CA-News.INFO

Central Asia regional news digest

analitika.org

Диалоги о мусульманской общине Кыргызстана : Analitika.org

4 ноября 2009

Диалоги о мусульманской общине Кыргызстана

Monday, November 02 2009, Analitika.org

НАИЦ «Религия, Право и Политика» представляет цикл бесед: «Диалоги о мусульманской общине», которые могут раскрывать интересные особенности развития общины, существующие проблемы и подходы к их решению. В беседе принимают участие Маликов Кадыр, д.п.н., специалист по исламскому праву и Усубалиев Эсен, к.и.н.

Эсен Усубалиев: Мы все знаем о том, в каком состоянии пребывает мусульманская община, в частности, ты это хорошо знаешь. И наверное, пришло время обсудить те моменты, которые связаны с интеллектуальным развитием мусульманской общины т.е. поговорить об уровне интеллектуального развития мусульманской общины Кыргызстана.

Кадыр Маликов: Да, это, наверное, самый нелегкий вопрос потому, что он касается вообще самого развития Ислама, то есть если, на первый взгляд, мы видим, что в Кыргызстане за последнее время построено довольно много мечетей, благодаря некоторым организациям, построены религиозно-образовательные объекты, либо, например, начинает развиваться «Халал» продукция, растет число мусульман в количественном отношении, а вот в качественном, я бы сказал, это оставляет желать лучшего. К сожалению, если мы говорим вообще о мусульманской общине, которая у нас в Кыргызстане, то, как следует называть ее? Мусульманская община Кыргызстана? Умма? Но у нас нет уммы, как таковой. Ведь «умма» подразумевает солидарность. Ее у нас нет. Есть верующая часть населения, если посмотреть именно практикующую часть, то она раздробленна, представляет разноуровневые группы, идеологические, ценностные, какие-то различные течения.

Например, они представляют различные джамаатами внутри, и община разрознена. И нет, на мой взгляд, самого главного - интеллектуальной элиты, так называемой исламской «думающей» части, именно мыслителей. И в Кыргызстане нет теологической школы, которая была бы представлена определенной религиозной характеристикой.

И это касается, мне кажется, и светской части общества. Вот мы говорим про интеллигенцию, о возрастных категориях, то вот эта прослойка размыта, ее практически не существует. Также и в Исламе. Если мы посмотрим, у нас есть старые улемы традиционной ханафитской школы, более консервативные, которые воспринимают Ислам так, как они получили от своих отцов, допустим. Средняя часть, она немного дезориентирована, то есть она находится на стыке - это молодежь. Вот молодые мусульмане, получившие образование, например, за рубежом, получившие знания об Исламе в более глобальном понимании, то есть взгляд на то, что представляет Ислам внутри и снаружи. Но они представлены как-то очень скудно в Кыргызстане, то есть мы можем говорить, что пока что они у нас не задействованы. У нас есть масса, простая верующая масса, в которой есть большие различия, которая дезорганизована, иногда даже противостоящая в теологических спорах друг другу - одни джамааты другим, нет определенной позиции в отношении защиты своих интересов или общего интереса, то есть как умма, исламская умма Кыргызстана в таком понимании она разрознена. . Э.У.: Я согласен, что наша мусульманская община, я бы даже назвал ее «община общин» и джамааты и различные группы, но, мне кажется, это следствие того, что после распада Советского Союза, мы подверглись влиянию различных групп извне и, в принципе, это нормальный процесс потому, что раз нет единства в мусульманском мире вообще, соответственно трудно ожидать, чтобы наша община была едина внутри отдельно взятой тсраны. Но это то, что касается, наверное, каких-то теологических вопросов, религиозных, вопросов исполнения религиозных обрядов, предписаний, подходов, мазхабов и даже каких-то идеологически позиций. Но я думаю, что ты правильно определил тот момент, что нет какого-то объединяющего стержня для всех мусульманских общин и нет формирования вот этого единого понимания общности или общности интересов внутри мусульманской общины.

