CA-News.INFO

Central Asia regional news digest

Туркменские уроки

7 апреля 2009

Туркменские уроки

07.04.2009, gundogar.org

Алтын Асырова

Подвижный и говорливый Михаил Саакашвили вызывал своим появлением в Ашхабаде удивление не только у наблюдателей, но и у туркменских властей.

После распада Советского Союза, исчезло, пожалуй, то единственное начало, которое могло бы связывать Грузию и Туркменистан. В туркменской прессе 90-х годов Грузия совершенно не звучала, несмотря на бурную политическую жизнь и перманентные военные действия на фронтах гражданской войны первой половины 90-х и смену власти в 2003-м. Причиной тому и практически полное отсутствие экономических связей, за исключением грузинских долгов за газ. Туркменскому обществу Грузия представлялась чуть ближе Прибалтики. И этому тоже есть простое объяснение - в Туркменистане нет грузинской диаспоры, в отличие от армянской и азербайджанской. Причем обе этих диаспоры были достаточно крупными и инкорпорированными не только в городскую часть населения страны, но и во многие сферы экономики, культуры, науки.

Не секрет, что в большинстве случаев, отношения между странами постсоветского периода определялись личными отношениями между главами государств, часто несущими на себе груз отношений времен их членства в Политбюро КПСС. Поэтому отношения между реактивным Эдуардом Шеварнадзе и конформистом Сапармурадом Ниязовым всегда были прохладными. Но они оживлялись по поводу споров о долгах за газ. Долги эти имели запутанную историю и касались отношений, связанных с разделом советской газотранспортной инфраструктуры, когда было очень трудно понять, чей именно газ поставлялся в ту или иную точку бывшего Советского Союза по некогда единой транспортной сети. Время от времени Ниязов требовал погасить долги за поставленный газ. Грузинская сторона ссылалась то на неясность в происхождении долгов, то на отсутствие живых денег, но к 2006 году задолженность была погашена, в основном поставками грузинского вина, «Боржоми» и ремонтом старой военной авиатехники на заводе «Тбилавиа».

Однако все начало меняться с приходом к власти Михаила Саакашвили. Вдохновленный началом функционирования нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан и экстраполировав успехи прокачки нефти на гипотетическую прокачку газа через свою территорию, он вознамерился сделать из Грузии некий «энергетический хаб», играющий ключевое, или исключительное значение в перекачке энергоресурсов из Каспийского региона и Центральной Азии на Запад. Причем в обход России и Ирана. Вот тогда тема сырьевой базы для обеспечения функционирования этого энергетического коридора приобрела главенствующее значение, особенно во внешней политике грузинских властей. И Туркменистану с его колоссальными запасами газа в этой политике отводилось одно из главных мест. Оставалось одно - уговорить руководство Туркменистана согласиться продавать свой газ, минуя Россию и Иран, то есть построить трубу через Каспий, Азербайджан, Грузию, чтобы в Турции присоединить ее к газопроводу «Набукко», который пойдет в Европу.

Охаживание туркменского руководства носило столь прямолинейный характер, что не обходилось и без казусов. В качестве самозваного гостя Михаил Саакашвили прибыл в Туркменистан на инаугурацию только что избранного президента Бердымухамедова. Подвижный и говорливый Михаил Саакашвили вызывал своим появлением в Ашхабаде удивление не только у наблюдателей, но и у туркменских властей. Его стремительные жесты и движения, столь нехарактерные в азиатском антураже, сопровождались недоуменными взглядами: «Что этот демократ тут делает?» Но описание дальнейших событий требует предыстории.

События в Грузии как минимум дважды вызывали серьезную реакцию туркменских властей. И реакция эта не была направлена собственно в грузинскую сторону, но к событиям в Грузии имела самое непосредственное отношение.

