CA-News.INFO

Central Asia regional news digest

analitika.org

Интеграция Центральной Азии: ожидания, реалии, тенденции

18 июня 2007

Интеграция Центральной Азии: ожидания, реалии, тенденции

Sunday, June 17 2007, analitika.org

Закржевская О.Г.

Интеграция стран Центральной Азии стала одной из ключевых проблем национальной и региональной политики в начале 1990-х гг., когда новые государства столкнулись с проблемами чрезвычайной сложности (экономическими, социальными, экологическими и пр.), решать которые в одиночку не представлялось возможным. Интеграционная идеология 1990-х гг. базировалась, во-первых, на идентичности проблем, обрушившихся на страны Центральной Азии, что составило содержательный аспект интеграционных проектов, во-вторых, на «уходе» России из этого региона, что определило географию интеграционной политики.

Значимой составляющей этой идеологии были ожидания, которые предполагалось реализовать в ходе региональной интеграции Центральной Азии, а именно решить сообща проблемы экономического развития, экологии, региональной безопасности. К тому же действовала (и продолжает действовать) логика следования общемировым тенденциям («Весь мир интегрируется, а мы не должны развиваться вопреки мировым тенденциям»).

Пример Европы в интеграционных ожиданиях и проектах особенно притягателен, в том числе и центральноазиатских. Европейский Союз - единственная в современном мире интеграционная модель, которая состоялась и работает. Центральноазиатские интеграционные проекты разрабатывались с учетом европейского опыта.

Предусматривалось на основе интеграции обеспечить рост экономического потенциала пяти центральноазиатских стран и региона в целом, придать экономическому развитию динамизм и высокий уровень конкурентоспособности. При этом предполагалось прямое заимствование европейского опыта, а это означает не что иное, как через создание центральноазиатской зоны свободной торговли, формирование таможенного союза и складывание общего рынка прийти к созданию экономического и валютного союза, развивая при этом общие «центральноазиатские» стандарты жизни, а затем взять курс на формирование политического центральноазиатского союза, очевидно, вплоть до разработки «Конституции для единой Центральной Азии».

Подобные перспективы интеграции и сегодня еще рассматриваются в качестве возможных и связываются с Союзом Центральноазиатских государств (СЦАГ), который «в случае его создания может стать мощным фактором экономического роста Центральной Азии и роста регионального геополитического самосознания» [1]. При этом, учитывая традиции интеграционной идеологии 1990-х гг., обосновывая возможность и необходимость интеграции, говорят о становлении центральноазиатских экономик как «самодостаточных» в случае их объединения. Однако подобные аргументы в эру глобализации сомнительны. Даже в Евросоюзе обеспокоены тем, что глобализация может подорвать устойчивость «первой опоры» ЕС, поскольку внутригосударственные регионы и фирмы, частные бизнес-структуры все чаще ориентируются на транснациональные экономические связи вне рамок общеевропейских структур.

Кроме того, интеграционные ожидания имеют и геополитическое измерение: объединение совокупных потенциалов центральноазиатских стран продолжает рассматриваться в качестве необходимого фактора превращения ЦАР в реальный субъект мировой политики.

С середины 1990-х гг. предпринимались неоднократные попытки эти интеграционные ожидания воплотить в практику:

* в январе 1994 г. в Ташкенте принято решение о создании Центральноазиатского союза (ЦАС) на базе Казахстана и Узбекистана; в июне 1994 г. к ним присоединился Кыргызстан. ЦАС создавался на основе заимствования институтов Евросоюза, включая структуры наднационального интегрирования;

* в 1995 г. созданы Государственный совет ЦАС и другие каркасные структуры: Совет министров иностранных дел и обороны;

* в период 1994-1996 гг. были разработаны и приняты 180 документов, имевших целью практическое воплощение интеграционной идеологии;

* в 1996 г. наступил период взаимного охлаждения и разочарования вследствие невозможности реализовать ни одно из решений, касающихся интеграции;

* с 1998 г. начался период переосмысления интеграционной идеологии, отказ от амбициозных проектов, сосредоточение на тех проблемах, решение которых может стать основой интеграции - создан Центральноазиатский экономический союз (ЦАЭС) с подключением Таджикистана;

* в 2001 г. И. Каримов предложил перереформировать ЦАЭС в Центральноазиатский экономический форум (ЦАЭФ), который также не состоялся;

* в 2002 г. ЦАЭС/ЦАЭФ трансформировался в Организацию Центральноазиатского сотрудничества (ОЦАС);

* в октябре 2005 г. было принято решение об объединении ОЦАС с Евразийским экономическим сообществом (ЕврАзЭС).

Несостоявшиеся попытки реализации интеграционных проектов позволяют усомниться в возможности повторить, хотя и учитывая специфику региона, как любят подчеркивать сторонники интеграционного развития Центральноазиатского региона, опыт «строительства общеевропейского дома», а также в адекватности реалий и тенденций экономического, политического развития стран Центральной Азии интеграционным ожиданиям.

Пятнадцатилетняя история попыток интеграции центральноазиатского пространства показала отсутствие в регионе реальных факторов интеграции.