Я думаю, это как раз таки тот момент, тот аспект, который должен стоять в качестве первоочередного в повестке дня в мусульманской общине. Как, каким образом сформировать общность интересов? Ты прекрасно знаешь, что у нас есть джамааты салафитов, Хизб ут-Тахрир, Даават Таблиг, представители Нуржилер. Все они, конечно, решают свои узконаправленные цели и вопросы и, наверное, они сами должны себе задать вопрос: «Отвечает ли их деятельность общим интересам мусульманской общины? То, что они делают, объединяет нас или ведет к разделению внутри? Это тоже как бы второй подвопрос и я думаю то, что ты говоришь о том, что нет общности, я думаю, что самым главным в понимании всех мусульманских общин, групп должно быть то, что мы все-таки являемся носителями одной веры. Да, это объединяет. И на повестку дня должен стать вопрос о том, что эта цементирующая основа должна лечь в качестве кирпичика, важного фундамента для нашего объединения для того, чтобы представлять, допустим, в диалоге с государством мусульманскую общину на основе целостной позиции.

К.М.: Да, я с тобой согласен, но для этого, мне кажется, в первую очередь нужно пересмотреть, что такое Ислам? Если мы понимаем его в традиционном смысле, как отношение человека с Богом, человека, который старается обеспечить свою загробную жизнь, и он не связан никакими обязательствами, договорами, ответственностью за общество, за ближнего, за развитие общества, государства и т.д. то, мне кажется, здесь выходит небольшая проблема. В том плане, что мусульмане изнутри, наши мусульмане, если понятие веры, то есть истинности веры, у нас часто неправильно принимается и трактуется как понятие аскетизма, когда человек уходит в себя, отрекается от всего земного, например, и полностью посвящает себя Богу. Конечно, здесь возможно какая-то суфийская традиция.

Мне кажется, здесь все-таки надо подходить с позиции того, что в настоящее время необходимо пересмотреть либо задаться вопросом, насколько глубоко и насколько правильно мусульмане понимают Ислам. Что такое Ислам на самом деле, Коранический Ислам. Тот Ислам, который по идее теоретически должен отвечать на все вопросы. Правильно? Это же, как бы целостная система. То есть это религия, «дин» - это система, суперматрица, которая дана человеку для решения конкретных задач. Как жить, как относиться к жизни, к Богу. И как относиться к обществу, к своему брату, ближнему. То есть это отношение не только Бога и человека, но и отношение человека и общества, человека и государства.

И мне кажется, сейчас во всем мире потихоньку начинается, я бы сказал, глобальный, мировой процесс переосмысления собственной истории, собственных достижений. Почему Ислам, являясь откровением Бога, последней суперсистемой, дающей практические ответы на все вопросы, касающиеся жизнедеятельности человека на этом свете, допустим, он не может решать, существует такой стереотип, проблемы именно «дунья», то есть жизни? Почему Ислам не может решать такие вопросы как, политические проблемы, проблемы международного характера, внутриконфессиональные, в отношении семьи, общества? Мне кажется, у нас все-таки большинство мусульман понимают Ислам больше с традиционной точки зрения, то есть это архаичное понимание Ислама. Это соответствует тому уровню развития на данный момент.

Э.У.: Ты думаешь это первая ступень для познания религии?

К.М.: Безусловно, как первая ступень для познания. Но у нас же многие верующие говорят, что мы, когда пришли в Ислам, для нас Ислам был последней сферой, самоутверждения, они находили ответы в нем, но одновременно они дистанцировались, закрывались от жизни.

Э.У.: Да, но я хочу закончить мысль. Вот тот уровень религиозности, который ты сейчас называешь, я думаю, он как раз отвечает основным потребностям мусульман сейчас у нас в Кыргызстане. То есть отвечает с точки зрения первого базисного подхода, как собственного подхода, как собственного спасения, собственного откровения и пути совершенствования самого себя. С чего в принципе должен начинать любой. Так? Это первая ступень. Если мы констатируем, что именно на этом уровне основная мусульманская община не то, чтобы зациклена, но это является основой для характеристики мусульман как уровня их религиозности, то, наверное можно сказать именно эти основные проблемы сейчас и беспокоят мусульманскую общину, то есть они пока не вышли за личностный характер или семейный характер выстраивания той исламской системы. Возможно, уровень нашей религиозности определяется тем, что, начав с себя, с семьи, со своего окружения они только тогда выходят на другой уровень.