Туркменское руководство времен бывшего президента Ниязова в разное время с разной степенью толерантности относилось к деятельности туркменских общественных организаций и иностранных НПО в Туркменистане. Учитывая то, что никакой оппозиционной деятельности в стране не существовало, а все реальные и потенциальные оппозиционеры находились либо в тюрьмах, либо в эмиграции, говорить о политической жизни как таковой просто не имело смысла. А вот деятельность нескольких независимых общественных организаций создавала некий декоративный фон, который не позволял окончательно отнести Туркменистан к полностью тоталитарным режимам. Это устраивало большинство международных организаций, а власти терпели эти НПО, не видя в их деятельности особой угрозы

Но все изменилось после грузинской «революция роз», когда различными средствами массовой информации, в первую очередь российскими и стран Центральной Азии, начала раскручиваться информация о том, что главенствующую роль в мобилизации грузинского общества и населения в целом, сыграли НПО и зарубежные фонды. Согласно этой конспирологической версии, сеть общественных организаций при щедром финансировании зарубежных благотворительных фондов как раз и стали той движущей силой, которая смела режим Шеварнадзе. То, что в Грузии на момент «революции роз» реально действовало несколько оппозиционных партий, шла настоящая политическая борьба, и фактически все общество было вовлечено в этот политический процесс, во внимание никем не принималось. Тем более, туркменскими властями. Для Ниязова эта банальная трактовка событий уложилась в простую схему существования «подрывных центров» в виде западных донорских организаций - фондов и из их «наймитов» в лице общественных организаций. Окинув взглядом свой удел, он обнаружил в Туркменистане и тех, и этих. И уже неважно, что собственно фондов как таковых в Туркменистане не существовало, зато были доморощенные общественные организации, которые оставались в стороне от тотального идеологического контроля.

К слову сказать, мало того, что подавляющее число общественных организаций в Туркменистане были и остаются в качестве винтиков в идеологической машине властей, так они еще объединены в общенациональное движение «Галкыныш» («Возрождение»), которое и закупоривает весь этот идеологический сосуд, объединяя и женские, и экологические, и детские, и все прочие организации, действующие во славу бывшего и нынешнего туркменбашей. И в конце 2003 года - начале 2004 властями Туркменистана предпринимаются просто титанические усилия для того, чтобы напрочь исключить любую вероятность проявления «грузинского» сценария развития событий. В срочном порядке принимается новый закон об НПО, в уголовный кодекс вводятся соответствующие статьи об уголовном наказании за «незаконную» общественную деятельность, все общественники - от экологов до феминистов персонально предупреждаются об уголовной ответственности. Через суды закрываются независимые организации, а оставшихся принуждают влиться в «Галкыныш». Разобрались и с фондами, и прочими донорами. С того времени все донорские программы, существующие при посольствах и специальных агентствах вроде USAID в обязательном порядке вынуждены регистрировать свои программы и проекты в государственном агентстве по иностранным инвестициям. Безусловно, ни один «розовый» или «оранжевый» проект через такое сито не пройдет, да и сами донорские организации взяли под козырек и решительно отказались от сотрудничества с гражданскими активистами. Дело доходило до того, что, например, посольство Германии отказывало в визах в Шенгенскую зону гражданским активистам, не желая тем самым лишний раз раздражать туркменские власти. Так что «грузинская» прививка на много лет отвратила туркменские власти от понятий «гражданское общество», а понятия «общественная организация», «НПО», «NGO», «гражданские активисты» стали синонимом «враг народа».

Но никакого внешнего неприятия методов прихода к власти грузинского лидера и его главного конька «крестового похода за демократию», со стороны туркменских властей не последовало. Да и не могло быть, уж слишком разные были интересы, слишком слабы межгосударственные связи.

Вторым казусным событием, связанным с Грузией, стали военные учения, которые в крайней спешке организовали и провели туркменские власти. События августа 2008 года, приведшие ко вводу российских регулярных войск на территорию Южной Осетии, заставили насторожиться и сильно понервничать туркменские власти. Главный лозунг российских властей «Защита соотечественников и граждан РФ» на территории другого государства, под которым проводилась операция в Южной Осетии, более чем актуален и для условий Туркменистана, где, по самым скромным подсчетам, проживает около 100 тысяч граждан России, а лиц славянско-татарской национальности, могущих считаться «соотечественниками», еще больше. Более того, проблем с этими «соотечественниками» и гражданами РФ у властей Туркменистана тоже хватает. Статус их до сих пор находится в подвешенном состоянии, с тех пор, как Туркменистан в 2003 году в одностороннем порядке прекратил действие межгосударственного договора, регулирующего существование т.н. «двойного гражданства». И грехов туркменское правительство перед этой категорией граждан, как собственно и перед всеми остальными, накопило достаточно. Но именно «решимость российских властей» «вступиться за своих соотечественников и граждан в Южной Осетии» подвигла президента Бердымухамедова на публичный смотр войск на западном, самом близком к России, направлении. На плац выкатили все имеющиеся «стрелялки» и «бомбилки», чтобы показать, что просто так нейтральный и независимый Туркменистан не уступит и пяди своей земли. Президент даже форсировал условную реку на танке, отбивая атаку условного противника. В общем, враг был разбит, и победа осталась за нами.

Российские же власти сделали вид (или на самом деле), просто не заметили этого демарша. Да и замечать его особой надобности не было, так как им и одной войны хватило, да и отношение к российским гражданам, проживающим в Туркменистане, у них совершенно иное, нежели к таким же гражданам, проживающим в Грузии - Абхазии и Южной Осетии. Туркменские власти сильно переоценили российское рвение в заботе о соотечественниках, да и мотивы такой заботы в случае с Грузией были одни, а незаботы в случае с Туркменистаном, совсем другие. И тоже связаны с газом. Российские власти готовы сдувать пылинки с туркменского президента, лишь бы он не раздумал транспортировать свой газ через Россию и не смотрел бы в сторону других альтернатив, в первую очередь в сторону «Набукко». Поэтому они готовы в упор не видеть нарушения прав соотечественников в Туркменистане, которые много суровее, чем те, на которые реагируют власти РФ в Прибалтике, например.

Вот тут заканчивается предыстория, и снова вернемся к ключевой причине повышенного интереса грузинских властей к Туркменистану, а точнее, к туркменскому газу, который грузинские власти так хотят пустить по своей территории в Европу.

Упоминавшееся стремительное посещение инаугурации президента Бердымухамедова Михаилом Саакашвили в 2007 году имело продолжение в виде разного рода реверансов в сторону Туркменистана и его руководства. Именно по настоянию Саакашвили вопрос с грузинским долгом за поставленный в 93-94 годах газ, был решен в кратчайшие сроки. На разного рода конференциях Туркменистан уже назывался как потенциальный и реальный поставщик газа в трансгрузинскую трубу. Хотя руководство Туркменистана не делало никаких конкретных заявлений на этот счет, кроме пространных рассуждений, что «газа хватит всем» и «ни одно направление (транспортировки) не снимается с повестки дня».

Однако кавказская импульсивность и личная непосредственность президента Грузии не позволили ему в полной мере оценить степень консерватизма своего туркменского коллеги. Желая потрафить самолюбию Бердымухамедова, после очередной беседы с ним в рамках одного из саммитов СНГ, Саакашвили дал пространное интервью туркменским СМИ, в котором, презрев западное общественное мнение и многочисленные доклады правозащитников о кровожадности туркменского режима, спел осанну новому лидеру. Каких только эпитетов в отношении Бердымухамедова он ни применял. Как только ни хвалил его мудрую политику и описывал уникальные и ценные качества самого туркменского лидера. Кстати, подобная история произошла и во время визита Саакашвили в Казахстан, но тогда все песни пелись в отношении президента Назарбаева.

Но весь утонченный пиетет не был оценен туркменской стороной из-за очень грубой ошибки грузинского президента. Не подразумевая никакой задней мысли или потаенного смысла, он предложил туркменскому президенту «наладить молодежный и студенческий обмен», предложив еще и «направить в Туркменистан своих опытных преподавателей». А вот тут логика поиска второго и третьего дна в сказанных словах, сразу подтолкнула туркменскую сторону к выводу, что таким нехитрым (или таким хитрым?) способом грузинский лидер захотел посеять семена демократии и на туркменской земле, используя опыт взращивания молодых лидеров для очередной «революции роз». И все дипломатическое подобострастие было отправлено коту под хвост! На упоминание о любых «гуманитарных контактах» с грузинской стороной было наложено табу. Не помогла даже инициатива бывшего руководителя грузинского парламента Нино Бурджанадзе, которая после визита в Туркменистан учредила в грузинском парламенте общество «друзей Туркменистана», состоящее из членов парламента и деятелей культуры, которые, по замыслу организаторов этой затеи, должны были налаживать грузино-туркменские отношения и способствовать культурному и прочему гуманитарному сотрудничеству. Но, как уже говорилось, неприятие туркменской стороной «розовых» методов прихода к власти грузинского руководства, и подозрение в том, что они хотят распространить подобные приемы и в Туркменистане, свели все грузинские инициативы на нет. После парламентских выборов в Грузии про эту комиссию и не вспоминали вовсе, но эта история может служить примером ведения переговоров с туркменскими (и не только) руководителями. И можно было бы грузинскому президенту и обойтись и без сомнительного интервью с реверансами в сторону одной из самых жестких деспотий, подмачивая реноме «записного демократа». Надежда на то, что Туркменистан - закрытая страна и ее СМИ никто не читает, не оправдалась. Читают. И делают выводы. Причем не в пользу «Миши - демократа», как грузинский президент позиционирует себя всему миру. Его изыски на почве азиатской дипломатии даром не прошли и прогиб спины перед Бердымухамедовым ему еще будут вспоминать.

Но дальше - больше. Поняв, что любые договоренности о поставках газа, кроме как в Россию, будут встречать противодействие российской стороны, второй туркменский президент вернулся к тактике президента первого, который отрицал возможность разговоров с потенциальными покупателями газа за тридевять земель и разного рода посредниками-транзитерами. Жесткая туркменская позиция «продаем газ на своих границах» лишает смысла все переговоры о поставках газа без наличия уже существующей транспортной инфраструктуры. Поэтому накал грузинской активности в отношении Туркменистана пошел на убыль. По умолчанию, Туркменистан готов продавать газ куда угодно, но ждет, чтобы кто-то трубу к его границам все же проложил. В противном случае, просто нет предмета для разговора. И это тоже надо учесть тем, кто занимается трубостроительством и трубопрожектерством. И не метать бисер. «И денег не заработаешь, и некролог испортишь»:

Так быть ли еще одному транспортному энергетическому коридору через территорию Грузии? Скорей всего, «да». Об этом договаривались на встрече турецкий, азербайджанский и туркменский президенты осенью прошлого года на совещании на берегу Каспия. Но еще одного, как говорят, ключевого партнера по транзиту газа в Европу - президента Грузии, на эту встречу не позвали. А собственно, куда он денется, если трубопровод все же решат построить? Можно было бы все списать на «тюркскую солидарность», но зачем? Когда можно просто дать еще один урок азиатской дипломатии «записному демократу»:

Так что самостоятельная игра грузинской политики в отношении Туркменистана провалилась. Более того, она была обречена на провал в качестве некоего представительства интересов и ценностей Запада. Ни грузинский внутренний рынок, ни грузинская территория в транзитном контексте не представляет интереса для туркменских властей с точки зрения оценки Грузии как самоценного субъекта отношений. Туркменские власти предпочитают иметь дело с тем субъектом, который отвечает не только за грузинский транзит, а за всю трубопроводную систему, включая остальные транзитные страны, конечных потребителей и, в конце концов, тех, кто построит желанную трубу. И, если бы Михаил Саакашвили нанес визит в Туркменистан не в качестве президента Грузии, а в качестве президента консорциума по строительству газопровода «Набукко», то и прием и отношение к нему было бы совсем иными.

Но это уже совсем другая история.

Об авторе: Алтын Асырова - псевдоним автора из Ашхабада. По причине безопасности мы не раскрываем настоящего имени человека, работавшего над этим текстом.

gundogar.org

Предыдущая статьяИранская атомная станция Бушер в середине лета будет производить 500 МВт электроэнергии : IRAN.RU
Следующая статьяУзбекистан: Мардикор-базары Самарканда полны безработных - Фергана.Ру