1. Пять государств региона по-прежнему находятся на разных этапах транзита, на разных уровнях экономического развития. Казахстан значительно обогнал другие страны региона по темпам развития и экономическим реформам; крайне медленно идет модернизация экономики Узбекистана; Кыргызстан продемонстрировал неспособность развития без поддержки извне; это же отличает и экономику Таджикистана; Туркменистан только в последнее время начал отказываться от приверженности автаркической модели развития. Аграрно-сырьевой характер сохраняют национальные экономики всех центральноазиатских стран. Даже экономика Казахстана, развивающаяся намного динамичнее, значительно более высокими темпами и обеспечившая региональное лидерство республики, сохраняет сырьевой характер. В регионе не сложилось международное разделение труда, без чего невозможна интеграция народнохозяйственных комплексов. По-прежнему отсутствует развитая региональная инфраструктура.

2. Страны региона все еще находятся в состоянии политического транзита. Демократические политические системы остаются ориентиром, а не политической реальностью. К тому же не все государства Центральной Азии этим ориентирам следуют. Факт незавершенности демократического транзита является препятствием для интеграции столь же значительным, как и разновекторность развития и разноуровневость экономических систем. В рамках недемократических (и не-до-демократизированных) режимов интеграция невозможна.

3. Фактор политической воли в развитии интеграции, что, в частности, предполагает признание приоритетности регионального интереса в отношении национального, отсутствует.

4. Культурно-историческая общность, на которую чаще всего ссылаются, вызывает сомнения. Народы Центральной Азии объединяет общность судьбы в рамках Российской империи и Советского Союза. И это прошлое воспринимается до сих пор (после семнадцати лет независимости) все еще в основном негативно и быть объединяющим началом не может. До вхождения в состав России судьбы их были различны. Культурная, религиозная общность, т. е. «духовное единство», в значительной степени - миф.

5. В государствах Центральной Азии отсутствует наполненное конкретным содержанием понятие регионального интереса. Понятие региональная безопасность существует, но оно обусловлено соседством с Афганистаном и Ираном, а также политикой ведущих мировых игроков в регионе. На этом можно строить интеграционные структуры, обеспечивающие региональную безопасность, и только, но никак не полнообъемное региональное интеграционное объединение. К тому же только собственными силами, без вовлечения в региональные структуры безопасности держав, обладающих более мощным потенциалом, чем совокупные военные потенциалы стран ЦА, обеспечение безопасности невозможно. Безопасность стран Центральной Азии и региона в целом эффективно можно обеспечить в рамках таких структур, как Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ), Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) (даже ЕС не стремится к снижению союзнического статуса трансатлантического партнерства, несмотря на серьезные разногласия с неевропейскими союзниками по НАТО, скорее, к его усилению. - О.З.,).

Таким образом, реалии современного состояния центральноазиатских государств свидетельствуют, что ЦАР не соответствует понятию региона, а стало быть, и не может (пока? - О.З.) стать пространством экономической, и тем более, политической интеграции, построенной по образцу европейской (не случайно в последнее время все чаще этот регион артикулируют как «Казахстан и Средняя Азия», как это было принято в рамках СССР. - О.З.) К тому же судьба попыток создания интеграционных объединений в различных регионах мира (НАФТА, МЕРКОСУР, ЭКОВАС, ЮДЕАК и др.) подтверждает уникальность, но не универсальность европейского опыта интеграции. Таких факторов интеграции, как в Европе (экономических, социальных, политических, культурно-исторических), нет ни в одном другом регионе мира, включая и центральноазиатский. Опыт ЕС следует изучать, но не для его копирования, а преломляя через призму реалий пространственных и временных.

В последнее время меняются подходы к интеграционным проблемам Центральноазиатского региона (ЦАР), идет поиск новых возможностей и путей к интеграции в условиях, когда отсутствуют факторы региональной интеграции, обеспечивающие превращение ЦАР в интеграционный комплекс с действенными межнациональными и наднациональными структурами взаимодействия в различных сферах, меняется тем самым интеграционная идеология. Значительные возможности для разработки новых моделей интеграции стран региона создает трансформация внешнеполитических приоритетов России.

Такими возможностями могут стать, во-первых, интеграция стран ЦА в действующие структуры международного сотрудничества (прежде всего, ЕврАзЭС), во-вторых, развитие двусторонних связей.

И в этом смысле показательным является пример Казахстана.

Казахстан - самое крупное и самое потенциально сильное государство в регионе - все более ориентируется на интеграцию в рамках ЕврАзЭС и Единого экономического пространства (ЕЭП). К тому же он более успешно, чем другие государства ЦА, развивает структуры двустороннего сотрудничества с Россией.

В свою очередь Россия рассматривает развитие двух- и многостороннего взаимодействия в регионе как «один из ключевых блоков российской политики» [2]. Такое сотрудничество уже имеет необходимую базу: РФ и страны ЦА связывают договоры и соглашения разного формата о сотрудничестве в военно-политической, военно-технической, пограничной, правоохранительной сферах. Наиболее значимый из них, остающийся системообразующей основой, - это подписанный 15 мая 1992 г. Договор о коллективной безопасности в рамках СНГ, перереформированный в ОДКБ, участниками которого являются все страны ЦА за исключением Туркменистана.