К.М.: Если просто так посмотреть из жизни, то много литературы, которую мы просматриваем, вот сами даже факихи (исламские правоведы), например, взять ханафитский мазхаб, то большинство литературы, которая сейчас существует в исламском мире, по мазхабам, содержит много архаичности. Например, существует понятие рабства, но сегодня же 21-й век. То есть, к сожалению, отголоски проблемы закрытия «двери иджтихада, они до сих пор преследуют мусульман, в том плане, что исламская культура, понимание Ислама находится пока что в законсервированном состоянии. Сейчас, конечно, идут процессы. И мы вот сейчас, конечно, сидим и рассуждаем, какие механизмы могли бы открыть, раскрыть суть настоящего Ислама, то есть того, Ислама, который есть на самом деле. Как придумать, как возможно облегчить переход на следующий уровень мусульман? Ну, у нас обычно так говорят, что в обществе есть потребители и есть те, которые дают мысль, муджтахиды мы их называем.

Согласись, например, мало кто занимается переосмыслением, ищет механизмы соединения Ислама с современностью, с вызовами современности, чтобы, по крайней мере, они соответствовали современной ситуации.

Э.У.: Я понял, к чему ты ведешь и, наверное, это вопрос о том, что мы в ожидании, логическом ожидании появления нового уровня, нового поколения исламских теологов, исламских специалистов. Один из ответов на этот вопрос о том, как сами мусульмане, которые возможно, прошли тот путь личностный и семейный начинают искать путь постепенной адаптации в меру своего понимания современности. Это, ты это прекрасно знаешь, создание различных организаций мусульманского характера и если мы возьмем в процентном соотношении, то вот мы сейчас пришли к анализу мусульманской общины на двух этапах: это личностный этап и этап создания мусульманских организаций. Безусловно, я согласен с тобой, что каждый из них пытается адаптироваться или пытается давать ответы на современность исходя из своего понимания. И вот эти мусульманские организации правового и правозащитного характера это действительно одно из важных достижений нашей мусульманской общины сейчас. Но я уверен, абсолютно уверен в том, что в своей деятельности они уже дошли определенного максимума. Почему? Потому, что как ты правильно говоришь о «дверях иджтихада», они достигли пределов, которые они дальше не могут переступить из-за отсутствия знаний. Именно свободного осмысления или обращения к тексту. Допустим, какая-то организация дошла до какого-то уровня в рамках теологических установок, мазхабных положений, то есть того старого, традиционного понимания, но теперь мы должны говорить о том, что эти организации должны развиваться дальше. И вот здесь, как ты и говоришь, наступает время нового мусульманского духовенства, духовенства нового типа. Интеллектуальная прослойка должна взять на себя роль ведущих вперед в развитие тех вещей, до которых они дошли практическим путем. Допустим, отстаивание прав человека, включая религиозные права мусульман.

К.М.: То есть ты имеешь в виду связь демократии? Да, я хочу к этому добавить, что если в действительности так посмотреть, основным стимулом развития современной мусульманской общины является, культура демократии, либо демократические механизмы, понимание сути человека, отношение к правлению, к экономике, к ресурсам и существование двойных стандартов по этим вопросам. Я хочу сказать о том, что, например, демократические ценности, хотя сейчас существуют дискуссии насколько они подходят целям мусульманских обществ, они все же являются стимулом развития. Потому, что если рассматривать вопросы демократии и прав, и распространение равенства в правах, то на самом деле эти идеалы есть в Исламе. Только там есть естественно специфика. Если мы посмотрим, в демократии законодательным, основным правителем является сам народ, но это абстрактное понятие, то в Исламе законодателем является Господь Бог. Если мы смотрим западные общества, где развитие демократии подтолкнуло, например, к способам референдума, например, народ может придти к тому, что однополые браки это нормальное явление и законодательно это все закрепить. То в Исламе, конечно, такого не будет потому, что законодателем является Господь Бог, а народ является исполнителем.

И второе, если это сравнить с историей, например то книгах ханафитского мазхаба есть понятие международных отношений, но это сейчас мы их так называем, а раньше она называлась «фиккульджиха», то трактовка раньше была такая, что и у многих западных ученых-востоковедов, что это «исламские завоевания», то есть распространение Ислама носило завоевательный характер, была экспансия. Но если мы смотрим через призму тех же демократических ценностей, то в Исламе это не было экспансией. Оказывается можно и так трактовать, что исламское государство, допустим, заключало договор с каким-то другим неисламским государством, но ставило требования - обеспечение равных прав населения, и в большей степени подразумевалась свобода вероисповедания. И если, например, в этом неисламском государстве было преследование верующих христиан или мусульман или тех, кто принял Ислам, то исламское государство обязывалось взять под защиту и производило военную либо экономическую экспансию. Проводя параллель с современным миром, это то же самое, что делают нынешние государства. В Исламе существуют основные права человека - право свободы вероисповедания, право выбора исповедовать свою религию, принимать Ислам. В Исламе это является стержнем, то есть ты понимаешь, если проводить параллель. К примеру, это один из фрагментов переосмысления нашей исламской истории через призму современных прав человека. Иными словами, вот эти компоненты, к сожалению, в нашей исламской истории глубоко не рассматриваются.

Если мы говорим об Исламе у нас в Кыргызстане, то для многих представителей светской интеллигенции, старой допустим посткоммунистической, которая еще находится в плену атеистического понимания религии как опиума для народа, то они воспринимают Ислам: первое является тормозом для развития потому, что это история, и они говорят: «А почему, если Ислам является религией истины, то почему мусульманские страны являются странами третьего мира, отстающими?». Затем, они говорят, что Ислам для них, как они его понимают, якобы начинается с запретов. То есть мне кажется, что действительно необходимо рассматривать или переосмысливать подходы, механизмы, но естественно не сам Ислам в концептуальном смысле, а именно механизмы подачи самим же мусульманам и для этого мне кажется, необходимо начинать, то есть менять базисные инструменты через образование, через пересмотр, переосмысление всего того, что мы накопили до настоящего времени. Но у нас мало тех теологов, представителей духовенства, которые действительно могли бы говорить об этих вещах. И существует много довольно негативных стереотипов.

Э.Е.: Я думаю, это проблема совмещения светского типа мышления и религиозного типа мышления. Почему? Потому, что мы все прекрасно знаем, что у большинства наших имамов идет противоречие между светской и религиозной системой. И многие из них в своих поисках инструментариев, о которых мы говорим, почему-то склоняются к тому, что именно эти две системы несовместимы. Несовместимы не в плане законодательном или божественного происхождения законов, а мы говорим о методах исполнения или достижения каких-то целей. И я думаю, что первым этапом в деле здесь могло бы стать то, что у запада, или у западной демократии или у демократии вообще как у системы ценностей, нужно учиться, но не в плане происхождения этого знания, а в плане исполнения. Потому, что мы все прекрасно знаем, что Ислам выше всех форм демократий. Но, к сожалению и даже этого многие наши мусульмане не знают. Не потому, что этого нет в Исламе, а потому, что, наверное, потому что существует недостаточный уровень познания своей собственной религии. И когда мы говорим о мусульманских организациях, которые сейчас осуществляют свою деятельность, перенимают опыт у стран демократии, я думаю, вопрос совмещения светского и религиозного сознания в практической деятельности также является ключевым моментом и как только мусульманин научится жить и действовать по законам светского государства, но не теряя своих идеологического и религиозного базиса, то мы сможем получить образ современного мусульманина в наших условиях.

То есть, по сути, мы говорим, что необходимо демократический опыт привезенный извне, пропускать через призму Ислама. Возможно, ты даже это больше знаешь, что-то можно отметать что противоречит Исламу, а что-то в качестве каких-то методов можно воспринимать и этим пользоваться. К примеру, сколько сотрудников наших мусульманских организаций уехало за рубеж, прошло обучение в плане защиты прав человека и т.д. приехали и начали, не меняя своих идеологических позиций отстаивать права мусульман, то есть это один из факторов роста на самом деле.

К.М.: Но опять-таки мы приходим к тому, что это недостаточно. Наверное, потому, что сейчас нет той лидирующей исламской прослойки, которая могла бы давать окончательный и бесповоротный вердикт - хукум, согласно целям шариата. То есть проводить глубокий сравнительный анализ и выносить хукум. И опять-таки это не значит, что мы пытаемся или призываем к тому, чтобы изменить свою религию - мы меняем подход. И вот опять проблема прав человека то, что было недавно связано с хиджабом. И я думаю, что та организация, которая занималась отстаиванием их интересов Мутакаллим по-моему, она сделала все правильно, все четко по светским законам написала официальный ответ в Конституционный суд и т.д. и доказала, то есть это положительный пример. Но в целом мы должны констатировать, что основная масса мусульман, к сожалению, для них до сих пор стоит выбор между светским и религиозным.

Хотя на самом деле Ислам не делит светскую часть и религиозную. Но в средние века произошло разделение между светским и религиозным понятиями, но под этим подразумевалась власть - разделение политической и духовной власти. У нас же здесь произошло как бы трансформация того, что религия стала понятием исповедания Ислама как разделения между светской частью и религиозной частью жизни, но это не противоречит самому духу Ислама, его природе. Ты понимаешь? То есть как можно представить верующего человека, который, допустим, отрицает светскую часть жизни? То есть живет только религиозной жизнью, в то же время является гражданином страны и должен участвовать на выборах, пользоваться демократическими свободами или там еще какими-то социальными правами, то есть это не значит, что не должен платить налоги. И получается что здесь как бы двойственность, что по сути это невозможно.

С другой стороны, конечно, возникает вопрос о разделении, например, светской власти и духовной власти, и если посмотреть, то где проходит эта линия? И, например, в России или в Европе, например и в самих США религия играет важную роль в обществе и в государстве. Но там разделение есть все-таки между властью и религиозным институтом. Но в то же время, где проходит грань, когда Буш или Барак Обама либо Медведев заходит в церковь. Остаются ли они, президентами государства, заходя в церковь. Или они перед входом в церковь отрекаются от светского статуса? Или хотя бы от статуса президента?

Видишь здесь никто не может провести грань. Мне кажется если рассматривать наше государство, то конечно большая проблема в том, что в Кыргызстане либо в наших постсоветских республиках Центральной Азии до сих пор власть находится на одной стороне, а религия либо даже гражданское общество на другой. То есть практически в параллельных мирах, чего, по сути, не должно быть. Если так посмотреть то, наше государство является светским, но что такое светскость, это первое, и светское ли у нас государство в том смысле, в котором понимается в западной Европе или Америке, это второе.

Э.У.: Мы говорим уже о различном понимании светскости?

К.М.: Да, и второй пример отношение вообще к религии, например с учетом, как мы говорим, мусульманского большинства. Ведь если мы сами внутри себя смотрим как на светское государство, демократическое, социальное, например, то для другого, западного мира мы остаемся одной из центральноазиатских мусульманских республик бывшего Советского Союза и являемся частью мусульманского мира. Кто мы на самом деле? Сама идентификация на международной арене.

Э.У.: Вот видишь Кадыр, когда мы говорим о том, что это проблема выражения идентификации большинства населения, конечно, мы понимаем, что это должно формулировать само государство и если говорить в теории, то государство и отвечает за формирование самого концепта национальной идентичности. Но коль скоро у нас государство светское, то соответственно оно само отрезало себя от пути или само устранилось от формирования этой идентичности с учетом и в условиях мусульманского большинства. Действительно сложилась интересная ситуация, с одной стороны государство отказывается от формирования идентичности с учетом мусульманского большинства, а с другой стороны государство пытается создать такую общность, которая называется как бы «гражданственностью» светского Кыргызстана. Но это опять идет вразрез с мусульманским большинством.

К.М.: Да, но я бы хотел заметить, что да, это мусульманское большинство в традиционном понимании, но внутри общества все-таки у нас есть деление, есть и светская часть мусульманского большинства. Есть мусульманский джамаат или как называем община, которая как бы глубоко верующая и проблемы возникают сейчас и внутри мусульманской общины, разделенной по различным параметрам. Естественно это и уровень образования и маргинальные слои населения, выходцы из регионов, например, они были как бы исламизированы в традиционном понимании. То есть получается раскол внутри общества на светскую и чисто религиозную часть общества, хотя все вместе это называется мусульманское большинство.

Э.У.: В таком случае если перед государством стоит задача сформулировать концепт «кыргызской гражданственности» с учетом вот этого разделения, в таком случае государство, наверное, может отказаться от права формирования какой-либо идеологии, то есть быть нейтральным. Причем предоставить это право определять самим гражданам, но сами по себе граждане как один человек как одна единица не может сам себе придумывать идентичность. Хотя, конечно может, но это не столь значимо в рамках какой-то общности. И вот вопрос, кто будет выражать эти интересы? Сейчас у нас есть официальные негосударственные институты мусульманского духовенства - муфтият - и я думаю, что в идеале, конечно же, сам муфтият должен был бы формулировать вот это понимание, кто мы есть: мусульмане в отношении государства, в отношении культуры, в отношении истории и в отношении с внешним миром. Вопрос тогда в другом, может ли мнение большинства оказывать влияние на политику государства в какой-то степени внутреннюю и внешнюю и каким образом?

И я думаю, что в классическом плане, если бы у нас была парламентская республика и занималась бы формированием интересов по партиям, если бы, конечно сейчас невозможно представить, мусульмане могли бы создать какую-то партию или через какую-либо партию влиять на законодательно, вырабатывать механизмы, которые могли бы трансформировать волю большинства и доносить ее до руководства либо до какого-то уполномоченного органа, который бы мог представлять интересы мусульманского общества, то тогда все стало бы на много яснее.

Но это мы говорим абстрактно. И если мы посмотрим на то, что мы имеем на сегодняшний день, то проблема мне кажется обратно в том самом первом вопросе, который мы задавали: Существует ли интеллигенция среди верующих мусульман, мусульманской общины, интеллектуальная элита? И каково отношения к ним светской интеллигенции? Здесь возникает большой антагонизм. Если ты посмотришь на представителей нашей кыргызской интеллигенции, то заметь это в основном выходцы из советской системы, то есть естественно их идеология это атеизм. Но как они воспринимают светскость? Как они воспринимают вообще, что такое демократия? Как они воспринимают понятия государственности, национального государства? Кыргызское национальное государство? И другая проблема в самих мусульманах, например, в том участии этой прослойки мусульманской общины. Воспринимают ли они себя как часть государства, и есть ли среди них государственный подход к мышлению, ответственность за национальное государство? Когда мы говорили, что мусульманская община разделена, что само общество разделяется на светскую и мусульманскую части, то мы забыли тех людей, которые находятся в государственных структурах, в которых естественно также идет разделение на светскую и религиозную части. Почему? Потому, что когда он приходит на работу - он светский чиновник, когда он возвращается домой - он семьянин, гражданин, мусульманин; кыргыз, узбек или дунганин; он соблюдает обряды и он хочет воспитывать своих детей на религиозных ценностях, чтобы сын читал намаз, чтобы он чуть-чуть верил в Бога, уважал родителей, то есть основные общечеловеческие компоненты, основанные на традиционном понимании, то есть на разделении внутри каждого человека, для которого вера является частью его жизни, частью культуры предков, частью культуры дедов,

Я к тому говорю, что есть разделение в каждом человеке. И это разделение идет, как ты правильно заметил, из-за отсутствия правильного понимания термина светскости и мне кажется даже в отношении понятия вообще роли религии в жизни.

К.М.: Помнишь, я говорил тебе о существовании грани, где он перестает быть чиновником. Ты говоришь после работы, вот так мы это видим на примере родственников, возможно, некоторых чиновников, а может ли возникнуть такая ситуация, что во время работы станет вопрос выбора, когда он будет принимать решения. И здесь трудно преугодать, окажет ли влияние его религиозная ориентация на принятие любых решений, включая политические? Мне кажется, все-таки, подсознательно это будет оказывать влияние.

Э.У.: Вполне возможно, в душу человека ведь не залезешь. Тогда, получается мы вновь задаемся вопросом, возможно ли отделение религии от общества, но, на мой взгляд, это невозможно. То есть мы не можем оторвать у тебя одну руку, ногу, левую часть, одну сторону либо другую сторону. Конечно. В то же время две эти половинки раздельно существовать не могут.

К.М.: Да. Очень интересный вопрос.

Э.У.: Я думаю, что как раз сейчас возможно перед государством, обществом остро может стать вопрос определения той формы светскости, которая нам подходит с учетом нашей религиозной идентичности мусульманского большинства в купе с нашим традиционным историческим наследием, когда наши предки выбрали ислам в качестве религии, с учетом даже тех вещей, которые были превнесены в Ислам, которые были потом убраны. И сейчас идет процесс очищения религии от того нароста верований, суеверий, традиций и т.д., то есть я думаю, мы как раз сейчас находится на пути нового развития Ислама, ислама как бы в рамках светского государства и, причем именно это разделение, повторяю свою мысль, опять таки проходят все слои общества не только как отдельные единицы, но и внутри каждого человека в отдельности и как это решать, кто возьмет ответственность за это? И снова приходим к мысли, что должна быть религиозная интеллигенция, исламское духовенство, которая должна объяснять, формулировать.

К.М.: Но тут стоит вопрос о легитимности человека, кто бы мог заявлять о праве делать «хукум». Легитимность - это одно, плюс способность, это мне кажется самый важный момент, то есть мы пришли к выводу, что какой интеллектуал исламский сейчас наиболее будет востребован. Мне кажется, Эсен, если мы говорим о понятии светскости, религиозности, то здесь интеллектуал должен иметь: 1) легитимность, 2) быть способным и 3) совмещать светские и религиозные знания.

В данном случае должны быть выработаны механизмы, посредством которых мусульманин мог бы пропускать светскость через призму Ислама и Ислам через призму светскости, то есть, по сути, адаптировать Ислам к светскости и светскость к Исламу. Но все-таки получение знания об Исламе и светскости должно варьироваться и проходить разные стадии. Допустим, есть люди, которые получили знания об Исламе в восточных странах и после этого продолжили образование где-то в странах запада. В этом случае, происходит большая ломка стереотипов и оттуда человек выходит готовый к совмещению понятий демократии, светскости, понятия настоящей светскости, прав человека и пропускать через призму Ислама и именно он задумывается тогда о том, о чем мы сегодня говорим.

Э.У.: Думаю, это 1 % таких людей, которые получили образование на востоке потом продолжили его на западе либо в РФ, либо у нас в КР со светским образованием невелик, особенно среди тех, которые действительно получили религиозное образование по Фикху или по теологии конкретно и когда мы говорим о том опыте совмещения и светского и религиозного знания, что светское это больше практика, практика жизни, умение быть гибким и уметь адаптироваться. Но я думаю, важно будет правильно сформулировать проблему для мусульманского духовенства здесь и сейчас. И сейчас формулирование вот этой проблемы должно звучать таким образом, что нужно сейчас мусульманское духовенство озадачить как раз таки этим вопросом: как не только совмещать религиозное и светское, а как мусульманин с его системой ценностей может жить в светском обществе, как адаптировать его знания к современной государственности кыргызского типа, то есть не где-то там теоретически на западе и в какой-то теоретической демократии, а именно с учетом наших условий. Исходить из того, что у нас есть древняя история, наша система родовая (клановая) доисламского прошлого, особенности советского и постсоветского развития и те демократические достижения, которых достигло наше государство после обретения независимости.

К.М.: Вот именно сформулировать и дать нашему духовенству именно сейчас должно стоять на первом месте. Почему? На мой взгляд, от этого зависит не только развитие религии как таковой, а безопасное, бесконфликтное существование, сосуществование мусульманской части населения и светской. То есть если мы сможем их озадачить, даже поднять на конференции, что именно сейчас мы достигли определенного уровня в плане получения базисных знаний религии, то есть мы уже можем сказать по уровню мечетей, населения, которые продолжают развиваться. Исламское просвещение, также развивается. Может быть, у нас есть проблема с донесением точки зрения Ислама? Но все это если делить на стороны личной и поставить вопрос о том, что современный мусульманин Кыргызстана должен уметь жить в рамках светского государства, таким образом, чтобы не терять свою религиозную принадлежность и в то же время не быть маргиналом в отношении светской системы, не отказываться от нее, а быть активным участником социальной жизни. Это самое главное потому, что одна из самых главных проблем мечетей, либо каких-то жамаатов - это самоизоляция от социальных процессов, процессов в обществе. Они говорят, что все это мирское, светское, на наше, а мы должны заниматься религиозной частью, то, что нам подходит, правильно. Либо светское воспринимается как враждебное, как противоречие идеологии, духу Ислама, то есть здесь какая-то доля правды существует. Почему? Потому, что искаженное понятие светскости, которое присутствует среди светской части населения, оно действительно толкает на антагонизм двух систем потому, что мы знаем, что есть такая пословица: Конституция не Коран - можно изменить. В том плане, что она написана людьми и что ее авторитет оспорим, но привитие культуры, уважения к закону через то, что объясняет Конституция и другие нормативно-правовые акты. Они созданы человеком, но они созданы для того, чтобы урегулировать взаимоотношения человека в обществе, между государством и обществом. Никто не оспаривает, что Конституция нелегитимна. Нет, она написана людьми, здесь нельзя проводить параллель между Кораном и Конституцией и другими законами. Они для того и пишутся, чтобы урегулировать отношения, но здесь Конституция должна учитывать интересы Ислама в том плане, чтобы не противоречила Исламу. И я согласен с тобой и даже хотелось бы спросить твое мнение, могут ли мусульмане воспринимать сущность Конституции?

Э.У.: Мы знаем, что есть такая точка зрения, что ее можно изменить, что это не Коран. Если от этого отвлечься и сказать, что та Конституция, которую мы сейчас имеем и те законы, которые мы сейчас имеем и рассматривать их как приемлемый, подходящий вариант, в рамках которого следует учиться жить и действовать, признавая его незыблемым. Я с этим согласен потому, что в настоящий момент необходимо признать, что в мусульманской общине нет на сегодняшний день потенциала, нет интеллектуалов, ресурсов, чтобы претендовать на какую-то большую роль в изменении Конституции. И поэтому когда мы говорим о той партии, которая запрещена (Хизб ут-Тахрир) и является экстремистской для нашего государства, то мы все знаем, что у них нет потенциала и то, что их идеология противоречит национальному государству. Возможно, они сами себе закрыли путь для дальнейшего развития, заявив, что светские законы, «Конституция и демократия просто безбожный строй». И этим они закрыли путь для развития, даже развития самих себя, то есть видишь здесь большой вопрос. Это мы все обсуждаем теоретически, чтобы найти какие-то подходы. Мы все прекрасно знаем, что нам действительно необходимо учитывать те обстоятельства, которые реально существуют.

К.М.: Я тоже считаю, что действительно признание незыблемости светского государства действительно должно дать толчок для мусульман в их развитии, но для того, чтобы это случилось, мы должны правильно озадачить все консервативные мусульманские силы, мусульманское общество, джамааты, поставив общие цели и, усилить работу просветительского характера. Такая же работа нужна и в отношении светского общества. Потому, что ты сам знаешь, этот вопрос связан с такими понятиями как идеология, отношения между светской системой и обществом, исламские ценности, все они довольно щепетильны и могут еще внести раскол внутри мусульман.

Э.У.: Да, я думаю, что хорошим завершением нашей первой беседы будет то, что мы пришли к выводу, что для мусульман в настоящее время действительно важно думать о методах и способах адаптации существующих и растущих потребностей к реалиям современности, с учетом исламских ценностей и незыблемого светского характера государства, а также с учетом соблюдения общественных и государственных интересов.

Кадыр Маликов, д.п.н. Эсен Усубалиев, к.и.н.

analitika.org

Предыдущая статьяАфганистан.Ру - США предоставили Афганистану партию вакцины против вируса свиного гриппа
Следующая статьяКазахстан и проблемы афганского урегулирования: новая повестка дня.: ia-centr.ru