого ты работаешь».

Через некоторое время с Бахромом встретился руководитель одного из подразделений ГСНБ. Все остальные сотрудники вышли из кабинета. Бахрому предложили выбрать: отдадут его в Узбекистан, возбудят уголовное дело за экстремизм или он «извинится перед руководством ГСНБ» и «добровольно» уедет домой. Затем вновь последовали вопросы: сознайся по-мужски, что ты - шпион, занимаешься шпионажем под видом мониторинга; кто тебя отправил? для чего собирал информацию? почему приехал в Кыргызстан, а не в Узбекистан? с кем встречался из экстремистов? (на этот вопрос Бахром отвечать отказался). «Сейчас с тобой ребята будут работать, сделаешь все, что они скажут. - Посмотрим. - Что значит посмотрим? Как ты разговариваешь? Смотри, отправим в 4-ую камеру».

Сотрудники ГСНБ, продолжившие беседу, тоже возмущались независимой позицией Бахрома: «Почему ты не соглашаешься с нашим руководителем, с тем, что мы говорим, а все время гнешь свою линию, как хизбутовец? Ты согласен, что мы ничего тебе не подкинули? В отношении тебя мы вообще ничего не делали, сидишь в теплом кабинете. Если бы не указание, давно размазали бы по стенке, бросили бы в «холодильник», потом - к преступникам, на коленях бы умолял простить тебя».

Около половины второго ночи Бахром, находившийся в стрессовом состоянии, по требованию сотрудников ГСНБ написал короткое «извинение»: мол, изъятые у него 4 листовки «Хизб ут-Тахрир» не распространял и даже не успел прочесть, нарушать закон не будет; если их хранение незаконно, то просит власти Кыргызстана простить его за это.

После этого ему сообщили, что вопрос о его судьбе решается руководством, ждут «указаний из Центра». Сотрудники выражали недовольство: «Из-за тебя всех подняли. Давно бы спали дома». Попутно происходили разговоры на политические темы: «Как думаешь, кто придет к власти в Узбекистане после Каримова? Мы знаем, сколько людей он положил в Андижане. Говоришь, народ решит? Нет, народ ни там, ни у нас ничего не решает».

Спустя час некий вежливый руководитель, не назвавший себя, сообщил правозащитнику, что он будет выслан из страны. «Уезжайте спокойно и не обижайтесь на нас. Вы вели незаконную деятельность. Приезжайте снова, но на законных основаниях. В следующий раз у нас получайте всю информацию».

После этого напряжение спало. Около 4 часов утра Бахрома повезли в аэропорт, помещение оказалось закрыто, поехали в кафе, потом снова в ГСНБ. Сотрудники спецслужб были уставшими и в шутку предлагали друг другу продать правозащитника в Узбекистан и разъехаться по домам.

Один из тех, кто следил за Бахромом в предшествующие дни, поинтересовался: заметил ли его «объект разработки». «Конечно, я тебя видел там-то и там-то», - сказал Бахром. «Ну, ясно, ты - профессиональный разведчик, - сделал вывод местный «чекист». - Получил хорошую подготовку. С кем здесь работаешь? Сколько вас? Одному собрать столько информации за несколько дней невозможно. Нам сообщили, ты ездишь в Пакистан, готовишь там людей:»

Диалоги такого рода продолжались вплоть до посадки в самолет около 8 утра.

Денег правозащитнику не вернули (сказали, что все истратили на его обратный билет, который он, правда, не видел). В ГСНБ остались мобильный телефон с московской и местными SIM-картами, все бумаги и «опасные» записи и флеш-карта цифрового фотоаппарата с сотнями снимков в основном семейного характера.

Инцидент с Бахромом Хамроевым вновь заставляет задуматься о тревожной обстановке грубых и все более масштабных нарушений гражданских прав, совершаемых спецслужбами Кыргызстана под предлогом борьбы с «исламским экстремизмом».

Информация, поступающая из Кыргызстана, позволяет сформулировать некоторые общие выводы.

1) Вопреки возникшему в 90-е годы стереотипу о Кыргызстане как об «оазисе демократии» в Центральной Азии мы видим ситуацию бесконтрольной и крайне опасной для общества деятельности спецслужб, особенно в южной части страны. Фактически здесь уже сформирована «машина репрессий» сталинского типа, которая может заработать в полную силу в любой момент. После прошлогодних «ноокатских событий» для ареста и осуждения по обвинению в «экстремизме» на 15-20 лет уже не требуются какие-либо серьезные основания - зачастую достаточно одних подозрений и ничем не обоснованного «экспертного» заключения о криминальном характере изъятых печатных материалов (нередко подброшенных). Пытки и передача мусульман властям Узбекистана за неофициальное денежное вознаграждение являются обычной практикой. Манипулируя информацией и запугивая общество угрозой «исламского экстремизма», спецслужбы подталкивают выгодную для них трансформацию политической системы в крайне репрессивную модель по образцу соседнего Узбекистана.

2) Незаконные действия сотрудников спецслужб во многих случаях являются не инициативой местных сотрудников, а санкционированы руководством ГСНБ. Очевидно, до тех пор, пока это ведомство возглавляет Мурат Суталинов, известный своими экстремистскими призывами к публичным расстрелам независимых мусульман и широкому применению принципа «коллективной ответственности» в борьбе с преступностью (что несовместимо с идеей правового государства), едва ли можно рассчитывать на соблюдение правовых норм в деятельности этого ведомства. Особенно при отсутствии эффективного правового контроля за деятельностью ГСНБ.

3) Руководство ГСНБ стремится не допустить распространения за рубежом детальных и квалифицированных отчетов об усиливающемся подавлении политического и религиозного инакомыслия внутри страны. Именно этим объясняется появление осенью прошлого года растущего списка зарубежных правозащитников и журналистов, которым закрыт въезд в страну, что вступает в противоречие с международными обязательствами Кыргызстана.

4) Репрессии против независимых мусульман в Южном Кыргызстане, заметно усилившиеся с осени прошлого года - проблема, которая серьезно недооценивается как Западом, так и местным правозащитным сообществом. Отсутствуют специальные программы мониторинга соответствующих уголовных дел и других нарушений прав независимых религиозных сообществ, неизвестно число религиозных заключенных. Лишь немногие из местных правозащитников пытаются заниматься этими проблемами. Как и в Узбекистане, о большинстве политически мотивированных судебных процессах в СМИ [Кыргызстана] отсутствует какая-либо информация.

5) Сотрудники ГСНБ объясняют свои действия необходимостью «сохранения стабильности». Однако, как показывает опыт соседнего Узбекистана, именно жестокие и не основанные на законе действия спецслужб являются главным фактором дестабилизации региона. Сейчас тем же путем пытаются идти кыргызские силовики. При этом, как и в Узбекистане, тех, кого можно было бы хотя бы формально считать «террористами», среди осужденных мусульман практически нет:

Нашему коллеге Бахрому Хамроеву на протяжении одной ночи удалось наблюдать, как работает ошское управление ГСНБ Кыргызстана. Удалось увидеть его работу изнутри - в отличие от визитеров из других организаций, заходящих в то же здание с парадного входа. Российское гражданство спасло его от пыток и сфабрикованного обвинения. Но зададимся вопросом: что происходит с обычными гражданами, попавшими под подозрение местных спецслужб? К сожалению, из рассказов осужденных ноокатцев, да и не только их, следует однозначный и малоутешительный вывод.

Хочется верить, что этой проблемой наконец заинтересуются как международные организации, так и соответствующие государственные органы Кыргызской Республики.

P.S. На следующий день после возвращения в Москву Бахрому позвонили из Кыргызстана двое его знакомых. Один рассказал о визите сотрудников ГСНБ, интересовавшихся, какую информацию он передавал российскому правозащитнику. Другой сообщил, что в преддверии мусульманского праздника курбан-байрам верующих вызывают в правоохранительные органы, требуют дать письменное обязательство, что они не будут проводить каких-либо праздничных мероприятий помимо тех, что организует официальное Духовное управление мусульман Кыргызстана. В общем, масштабная борьба с «экстремизмом и терроризмом» продолжается:

ПРИМЕЧАНИЯ:

* Речь идет о местном сотруднике ГСНБ, сыгравшем провокационную роль в ноокатских событиях 2008 г., после чего он получил повышение и сейчас работает в Бишкеке. Один из ноокатцев во время интервью назвал Бахрому старый рабочий телефон этого сотрудника.

** Слово «сарт» в данном контексте используется как уничижительное название этнических узбеков.

*** Алишер Саипов - известный журналист, убитый в Оше в октябре 2007 г. агентами спецслужб Узбекистана.

**** Пытка, практикуемая ГСНБ в отношении мусульман. За ошибки в пении гимна подследственного подвергают жестокому избиению.

Виталий Пономарев,

директор Центрально-Азиатской Программы

Правозащитный Центр «Мемориал» - Memorial Human Rights Center

103051 Россия Москва Малый Каретный пер. дом 12

т.(7-495)-225-31-18

ferghana.ru

Предыдущая статьяИран: Бывший вице-президент осужден на шесть лет тюрьмы, но освобожден под залог
Следующая статьяКыргызстан: Средние школы Бишкека закрыты на карантин из-за гриппа