Особое место для России в регионе занимает Республика Казахстан, равно как и для Казахстана особую роль играют связи с Российской Федерацией. Факторами усиления их взаимодействия являются следующие:

* Россия и Казахстан - наиболее близкие в рамках СНГ партнеры в области развития рыночных институтов;

* граница в 7 тыс. км не столько разделяет, сколько объединяет оба государства;

* общие интересы в сфере энергоресурсов, прежде всего в районе Каспия (сегодня ¾ казахстанской нефти экспортируется через российскую территорию); разрабатываются крупномасштабные проекты в энергетическом секторе;

* «Транссиб», который выводит обе страны к Тихому и Атлантическому океанам;

* «взаимопроникающая экономика от земных недр до космического пространства» [3]; Россия и Казахстан заявили о сотрудничестве в области ядерной энергетики; растет товарооборот между странами; созданы и действуют 1700 совместных предприятий в добывающей и обрабатывающей промышленности;

* на постоянной основе работает Межправительственная комиссия по сотрудничеству между РК и РФ. В ее составе действуют 5 подкомиссий по инвестиционному, банковскому, приграничному, военно-техническому сотрудничеству, по транспорту, по космическому комплексу «Байконур». Казахстан во внешнеторговом обороте России со странами ЦАР занимает первое место. В 2005 г. объем российско-казахстанского товарооборота вырос более чем в 2 раза по сравнению с 2000 г. Доля России в казахстанском экспорте составляет ежегодно примерно 20%, а в импорте - свыше 40% [4];

* демографический фактор: в РФ проживают 1 млн казахов, в РК - 4 млн русских;

* вековая культура взаимного общения народов России и Казахстана. Связи в гуманитарной сфере имеют не только прошлое, но и значительный потенциал развития, прежде всего в области образования, подготовки кадров высшей квалификации, научного сотрудничества. Сегодня в России обучаются более 16 тыс. казахстанцев - студентов, аспирантов, докторантов. С 2005 г. увеличены возможности обучения граждан РК в престижных вузах России в рамках президентской программы «Болашақ». Это расширяет общее культурное пространство;

* РФ и РК связывают межгосударственные отношения в рамках ЕврАзЭС, ОДКБ, СНГ, ШОС, Таможенного союза. В ходе саммита ЕврАзЭС в августе 2006 г. были приняты решения по ускорению создания правовой базы таможенного союза ЕврАзЭС, ключевую роль при этом должны сыграть Казахстан и Россия;

* на основе созданного Евразийского банка развития (ЕБР) формируется многостороннее сотрудничество в банковской сфере, реальную базу которого пока обеспечивают именно Россия и Казахстан.

Особая роль, которую в рамках ЕврАзЭС играют РК и РФ, дает основание говорить о формировании в этом объединении оси «Россия - Казахстан», которая может стать «локомотивом» реальной интеграции на постсоветском пространстве. Не случайно Президент РК в своем Послании народу Казахстана особо подчеркнул: отношения с Россией необходимо развивать «на основе широких интеграционных процессов между нашими странами» [5].

В сфере региональной безопасности особое значение придается координации действий между Россией и Казахстаном. «Важную роль в этом призваны сыграть Коллективные силы быстрого развертывания (КСБР) Центральноазиатского региона, которые уже имеют в своем составе вооруженные формирования России и Казахстана» [6].

Таким образом, современное состояние в ЦАР свидетельствует не в пользу региональной интеграции (по типу европейской), но в пользу развития двусторонних и многосторонних связей между странами региона.

Литература

1. Шайхутдинов М.Е. Казахстанско-российские отношения в системе современных мегатрендов // Казахстан и Россия: перспективы стратегического партнерства: Материалы Международной научной конференции. - Алматы, 2006. - С. 30.

2. Рудов Г.А. Региональная безопасность: место и роль союза России и Казахстана в Центральной Азии // Казахстан и Россия: перспективы стратегического партнерства: Материалы Международной научной конференции. - Алматы, 2006. - С. 49.

3. Там же. С. 51.

4. Чуфрин Г.И. Фундаментальные основы российско-казахстанских отношений // Казахстан и Россия: перспективы стратегического партнерства: Материалы Международной научной конференции. - Алматы, 2006. - С. 21.

5. Назарбаев Н.А. Послание народу Казахстана «Стратегия вхождения Казахстана в число 50-ти наиболее конкурентоспособных стран мира». (Астана. 1 марта 2006 г.).

6. Чуфрин Г.И. Указ. соч. С. 19.

Статья опубликована в сборнике материалов «круглого стола» «Послание Президента РК Н.А. Назарбаева «Новый Казахстан в новом мире» - стратегия очередного этапа развития страны». - Алматы: КИСИ при Президенте РК, 2007.

analitika.org

Предыдущая статьяЭкономическое присутствие России и Китая в Центральной Азии
Следующая статьяКыргызстан и Украина договорились о сотрудничестве в сфере противодействия отмыванию доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма